Мост, Уничтоженный Пропастью

ОДНОЙ НОГОЙ В СОЦИАЛИЗМЕ
Давно, ещё в советской жизни, у меня была школьная подруга Нина. Мы дружили с девятого класса. У нас были разные характеры и интересы, но что-то связывало нас столько много лет
Нина была рассудительной, спокойной, терпеливой и очень отзывчивой. Она умела не только искренне сочувствовать человеку, оказавшемуся в трудной ситуации, но и старалась ему помочь , независимо от того, кем он ей приходился.
Однажды моя маленькая дочь заболела, и я не могла выйти из дома. Узнав об этом во время телефонного разговора, Нина приехала с собственным маленьким ребёнком с другого конца города и привезла лекарства и продукты. Она помогала просто потому, что человеку была нужна помощь.
Потом я уехала из родного города, но мы продолжали время от времени общаться. После распада Советского Союза я оказалась в Америке и надолго потеряла связь почти со всеми. Позднее Нина разыскала мою институтскую подругу, через неё нашла меня, и наше общение возобновилось.
Американская дружба сильно отличалась от той дружбы, которую я помнила. Поэтому отношения с Ниной были для меня особенно ценными. Мне казалось, что мы обе сохранили прежнее представление о дружбе, взаимопомощи  и человеческих обязательствах.
Я внешне приспособилась к американской жизни, но внутренне продолжала жить по старым принципам. Как когда-то говорили в советском транспорте о человеке, который стоял в проходе, я оказалась одной ногой в социализме, а другой — в капитализме.
В таком же положении находилась и моя система тематических фотокнижек. Я пыталась дать ей жизнь в капиталистическом мире, но продолжала ожидать от людей отношений, основанных не только на личной выгоде. Мне хотелось верить, что человек может заинтересоваться полезной идеей и помочь её осуществить ради общей цели.
Когда я начала виртуально возвращаться в русскоязычное пространство, у меня появилась надежда найти там более подходящую среду для своей идеи. Я ещё не понимала, что возвращалась не в ту страну, которую когда-то покинула, а в страну, существовавшую преимущественно в моей памяти

ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТРАНУ, КОТОРОЙ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО
Вскоре я познакомилась с молодой женщиной, которой очень понравилась идея тематических фотокнижек. Она хотела помочь мне безвозмездно донести её до российских родителей. Я обрадовалась: мне показалось, что я снова встретила знакомое отношение, когда люди поддерживают друг друга не ради личной выгоды, а ради общей цели.
В советской жизни я не раз встречала такую помощь. Когда в небольшом белорусском городе меня незаконно уволили, моя подруга настояла на том, чтобы пойти со мной в суд в качестве свидетеля, хотя это могло принести ей неприятности. В другой республике Советского Союза женщина вступилась за меня в сложной ситуации, несмотря на угрозу потерять работу. Для меня подобные поступки были естественной частью человеческих отношений.
Поэтому мне было легко поверить, что и теперь кто-то хочет встать со мной плечом к плечу ради идеи, способной помочь аутичным детям. Я держалась за эту надежду несколько месяцев, прежде чем поняла, что первое впечатление оказалось ошибочным.
Женщина хотела с помощью моих фотокнижек развивать какие-то собственные идеи. Совместная работа не складывалась: у нас были разные цели, и каждая тянула проект в свою сторону. Я предложила перевести отношения на деловую основу и оплачивать ее работу, но это также ничего не изменило.
Тем не менее благодаря этому сотрудничеству я начала писать книгу о тематических фотокнижках. В России помощь аутичным детям была развита значительно слабее, чем в Соединенных Штатах, и мне казалось особенно важным сделать систему доступной российским родителям и специалистам.
Книга была почти готова. Теперь ей требовалась собственная жизнь, но я совершенно не представляла, как её издать и донести до читателей.

ДОВЕРИЕ ПО НАСЛЕДСТВУ
У Нины была младшая дочь Ксения — амбициозная молодая женщина, которая самостоятельно жила в Москве и пыталась найти своё место в жизни. Её работа была связана с деловыми отношениями и договорами. Она работала в престижной компании Lego, но сама работа ей не нравилась, и Ксения искала другое направление.
Через Нину я предложила ей заняться деловой стороной издания моей книги. Я подумала, что новая деятельность может заинтересовать Ксению, а заодно поможет мне решить задачу, с которой я не могла справиться самостоятельно.
Я хотела договориться об оплате её работы, но Ксения отказалась. Она сказала, что просто хочет помочь — сделать доброе дело. После многих лет американской жизни такая неопределённость меня беспокоила. Оплачиваемая работа предполагает конкретные обязанности, а добровольная помощь зависит от желания человека: сегодня он хочет помочь, а завтра может передумать.
Однако настаивать мне было неловко. Ксения была дочерью Нины, а Нина оставалась для меня одним из самых справедливых и надёжных людей. Я не подумала о том, что доверие к матери нельзя автоматически переносить на дочь. Фактически я почти не знала Ксению, особенно ту сторону её личности, которая касалась работы и ответственности.
В это время я вела переговоры с известным московским психологом, у которого было собственное издательство. Он говорил, что книга ему очень понравилась, и предлагал помочь продвинуть её благодаря своему имени. За годы жизни в Америке я много раз слышала восторженные отзывы о своей работе, которые исчезали, когда наступало время конкретных действий. Но мне хотелось верить, что в России всё будет иначе.
Я попросила Ксению присоединиться к переговорам. Она держалась уверенно, работала с договорами и жила в той стране, где предполагалось издать книгу. Мне казалось, что рядом появился человек, которому можно доверить деловую сторону проекта.
На самом деле я доверяла не Ксении. Я доверяла Нине, которая незримо стояла за ней.

НА КУХНЕ ИЗДАТЕЛЬСКОГО ДЕЛА
Вскоре Ксения приехала в Америку. Там она оказалась в сложной ситуации, и я пригласила ее пожить у меня. Мы много разговаривали о её отношениях с мужчинами, семейных проблемах и семинарах по саморазвитию. Однако будущим изданием книги Ксения почти не интересовалась.
Это должно было меня насторожить. Если человек собирается заниматься деловой частью проекта, он должен хотя бы попытаться понять сам проект и предстоящую работу. Но тогда я была сосредоточена на других обстоятельствах и продолжала считать вопрос нашего сотрудничества решенным. За Ксенией по-прежнему стояла Нина, и это мешало мне увидеть предупреждающие сигналы.
После возвращения Ксении в Москву постепенно выяснилось, что предложение психолога с собственным издательством совсем не соответствует тому, как я его поняла. Я должна была оплатить значительную стоимость издания, но весь возможный доход от продажи книги также должен был поступать издателю. Кроме того, психолог предупреждал о возможном подорожании бумаги и увеличении расходов.
Его слова о ценности моей работы и желании продвигать книгу своим именем оказались частью разговора с будущим клиентом. Сама система тематических фотокнижек его не интересовала. Ему был нужен заказ на публикацию.
Мне пришлось отказаться от этого предложения и искать другой способ издать книгу. Позднее, когда я нашла более приемлемый вариант, я дважды попросила психолога написать для книги несколько слов о моей работе. Он уже прочитал текст и раньше отзывался о нём положительно. Но на обе просьбы он не ответил.
Так я впервые заглянула на кухню российского издательского бизнеса. Красивые слова о пользе книги могли ничего не говорить об отношении к самой работе. Вероятно он ничего и не читал.  Они могли быть только способом продать издательские услуги.

ЦЕНА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО МНЕНИЯ
Когда книга была готова к печати, мне понадобилось профессиональное мнение, которое можно было поместить в начале или на обложке. Я начала обращаться к специалистам, знакомым с аутизмом, фотографией или издательским делом.
Сначала я попросила детского психолога из Украины, с которым раньше пыталась сотрудничать. Вместо короткого отзыва он предложил включить в книгу биографии и фотографии всех специалистов, написавших для неё несколько слов. Это должно было стать рекламой самих специалистов. Такая идея меня не заинтересовала, и своего мнения о книге он не написал.
Когда-то американец, выпускник Гарварда, уже объяснял мне, как получают отзывы известных людей для книжных обложек: автор сам пишет нужный текст, а затем платит знаменитому человеку за его имя. Но тогда это было бы моё собственное мнение, купившее себе чужое имя. Я не хотела так поступать.
Затем я обратилась к русскоязычному психологу, жившему в Лондоне, и предложила оплатить профессиональный отзыв. Она держала текст почти месяц, после чего сообщила, что идея прекрасная и она хотела бы познакомить с ней родителей своих клиентов, но сама книга написана настолько плохо, что она не смогла её прочитать. Было непонятно, как она успела оценить идею и захотела рекомендовать её родителям, если не смогла прочитать текст.
Женщина, работавшая литературным помощником и хорошо знакомая с издательским процессом, сразу предложила подписать соглашение о разделе прав на книгу. Другой московский психолог, работавший с детьми и фотографиями, попросил меня заранее расписать, что именно должно содержаться в каждом абзаце её будущего отзыва. Больше всего её интересовал размер оплаты.
Мне хотелось узнать настоящую  профессиональную оценку моей идеи . Но специалисты либо хотели использовать книгу для собственной рекламы, либо предлагали своё имя за деньги, либо ожидали, что я сама напишу за них содержание отзыва.
В конце концов я решила издать книгу без профессионального мнения.

ЧЕЛОВЕК И ЕГО СОЗДАНИЕ
Однажды я решила написать статью о тематических фотокнижках для российского журнала об аутизме вместе с психологом, который имел также юридическое образование. Он передвигался в инвалидной коляске и писал для издания, посвященного проблемам людей с психическими и физическими нарушениями. Он показался мне человеком гуманным и понимающим.
Я предложила ему стать соавтором статьи. Мне были нужны профессиональный язык, официальный статус и имя специалиста, благодаря которому к моей идее могли бы отнестись серьёзнее.
Он долго не соглашался, а затем назвал цену. Я заплатила всю сумму, о которой мы договорились. Позднее я узнала, что за моей спиной он отказался от соавторства.
Когда я попыталась выяснить причину, оказалось, что он не хотел помогать продвижению моей идеи, поскольку сам не получал от её дальнейшего развития никакой выгоды. За выполненную работу ему полагалась оговоренная оплата, но публикация статьи могла значительно улучшить мое положение и открыть возможности для системы тематических фотокнижек. Этого он не хотел.
Получалось, что отделить мою работу от меня невозможно. Человек оценивал не только саму систему и её возможную пользу для детей, но и то, что её продвижение даст лично мне.
Когда-то американский писатель предлагал бесплатно помочь мне описать систему тематических фотокнижек. Однако он настаивал, что рассказ необходимо начинать с описания меня как человека. Он говорил, что именно так принято представлять авторские идеи и что такой подход работает. Я не хотела делать себя центральной частью истории и отказалась.
Я пыталась дать своему созданию  отдельную жизнь, не зависящую от моей личности. Мне хотелось, чтобы систему оценивали по её содержанию и по тому, что она может дать детям. Но все мои попытки приводили обратно ко мне. Работа не могла продвигаться сама по себе: окружающие связывали её ценность с моей личностью, статусом и возможной выгодой.
Книга всё ещё не могла родиться, а моя затянувшаяся «беременность» продолжалась.

КЛИЕНТ ВСЕГДА ВИНОВАТ
Я получила договор от Liteo и переслала его Ксении, но мы так и не обсудили его содержание. Ксения сказала, что с договором всё в порядке, хотя у меня возникло ощущение, что она его внимательно не изучала. От неё требовалось оплатить заказ моими деньгами, подписать договор и получить документ, подтверждающий оплату.
Мы договаривались, что при подписании договора Ксения свяжется со мной и при необходимости подключит меня к разговору. Несмотря на разницу во времени, я ждала её сообщения. Но договор был подписан и оплачен без моего участия. После этого Ксения фактически устранилась от дальнейшей работы, и мне пришлось самостоятельно вести отношения с издательством из другой страны.
Вначале всё шло хорошо. Редактированием и корректурой занимались прекрасные специалисты, и наша работа была действительно плодотворной. Проблемы начались позднее, когда работа над текстом закончилась  и начались деловые отношения с руководством издательства.
На мои письма перестали отвечать. Работа затягивалась, а ответственность за задержки и ошибки издательство перекладывало на меня. Если я указывала на невыполненное обязательство, виноватой всё равно оказывалась я - хотя бы в чём-нибудь другом.
Деньги были оплачены полностью, и реальных способов повлиять на издательство у меня не оставалось. Договор сам по себе ничего не гарантировал: чтобы заставить другую сторону его исполнять, потребовались бы дополнительные расходы на адвоката и судебное разбирательство в России.
Когда я попросила документ, подтверждающий внесённую оплату, издательство в ответ потребовало подписать бумагу о том, что все работы выполнены качественно и у меня нет никаких претензий. Это происходило ещё на стадии редактирования, когда значительная часть обязательств вообще не могла быть выполнена.
Я этот документ не подписала. Однако позднее представители Liteo неоднократно ссылались на заявление о полном выполнении работ, которое якобы было подписано от моего имени.
Вместо обещанного принципа «клиент всегда прав» я столкнулась с другой системой: клиент всегда виноват.

КНИГА, КОТОРОЙ У МЕНЯ НЕТ
После многочисленных писем и требований книгу всё-таки издали в электронном виде. Этого удалось добиться благодаря нескольким честным сотрудникам Liteo, которые действительно старались выполнить свою работу.
По договору издательство должно было также напечатать и передать мне три бумажных экземпляра. Их отправку постоянно откладывали. Я несколько раз договаривалась со знакомыми в Москве и Санкт-Петербурге, чтобы они забрали книги в назначенный день, но каждый раз ничего не происходило. В конце концов у меня возникло ощущение, что печатать эти экземпляры никто и не собирался.
Электронную книгу разместили для продажи, но получить информацию о её судьбе я не могла. Я не знала, покупает ли её кто-нибудь, сколько экземпляров продано и полагается ли мне какой-либо доход. На мои вопросы в LitRes ответили, что не могут предоставить сведения из-за обязательств перед своим партнёром — издательством Liteo. Мне предложили обратиться непосредственно к издателю, который уже не отвечал.
Я связалась с руководителем издательства господином Чернышевым и сообщила о нарушениях договора. Сначала он ссылался на документ, согласно которому все работы якобы были выполнены и приняты мной без претензий. Когда я предоставила подтверждения того, что это не соответствует действительности, он прекратил общение. В интернете я прочла отзывы с опытом, подобным моему: после получения оплаты общение с автором прекращается.
Я написала отзыв о своем опыте работы на сайте  Liteo, чтобы предупредить других авторов, но отзыв был удален.
Позднее, когда срок договора уже закончился, я обнаружила свою книгу на бесплатном сайте, где рядом размещалась сомнительная реклама, в том числе порнографические изображения. Связаться с владельцами сайта было невозможно.
Вначале я утешала себя тем, что хотя бы кто-то сможет прочитать книгу и использовать содержащиеся в ней идеи. На странице значилось более четырнадцати тысяч просмотров. Позже мне сообщили, что из России этот сайт не открывается. Я не знала, были ли эти просмотры настоящими или их создавали автоматические программы.
Книга наконец родилась, но мне её не отдали. Я не получила обещанных экземпляров, не знала, кто ее читает и продаётся ли она вообще. Её дальнейшая судьба больше не зависела от автора.

МОСТ НАД ПРОПАСТЬЮ
Книга, с которой меня обмануло издательство Liteo, называлась «Мост над пропастью». Я надеялась, что она поможет осуществить мою главную цель - построить мост взаимопонимания и равенства между аутичными детьми и окружающими их людьми.
Но вместо строительства моста я снова оказалась внутри пропасти.
Я вернулась в русскоязычное пространство с представлениями о стране, в которой книги имели особую ценность, а люди могли помогать друг другу ради общей цели. Однако страны, которую я помнила, больше не существовало. Моя бывшая родина встретила меня и систему тематических фотокнижек теми же деловыми отношениями, от которых я пыталась уйти в Америке.
При этом я сама видела предупреждающие сигналы. Ксения не интересовалась проектом. Её оценка издательства ограничилась словами «звучит адекватно». Условия акции были непонятными, договор не был внимательно изучен, а деньги требовалось заплатить заранее. Но желание наконец издать книгу было настолько сильным, что я предпочла не останавливаться.
Я снова сосредоточилась на будущем результате и перестала внимательно смотреть на само сотрудничество. Мне хотелось освободиться от многолетней проблемы неопубликованной книги, и поэтому я согласилась поверить людям, которых почти не знала.
Деньги оказались частью пропасти, но не единственной её частью. В ней находились использование чужого доверия, красивые слова без обязательств, манипуляции, ложь и исчезновение ответственности после получения оплаты.
Мост строился из совершенно других ценностей.
После этой истории мысль о возвращении в Россию была окончательно оставлена. Вскоре я уехала из Америки и поселилась на Балканах — между Америкой и Россией, продолжая искать место для своей системы тематических фотокнижек.
Я хотела писать о Мосте.
 Но и там снова пришлось описывать Пропасть.