Гной. Глава 4

Руки, запертые в наручники, сильно затекли и зудили. Некто очнулась. Её голова была перевязана старой тканью, чесалась и болела. Попыталась встать. Сделала резкий выпад вперёд, но так и осталась на месте.
     Она поняла, что её приковали.
    Смутно вспоминая и разбирая останки вчерашнего дня, Некто, лёжа, старалась уклоняться от выступающего из-под штор солнца. Она всё ещё находилась в том оборванном платье, которое за это время успело намокнуть и пропахнуть запахом пота и выделений.
    Сколько же было время? Судя по яркости солнца, пробивавшего тусклые шторы, было раннее утро. За дверью - тишина, а за окном слышен щебет маленьких птиц. Некто просто лежала, глядя в бесконечность кремового потолка. И на этот раз никакие мысли её не атаковали.
   
     Вот в таком положении она пролежала ещё час после своего пробуждения, пока к ней в комнату не ворвался её брат Самуил.
    Он встал над кроватью и радостно крикнул:
    - Мать и Папа говорят, что ты убила нашего гостя!
    Некто смотрела на него в отупении.
    - Это же правда, да? - продолжал Самуил. - Так я и знал, что ты убийца! Все женщины - убийцы, так говорит Папа.
    И, сказав это, он вприпрыжку выбежал из комнаты - так же быстро, как и зашёл. А Некто продолжала лежать, глядя мутным взглядом ему вслед.
    В её мозгу сразу всплыло слово "убийца". Но что это значило? Некто не знала. Для неё было неведомо то, что называют этим страшным словом. Некто лишь чувствовала, что оно ужасно.
    А ведь теперь и она - "Убийца".
    Всеми своими скомканными мыслями она старалась уловить, в чём была  виновна. Почему родной брат так её назвал. И тогда в голове снова восстал тот жуткий образ уборной. Некто закрыла глаза. Она поняла, что больше не хочет смотреть. Она думала, что отныне слепа.
   
    В комнату снова вошли. Это был её Отец с доктором. Они встали поперёк кровати и целую минуту молчали. Оба глядели на Некто, но, казалось, сквозь неё.
    Этот доктор был одним из тех, которые к своим почтенным годам начинают относиться к своей работе как к развлечению. Стремительно, но точно ставят диагнозы, много пьют и ведут светские разговоры прямо на приёме.
    Он носил еле заметные очки с лёгкой оправой, которые держали его аккуратные маленькие уши и большой, как свекла, нос. У него были длинные, но гладко уложенные волосы цвета пепла. А глаза и улыбка всё время держали своё иронично-ехидное выражение.
    И этот карикатурный образ доктора пришёл проверить состояние юной леди Некто.
    - Здравствуйте, дорогая больная. Ваш достопочтенный Отец рассказал мне о вашем вчерашнем приступе дикости. Не могли бы вы поведать мне подробнее о том, что случилось и что вы испытали, когда были в приступе.
    Некто и вправду казалась больной. Кожа её побледнела, тело было истощено, а зрачки сузились и беспокойно носились по комнате.
    Она промолчала.
    Тогда доктор спросил её ещё раз:
    - Моя хорошая, вы поняли то, что я вам сказал?
    Некто осталась непреклонна. Она молчала и со страхом рассматривала это старое, глумливое лицо. Казалось, она вообще не понимала, кто перед ней. Все звуки пропадали на пол пути и приходили в её уши лишь белым шумом.
    Доктор изрёк:
    - У неё приступ истерии. Для излечения необходимо пустить кровь.
    Отец согласился на процедуру.
   
    Некто, до сих пор находившаяся под впечатлением последних дней, совсем потеряла рассудок. Она, конечно, и не слышала разговора этих двух господ. Потому без сопротивления дала освободить себе руки. А слуги, пришедшие по повелению Отца и принёсшие медный таз для сбора крови, встали рядом и наблюдали за работой доктора.
    Холодная рука Некто свисала над тазом. Доктор достал ланцет и сделал надрез на её руке. Она вздрогнула. Кровь начала сочиться, и толстая струя её стекала в таз - густая и светлая. Этот вид крови сразу обрадовал доктора. Он сказал:
    - Кровь хорошая, повезло. Видимо, ничего серьёзного.
    Внимательные взоры слуг и даже Отец с интересом следили за процессом, пока Некто плавала в тумане. Она ощущала себя так, будто её тело стремительно пустеет. Отдаёт энергию жизни. Ей казалось, что и жизнь из неё уходит с каждой пролитой каплей.
    Через пять минут кровь прекратила течь. Губы Некто посинели, и доктор замотав ей руку, завершил сеанс.
    - Ну вот и всё. Таз я забираю. Пусть больная спит, а что дальше - я вам позже сообщу, - с улыбкой сказал тот.
    Но Некто уже не слышала. К концу процедуры она упала в обморок. Видимо, доктор этого не заметил.
    Все присутствующие стали расходиться. Некто снова приковали к постели, но на этот раз лишь одну руку - потому что на второй была повязка. И ушли.
    Некто снова осталась одна. Минут десять она лежала в полузабытье. Ей то мерещились красные восходы на бирюзе громадного моря, то виделись золотые реки, полные чёрных жемчужин, или густые, дремучие, древние леса, сквозь листву которых доносились крики птиц. В таком состоянии Некто в конце концов уснула. И спала крепко, как уставший зверёк.
   
    Прошло несколько часов, прежде чем Некто проснулась окончательно. Открыв глаза, она увидела перед собой мать. Эта женщина стояла напротив кровати и тупо глядела на лежащую Некто. Она сказала:
    - Лежишь, да? Думаешь, можно притвориться больной и избежать наказания? Весь город, давно уже знает о смерти ювелира в нашем доме - и прямо на нашем нужнике!
    Мать скосила брови, нижняя губа  содрогнулась. Глаза блестели над алыми веками. Эти глаза сжирали Некто. Будто бы вся злоба выступила на раскрасневшемся лице и приняла форму старой девы.
    Постояв так ещё некоторое время, мать тяжело отвела свой прочный, напряжённый взгляд. Казалось, она тянула им огромную груду металла. Наконец мать ушла, хлопнув дверью.
    Некто повернула голову: на столике у кровати лежала миска с супом и потёртая книга Н. М. Карамзина "Бедная Лиза".
    Суп уже остыл. Впрочем, Некто и не могла его взять. А на книгу она и вовсе не обратила никакого внимания.

Далее: http://proza.ru/2026/07/30/64