Гной. Глава 2

Прожив всего девятнадцать лет, Некто уже казалась старой девой. Ещё с раннего детства она терпела унижения. Её били, над ней издевались, рвали волосы, сажали на муравейник. Но всё это было тогда. А что сейчас? Изменились лишь способы: детские игры постепенно ужесточались, становились злее, но одно осталось неизменно: тот, кто родился женщиной, обречён выживать.
    Стоя в обеденной комнате, убранной и сверкающе чистой, Некто глянула в незанавешенное окно, и об него оттуда бился яркий луч, а за ним светились луг и лес. В этот момент ей в голову ударила, казалось, первая за всю её жизнь мысль: "А кто я и за что страдаю?".
    Распахнулась дверь, вбежал принц Самуил и закричал:
    - Рубить головы отродью!
    Стекло разбилось. Это он выстрелил из рогатки камнем. На звук прибежала мать и прислуга.
    - Что за стрельба в доме? - громко сказала мать. - Сколько раз я тебе повторяла: выброси рогатку!
   Некто стояла с чувством полной безысходности, ведь понимала, кого снова обвинят. Так и случилось.
    - А ты что стоишь, как статуя? Могла бы  спасти окно и подставиться.
    Всё было сказано. Комната вновь опустела. Некто посмотрела в проём, который уже ничто не защищало, луч брызнул ей в глаза, и, поморщившись, она ушла вслед за всеми.
   
    Коридор, усеянный редчайшими ароматами, вызывал у гостей, что посещали дом, восхищение, а у Некто - сплошное отвращение. И каждый раз, проходя по нему, она старалась дышать как можно меньше. Это был один из самых длинных коридоров в доме.
    Преодолев вонь цветника, Некто зашла в уборную. Домашнее платье упало, закрыв собой старый персидский ковёр. Церемония. Звук. Конец. Исцелённая и обновлённая, она вышла.
    Как замечательно это ощущение полной пустоты в теле, когда всё лишнее ты отдаёшь важнейшему атрибуту жизни человека. Он терпеливо молчит всякий раз, как в него спускают всю дрянь, накопившуюся в тебе за день. И, конечно, сразу забывают.
   
    А часы стремительно бежали, раскачивая свои тугие стрелки. "Сороконожки времени", - как любил описывать их Отец. Как хорошо, что Некто не умела понимать по ним. В её системе времяисчисления в первую очередь преобладал порядок перехода тьмы к свету, времени приёма пищи и работы по дому. А работы было много.
    Взойдя по лестнице на второй этаж дома, Некто направилась в сторону тесной, но красиво оформленной комнатки - это спальня её матери.
    Женщина эта была сорока пяти лет. Низенькая, с явной худобой и длинными белыми руками. Глаза цвета смолы, волосы небрежно уложенные, как у дворовой собаки.
    Открыв дверь, Некто вошла. Мать сидела за столом и красила лицо. Когда-нибудь она научит этому и дочь.
    - Ты вынесла мусор из дома? - сухо спросила мать.
    - Ещё нет, - так же сухо, но еще и тихо ответила Некто.
    - Так вперёд, шагай.
    Осторожно прикрыв дверь, она двинулась к мусору.
   
    Это были несколько отвратительных, пахучих мешков, из которых уже текла какая-то жижа. Аккуратно взяв их в руки, Некто вышла во двор. Там же были и её братья. Не успев дойти до выгребной ямы, раздался выстрел. Снова камень. Только на сей раз прилетевший в неё.
    Некто покачнулась и упала прямо на мешки, размазжив их своим телом. Её бежевое платье густо покрылось пятнами и слизью. Вся вонючая и грязная, она быстро поднялась. Руками сгребла остатки мусора, выбросила и убежала в дом. А вслед ей раздавался такой же мерзкий смех.
    Она очутилась в ванной комнате и, снова сбросив с себя платье, Некто закинула его в корзину для белья. Но что ей делать дальше? Мыться можно было только в определённые дни и в строго указанное время. Так не выйдет же леди голой, так ещё и с таким ужасным запахом.
    Она приоткрыла дверь. Кажется, никого.
    Её спальня - не близко.
    Она вышла.
    Аккуратно прикрывая руками обнажённые выступы своего горячего от стыда и тревоги тела, она шла вперёд по очередному длинному коридору. Тишина. Она тихонько повернула ручку и вошла.
   
    Некто переоделась, но эта вонь... Так что же делать с ней? Ждать того самого дня, когда можно будет смыть её. Решено. Она заперлась и села на кровать.
    К ней снова пришла мысль. Всю жизнь она страдала - а за кого? Что есть любовь? Некто всегда прогоняла подобные вопросы ещё в их зачатке, но сейчас... Нет. Она могла только сидеть и ждать. Всё это - бунт а, приличные дамы не совершают революций.
    И она заснула.
   
    Некто...
    Кто-то вспоминал её жизнь - такую колючую, такую жалкую.
    Она неслась по огромным чёрным волнам. Корабль трясло. Вокруг темно. Лишь маленькая лампочка. Она освещала человека, что стоял за штурвалом.
    - Здесь брошены в конец, - сказал старик.
    - Правда? - Её трясло от холода.
    Судно перекатывалась и скрипело.
    - Не хочешь встать на моё место? - он оскалил свои гнилые зубы. - Мы почти здесь.
    Некто тошнило.
    - Да.
    Она подошла и взяла штурвал.
    Старик подошёл к краю, прыгнул в воду и исчез во мраке.
    Остался взгляд. Жёлтый свет над головой давил. Лампочка дрожала.
    Она никогда не управляла кораблём.
    Некто проснулась.
    Сегодня тот день, когда можно было пойти в ванну.

Далее: http://proza.ru/2026/07/30/61