РАЙ

РАЙ
Из серии «Маленькие трагикомедии»   
ВАЛЕРИЙ ВОРОНКОВ

Мария накрыла на стол и неприязненно посмотрела на мужа, который, как всегда, с развернутой газетой сел рядом и принялся тыкать вилкой в тарелку. Читая, он даже не замечал, что некрасиво чавкает и роняет крошки.
«Какой же все-таки он бескультурный, — думала Мария. — Господи, ну что это за жизнь! Утром на работу, с работы по магазинам. Потом дома уборка, стирка, готовка. За Петькой с Надькой попробуй уследи. Хорошо хоть сейчас спят. А потом этого еще ублажай. Сейчас начитается своих паршивых газет, насорит мне здесь, а потом завалится в постель и любви начнет требовать. Ох, как мне все опостылело!»
— Марусь, ты гляди, что пишут-то! — воскликнул муж. — Какая-то туманность сегодня ночью приблизится к нашей Земле. Ученые обещают или всемирное похолодание, или наоборот – потепление. Гляди-ка ты... И как они все умеют так точно определять?
— На то они и ученые, — равнодушно ответила Мария. — Василий, шел бы ты спать! А я приберусь.
— Завтра приберешься, — муж приобнял ее за талию.
— Иди, иди, я скоро, — и Мария занялась уборкой. Затем заглянула в детскую, поправила одеяла на малышах. Войдя в спальню, увидела, что муж уже спит. «Вот и хорошо», — подумала она и со вздохом легла в постель. Долго не могла заснуть, перебирая в памяти прожитые годы, отчего на душе стало еще хуже.
Утром она проснулась от удивительно вкусного и свежего воздуха. Не открывая глаз, Мария вдыхала и наслаждалась им.
Но вдруг незнакомые звуки отвлекли ее от приятного ощущения. Она открыла глаза и дико закричала. Но из ее уст вырвался... писк.
Мария пришла в ужас: вместо квартиры она оказалась в странном лесу. Вокруг летали птицы в ярком оперении, рядом журчал ручеек, на ветках висели экзотические плоды. Но страшное было не в этом. Совсем рядом с ней лежало мерзкое чудище. Все волосатое, с огромной плоской головой и глазами-пуговками — оно было ни на что не похоже. И эта мерзость смотрела на нее и тоже противно пищала, махая толстыми кривыми конечностями.
Из кустов выскочило еще два чудища, но поменьше. Они метались между Марией и волосатой мерзостью с еще более противным писком.
«Куда я попала!» — в истерике думала Мария, и случайно глянула на свои руки... Они были толстые, кривые и мохнатые.
«А-а!» — хотела закричать Мария, но вместо этого из горла снова вырвался писк.
Постепенно до нее начал доходить смысл происходящего. Каким-то чудом она и вся ее семья перевоплотились в чудища. И вскоре, попищав, все четверо сбились в кучу и, дрожа от страха, прижались друг к другу.
Но самое плохое было в том, что все они потеряли дар речи. «Никогда не думала, что без обычного слова будет так трудно, — с тоской думала Мария. — Сейчас хоть бы Ваську с Надькой успокоила. А то они же ничего не понимают. Еще помрут от испуга».
Однако она ошибалась. Детишки освоились в новом мире и обличье куда быстрее, чем взрослые. Где-то спустя час они уже бегали меж деревьев, ловили удивительно красивых бабочек и стрекоз, а затем дорвались до плодов. Кое-что они принесли отцу с матерью, которые сидели на пионерском расстоянии и боязливо поглядывали по сторонам.
Мария с опаской взяла один плод и попробовала. Такой вкуснотищи ей есть еще никогда не доводилось. Она вскочила на ноги и начала срывать все фрукты подряд. Да, это оказалось непередаваемым.
Вода в ручье была не хуже, чем нектар. Слух ублажали птичьи песни, взор — яркие цветы и бабочки, вкус — плоды. «А здесь не так уж и дурно, — подумала Мария. — Жаль только, что вид у нас больно безобразный. Ну, ничего. Привыкнем». И она не ошиблась. Через некоторое время уже никто не обращал внимания на мерзкий вид. Мария уже нашла кое-какие симпатичные внешние данные у своего мужа, который вдруг оказался пикантным мужчиной. Без газет он стал больше внимания уделять жене и детям и уже не чавкал, как прежде, во время еды.
У Марии появилась уйма времени. Не надо было бежать на работу, готовить, стирать. Она просто наслаждалась жизнью и любовью.
Весь этот неожиданно возникший рай был густо заселен. Пообвыкнув, Мария научилась различать каждого. Чудище, что резкое в движениях и всегда распускающее лапы, — это, конечно, Петр Иванович из соседнего подъезда, он ей и раньше проходу не давал. А чудище неповоротливое и сонливое — это Марина Владимировна из тридцать седьмой квартиры. А вон тот, который из цветков нектар непомерно пьет, — дядя Сидор, известный на всю улицу алкаш.
В общем, в рай попали все.
«Только одного не пойму, — думала Мария, — мы все живы или померли и попали сюда. Если верить органам чувств, то живы. Но все равно ничего не понимаю. А спросить никого невозможно, и может, без речи оно и лучше. Опять бы сплетни пошли, доносы друг на друга. Так спокойней для души и тела».
Но однажды, когда Мария уже не представляла себе другой жизни, она проснулась в своей двухкомнатной квартире. Рядом сопел муж. Он то и дело протягивал руку вверх, словно пытался сорвать очередной вкусный плод.
— Все, Вася, рай кончился, — сказала Мария.
— А? Чего? Где? — встрепенулся Василий и ошалело поглядел по сторонам. — Наконец-то! — воскликнул он. — Кончился этот ад. Бабочки, птички райские, фрукты. Без газет чуть с ума не сошел!
На другой день он опять тыкал вилкой в тарелку и громко чавкал, читая свежую газету.
— Слышь, Маруся, — сказал он, — что ученые-то пишут. Эта самая туманность вроде как бы разумная. Над нашей Землей эксперимент провела. Ее, видишь ли, наша белковая жизнь заинтересовала. Вот что пишут-то, Марусь, через месяц эта чертова туманность возвратится. Ученые предполагают, что она еще чего-то там задумала, поэтому хотят ее лазером в клочья покромсать. И правильно. Я чего, кролик что ли, чтоб надо мной эксперименты проводить? А, Марусь?
А Мария, облокотившись на руку, крепко спала после обычного трудового дня. Ей снился муж, но в том обличье. И по лицу ее блуждала добрая улыбка.

хххххх

«Шиш вам меня лазером покромсать, — думала Туманность, улепетывая в созвездие Стрельца. — А то, ишь, не понравилось им отдыхать. Вот и пущай себе этой гарью дышат...»