Белая

У тебя глаза глаза, как у фаюмских портретов.
И нос как у бога-птицы Гора.
Я не знаю, похожа ли я на русскую икону. Наверное нет - не бывают такие глаза у икон. Бывают у жриц, но их такими никто не запечатлел, только Боровиковскмй уловил что-то во взгляде Машеньки Лопухиной, но она давно умерла, еще в 19 веке.

Сегодня я зашла в монастырь - просто гуляла, да и в церкви давно не была. Я смотрела там на людей - они страдают. Им нравится страдать. Им сказали, что так правильно, а я думала: "как это ужасно. Зачем вы так? Зачем вы такие глупые? Он же сказал" Бог есть любовь", а не "Бог есть страдание". Бог - это свет и красота. Что же вы с собой делаете? Вы даже не понимаете, что вы грешники! И вот вы умрете, и Бог не скажет вам" Какие вы были молодцы!", он скажет "Надо было думать собственными мозгами, зря я их что ли вам создавал? " Но я конечно же ничего такого вслух не сказала, просто постояла у пары икон, сказала им мысленно" простите меня". Мне ответили "Зачем тебе наше прощение. Иди отсюда и не мучайся дурью, живи свою счастливую жизнь. Это всё вокруг - сказки для глупцов, но им это нужно. Иди, иди, мы тебя охраняем и любим. Ты наша, ты - такая же, как мы". И я пошла.

Во дворике я представляла, что это римский храм, переделанный из языческого. И ушла еще глубже во времени: брызги моря, бриз, солнечные блики. Какой это раньше был храм? Юноны или Юпитера?"
Вокруг были ненастоящие люди, не знающие своей души. Такие, которые в храме держат свечи, а вне храма разговаривают матом, и им нормально.
Сейчас у них тут так модно: днем ты выслуживаешься в присутствии, а утром и/или вечером в храме, обязательно перед тем же начальником - главное поздороваться с ним за руку, чтобы заметил и отметил у себя в подсознании, что теперь вот ты свой человек.

Хорошо, что у меня есть такие коллеги (какие есть): они умные, из храмов - только Большой в Москве или Русский музей в Питере, у нас у троих кроссовки Premiata из ЦУМа (Олег свои может привез из Японии), мы закрываем таски, делаем релизы, и все мы - хлыщи и пижоны, циничные машины для зарабатывания денег на бизнесе, который делает деньги из денег, и это, я считаю, неправильно. Я верю в Ветхий завет, но в свою версию, когда вообще все вокруг тебе братья, а не только те, кто из твоего племени. Это всё уже давно придумали, называется исламский banking, но я не до конца понимаю, как именно это работает, похоже на криптовалюту.

На следующую жизнь у меня 2 задачи:
1.Построить нормальный социализм во всем мире
2.Сломать минареты на Айя-Софии
Конечно же, мне придется родиться мужчиной. Кем в этом воплощении будешь ты - я даже не представляю. Давай ты будешь просто Софией - Мудростью Божьей. Давай ты не будешь воплощаться, а будешь просто поддерживать меня сверху. Я не буду тебе изменять. У меня не будет других женщин и я никогда не скажу "это был просто секс". И так я буду думать 40 лет (символично, снова Библия, эдакий Моисей), что тебя нет в этом мире, а потом мы встретимся и я забуду про социализм (главное не забыть про минареты, нужно будет успеть до сорока, чтобы уже ничего не отвлекало от главного), и мы снова будем жить долго и счастливо.

Я пытаюсь читать Египетскую книгу мертвых (на самом деле там их еще 2: индийская и тибетская, но египетская идет первой), но ничего не получается. Я все равно все время думаю о тебе. Я все время думаю о тебе, мозг как будто разделился: одна часть пытается жить свою обычную жизнь, другая пытается жить с тобой хотя бы на астральном плане, если уж на физическом ты не рядом. Я включаю этой второй части музыку, веду ее в кино, на прогулку, на учебу, на вебинар. "А давай еще сходим на гольф. Или в музей" - говорю я этой второй части, как ребенку, которого учишь ходить. И мы идем. Но тогда на тебя переключается первая часть моего мозга. Мозг у меня амбидекстер.

"Когда мужчина и женщина хотят друг друга, их мысли сплетаются и каждый знает, как поведет себя другой" - ты тоже думаешь обо мне, ищешь меня утром в постели, когда просыпаешься, но меня нет, как и в моей постели тебя. Спать невозможно. Невозможно расслабиться - тебя нет рядом. Снятся душные сны, в них тоже нет отдыха. Я замучалась и плохо выгляжу. Мне не нравится это состояние, но лекарство только одно.

Я думала поссориться с тобой, чтобы прекратить это, чтобы стало легче, но я не могу даже начать. Я не могу генерить в себе негатив, когда я в таком состоянии - блаженства от моей приподнятости и близости к Богу.

Раньше ты таким не был. Раньше малышка была такой маленькой и очень нуждалась в тебе. Я знала, что ты изменишься, когда она подрастет - ты просто не знал, что бывает, когда вырастают дети. А я это знала очень хорошо, с шестью то племянниками. Может быть поэтому я оставалась твоей imaginary girlfriend, пока ты мне был просто другом.

Я вообще не представляю, как можно любить некоторые вещи, которые нравятся тебе в женщинах: накрашенные ногти, заметная косметика на лице, открытые босоножки.
Я говорю, что я как из Британской королевской семьи:  если мех - то непушистый, лак - нюдовый, обувь только с закрытым носом. Все остальное я считаю вульгарным.
А ты говоришь, что тогда мы и есть Британская королевская семья: "I am british, you are royal". И мы смеемся.

А еще мне нравится, как ты наблюдаешь за мной, когда отходишь от меня, чтобы с кем-то поговорить. Говоришь, но смотришь на меня издалека, любуешься и замираешь от счастья. Я не замечаю твой взгляд, я даже не понимаю, что произошло, просто ты сидел рядом и держал меня за руку, а потом отошел - и вот я ушла в себя, закончилось мое взаимодействие с миром. А потом я ловлю  твой взгляд - сначала кожей на задней стороне шеи, потом глазами, и понимаю, как много я для тебя значу. Наконец понимаю.
"Как долго вы вместе?" - спрашивают тебя. "8 лет". "Нет, - говорю я, - мы встречались год, а потом он меня бросил". Все понимают, что за этим стоит какая-то драма. Ты молчишь.
"Но мы же и не расставались" - сказал ты мне потом. Ну как это не расставались? Я расставалась, а ты нет? Imaginary girlfriend - давай больше не будем проводить такие эксперименты?

Ты говоришь, что хочешь служить мне, как королеве. Но я не знаю, как быть королевой. Зато очень хорошо знаю, как быть королем. Собирать армии, завоевывать новые земли, быть главным, вот все идут за тобой, а вот все расслабились: ты просто правишь, а они полагаются на твою мудрость.
Королевой быть страшно:
1) ты женщина, а значит ты слабая
2) можно умереть от родов - и тогда какой во всем этом был смысл?
3) что со всем этим делать? как использовать эту силу? эта магия в моих руках - она такая мощная, но такая хрупкая. Как мне с ней быть? Помоги мне. Ведь ты же знаешь. Научи меня.

Ты берешь мое лицо в свои ладони, целуешь и убегаешь по делам,  одетый в черное поло, которое я посоветовала тебе надеть, когда ты спросил у меня, что лучше, а у меня щемит сердце. Из-за того, как тебе идет это черное поло, и из-за того, что ты убежал. Но даже когда тебя нет рядом, ты все равно как будто рядом. Я не чувствую, что тебя нет рядом, ну если только физически, и от этого мозг и не может расслабиться: тебя нет, но ты есть; ты есть, но тебя нет.

Я всегда чувствовала, что ты никогда не сделаешь мне ничего плохого.
И меня всегда ужасало это чувство абсолютного доверия к тебе. Это как раскинуть руки и лететь в пропасть. Только ты не думаешь, будто летишь в пропасть. Ты просто летишь, а твой мозг даже не пытается задуматься - "а не страшно ли тебе хотя бы на секундочку". Просто летишь.

Кем ты мне был в прошлых жизнях? Я ничего не вижу, но ты как будто был мной. Это странное такое состояние - встретить не другого, встретить себя. Наконец то можно быть собой, просто быть, просто быть счастливой. Все принимаешь, всему надеешься, всему веришь. И ты все время как будто в лучах солнца на ступенях этого храма. Не важно какого - христианского или языческого. Ты просто есть Бог, а ты же знаешь, что такое Бог. Ты просто Свет, и вот, твой свет во мне, а мой в тебе, и стали мы не "двое одна плоть", а " двое один Свет".

Однажды я проснулась от желания чувствовать, когда я встаю (да и когда не встаю, наверное, тоже, я точно не знаю, как это бывает), что у меня тяжелый живот. Что в нем лежит, почему-то головой и ножками кверху, а попкой вниз, как месяц на востоке, маленький человек. У него твои глаза и моя кожа. Он похож на тебя.
Попкой вниз в форме полумесяца - это странное положение, должно быть вертикально вниз головой, голова самая тяжелая. Но я увидела вот так. Как будто я не знаю, как растут в животе у женщины дети, хотя я знаю с 6 лет, когда у брата родилась дочка, и с тех пор я стала бояться всего, что с этим связано, пока меня наконец окончательно не отпустило, когда я увидела, как Лея прыгает к тебе в бассейн.

Я смотрю, как Лея прыгает к тебе в бассейн, а ты ее ловишь, обнимаешь, вы смеетесь. Я смотрю и не могу насмотреться на это видео. Ей 3 года - мой любимый возраст. Вы такие счастливые и ты так ее любишь, я никогда не видела, чтобы мужчина так любил бы своего ребенка.
Я не представляю, как вообще можно любить ребенка от человека, который тебя предал. Каждый раз, когда я, оказывалась в таком положении, я чувствовала, как в меня засунули кусок чего-то чужеродного, принудили к этому, навесили на мои глаза вуаль, так что тогда я этого не понимала, а вот теперь я ее сдернула и ненавижу себя, его, и всех участников этой трагедии. И после этого я ни минуты не сомневалась, что делать. Это ужасно. Я никому не пожелаю через такое пройти. Но я не жалела о том, что я сделала, я жалела о том, чего не сделала: что не сдернула вуаль до того, как это случилось, чтобы это вообще не случилось. Но я бы все равно не смогла сдернуть эту вуаль. Это называется мактуб.

Я говорю, что с тобой я чувствую себя так, как будто я со своим братом. Ты говоришь, что я порчу всю романтику, но ты не понимаешь контекста. Я не хочу романтику, я хочу сказать, что мне с тобой так хорошо, спокойно и безопасно, как со своим братом - с человеком, который меня любит безусловно, просто потому, что я есть. Который защищает меня, с которым мне не страшно. Мы с ним одна команда, даже если ругаемся, и мы очень близкие люди, у нас одинаковый набор генов: ведь с каждым из родителей у нас общего только 50%, а с братьями и сестрами 100.

Вероятно подсознание переносит меня в лето, когда мне было 3 года. Мы скакали с ним по двору, коричневые от загара, и счастливые, как только могут быть счастливы дети 3 и 13 лет, когда у них все хорошо и все есть для этого счастья. А еще у тебя в голосе интонации, как у моей бабушки - необычные, нездешние, и мне они очень нравятся. А что если мы и вправду очень дальние, но родственники, ты же сказал, что корни твоей мамы из Турции. И моей бабушки тоже. Ну вдруг?

Если я чего-то хочу - я говорю прямо. "Отшлепай меня по попе", "Хочу есть", "Будешь со мной кофе?". "Стучите - да откроется" - так правда ведь легче. Но у тебя другой подход. Ты меня начинаешь готовить минимум за 3 дня. Сначала присылаешь картинки, потом какую-нибудь статью, потом "а что ты об этом думаешь?" и так ты продаешь мне эту идею, чтобы мне было комфортно. Господи, да я на все уже согласна, заранее. Давай составим списки и обменяемся ими. Не надо меня готовить. Я сразу скажу: сейчас вот это, вот это и то, а все остальное потом. И даже могу расписать дни.

Зато, когда разговор заходит о чувствах - тут ты сразу выкладываешь карты на стол, а я теряю дар речи, потому что не знаю, как говорить о чувствах, мой внутренний мужчина очень боится чувств, они его в прошлых жизнях не раз подводили, и вот теперь я для себя рассматриваю их как слабость.

"Я тебя люблю" - а вдруг он ошибается? Вдруг это просто гормоны, и это пройдет?
"Но ты же совсем не знаешь меня. За эти 8 лет мы провели рядом друг с другом не больше месяца".
"Ну я не знаю тогда, что это такое" - говоришь ты.
Я тоже не знала, что ты сохранил все мои фото и чаты, даже после того, как я расфрендила тебя на fb.

"Я тебя люблю" - я пишу тебе это по-русски и ты отвечаешь тоже на русском, и я улетаю в космос - я слишком редко слышала эту фразу в своей жизни. Мы, русские, очень суровые люди - у нас есть такой Вася Ложкин, вот мы как раз такие, как на его картинах. И только когда родилась Ариша, она стала всем это говорить:"я тебя люблю" и обнимать. Она как-будто заранее стала меня приучать к тому, что кто-то, у кого твоей днк меньше 50% (у нее 25) тоже тебя любит. Ведь те, у кого ее больше - они любят тебя по умолчанию, это инстинкт.

Я выражаю чувства через слова, которые складываю красиво, потом перечитываю, что написала, и плачу - так выходят эмоции, так я их осознаю. Человек - это машина для переработки: пищи, впечатлений, информации, в моем случае - эмоций. Но у меня от них несварение. Я вообще с ними не в контакте. Первые 2 месяца с психологом мы учились просто их называть.

Все время писать не будешь: приходится работать. Не чтобы зарабатывать на кроссовки Премиата, путешествия и квартиру, а чтобы не сойти с ума от того, что мозг, как прыщавый подросток, запинывает сам себя, как футбольный мяч об стену, от невозможности справиться с самим собой. Если он не обрабатывает большие объемы информации, он начинает гнить, разлагаться, поедать сам себя. Ты говоришь, чтобы я перестала все анализировать хотя бы в отношениях. Как?

Даже писанина не помогает, может только стихи или переводы стихов - для меня это как кроссворды: подбираешь рифму, переписываешь целые кусочки, чтобы сохранить ритм и передать смысл. Потом читаешь и плачешь от того, что выходят эмоции. Просто выходят, без осознания, вместе со слезами. Мне нельзя давать алкоголь, если я выпью, я могу задохнуться от слез.

Ты говоришь "ты должна писать" - совсем как я говорила Кате, когда она перестала справляться со своим талантом и просто отдалась ему: "На фиг работу и карьеру, у тебя же есть Коля, бросай все и пиши". "Это правда так хорошо и тебе правда хочется прочитать продолжение?" - и я рассказала, почему это хорошо и почему нужно писать продолжение. Творчество - это терапия, и если у тебя сложная натура, то нужно научиться сублимировать - тогда гарантированно сохранишь рассудок.

Я ужасно ненасытная и хочу сразу всё. Я хочу писать и стихи и прозу, и аналитику на работе (хотя аналитику - всё меньше). Я хочу создавать вокруг себя красоту.

Я пишу тебе "доброе утро" на твоем языке, но ты не отвечаешь. Моя душа заходится в тоске - в нее будто залили жидкий цемент, и он становится тем тверже, чем дольше ты не отвечаешь. Хорошо, что ты все меньше реагируешь защитой и нападением, если я говорю тебе то, что тебя ранит. Я же просто делюсь. Но обсуждать отношения в ИИ ты не готов. Снова защита и нападение. Я так ясно слышу эти слова, хотя они просто написаны, что снова проваливаюсь в ад. Мне больно слышать "нет". Почему мне больно?

Я все еще тот самый ребенок, который может играть сам с собой. Просто сидит один со своими игрушками, книжками, и ему не нужны другие дети. 100% ты был таким же, хотя ты и говорил в Сохне "Если бы не Амр и его вечеринки, нам было бы скучно". Мне никогда не было скучно одной. И сейчас мне тоже не скучно. Не скука, а ломка от дофаминовой зависимости - вот что я испытываю, когда что-то идет не так. А ты еще говоришь, что это ты addicted to my face and body and smell.

Я не умею просить, я умею только приказывать. Я все еще тот высокий и крепкий римский солдат. В том сеансе реинкарнационной терапии я испытала то, что долго считала самым мощным и самым стоящим: ощущение власти. Когда ты поднимаешь меч и две армии идут друг на друга...
"За что я так мучаюсь?" - спросила я у группы. "Ты убивала людей". "Но ведь я их вовсе не убивала. Это они убивали друг друга". Все неловко молчат, думая, что это моя жалкая попытка оправдаться. Я не оправдывалась, я недоумевала. Меня никто не понял, но они были не правы. Бог есть любовь. Наказываем мы сами себя. И уже сейчас я думаю, что самое сильное и самое нужное, что можно испытать в этом мире - это вовсе не власть.

"Ибо крепка, как смерть, любовь. Стрелы ее - стрелы огненные". Мне так хочется пережить то, о чем поется в "Песнь Песней". Я не знаю, что будет потом, но моя внутренняя пери и мой внутренний дэв готовы поклясться камнем Соломона. О чем будет их клятва?

У нас умерла соседка. Я приехала домой, а сегодня у них похороны. Ты, возможно, скажешь: " сочувствую". Можно не сочувствовать. Я ее не то чтобы прямо очень любила, я не люблю крикливых людей, но вообще, я за нее рада, она уйдет, наконец, к Богу. Это же прекрасно! Может в мире столько войн, потому что все хотят к Богу, а не вот это вот все, и война - это акт милосердия?

Почему ты такой жестокий? Ты так много говоришь "нет", что я уже не вижу смысла в этом дофамине, который сопровождается ломкой. "Не лезь в мой внутренний мир!". "Я не хочу меняться". Но это же не физическая зависимость, время лечит,  я сейчас - женщина, я то справлюсь. А ты?

Мы с тобой никогда даже не целовались по-настоящему. "Как подростки? везде слюни..." - говоришь ты. Зачем слюни? Взрослые целуются без слюней. А совсем не целуются проститутки. Или циничные женщины, которым от человека на другой стороне кровати нужен только секс. Не говори, что ты этого не знал.

Может неспроста я тебя припечатываю одним крепким словом, хотя ты просишь меня не ругаться на твоем языке, но мне все равно - это слово на твоем языке, и оно звучит для меня не грубо, а забавно. Что же поделать, вот такая у тебя анима: цветущая, переполненная  энергией цветения женщина, которая идет по улице, охваченная ею. Она может за секунду отпустить себя и отдаться первому встречному, потому что в этом смысл ее существования. Такими были жрицы плодородия в древних культурах.
У моего анимуса на нее так встает, что мы с ним забываем, в каком мире находимся. Мой анимус - это желчный высокий старик-купец, как водится - полная твоей аниме противоположность. Его уносит за собой  волна ее цветения, он идет по улице, захваченный ею, как океаном, с отключившимся инстинктом самосохранения. Но логика и способность считать не отключаются никогда: он знает, сколько блестящих желтых монет и украшений передаст ей, чтобы она пришла с улиц к нему домой, и осталась с ним навсегда, и это вовсе не все его накопления, ведь нужны еще деньги на бизнес и на счастливую жизнь, анима дает только энергию, как ей распорядиться - это уже дело анимуса.

Мы не разговариваем 3 недели. Я удаляла вотсап, чтобы не беситься от того, что не нахожу там твоих сообщений. Я все удалила: и Messenger и Facebook. Я бы и профили там удалила, но мне жаль своего социального капитала. И вот теперь я не знаю, как написать тебе и вернуть все обратно. Я связываюсь с тобой на расстоянии, телепатически, ты на другой стороне Mare Nostra, и я уношусь туда мыслью, как сообщение по невидимым проводам. Но все, что я слышу - это твой вопрос: "Ты придешь?". "Приду" - говорю я и начинаю плакать. Связь разрывается.

К нам все время приходит маленький белый котенок. Это соседский, но он все время от них убегает и приходит к нам. Лежит на окошке, забирается на дерево в саду, а потом не может слезть. Возможно, ему нужна социализация, и каждый раз, когда я вижу его, я думаю о тебе, и у меня щемит сердце. Котенок приходит, а ты нет.

Я писала примирительное сообщение 3 дня. А кажется, что 3 года. Я переписывала его, плакала, потом снова переписывала. У меня болело все тело и сил не было совсем.

Но когда я отправила его, и это был прыжок в бездну, хотя, скорее в воду (и в воду я тоже никогда не прыгала), мое сердце забилось часто-часто, и я услышала, наконец, свою душу. Однажды кто-то сказал мне: "я разговаривал со своим сердцем..."
- Ты умеешь разговаривать со своим сердцем? Но как ты это делаешь?
-... попробуй сама и узнаешь
Я пробовала-пробовала, но никак не получалось.
А вчера я услышала его: оно забилось часто и сильно, когда мое сообщение полетело к тебе." Ого!" - подумала я - "у меня есть сердце и оно говорит! Вот это да!"

Раньше было так: я и сердце - это 2 отдельные сущности, как в диаграмме компонентов: я отдельно, сердце отдельно, связи через мозг. А тут я такая: "О Боже, так вот же ты, я тебя чувствую! " И душа такая:" я тоже здесь! " И мы все такие: "да мы же правильно сделали, что отправили это сообщение! Теперь можно жить и свободно дышать, какая же ты молодец, Маша!"

Не ругайся на меня. Я твоя маленькая девочка. Меня нужно любить и защищать. И я знаю, что это сможешь сделать только ты.