Счастливое детство, война и скитание по миру. 3

В декабре 1995 года проведать нас прилетела вся наша семья из Грозного. Наученные нашим горьким опытом, связанным с визами и перелетом через Баку, свои документы они оформили в Москве и оттуда же вылетели в Дамаск.
О том, что сюда прибыла чеченская семья с исторической родины, с места, где идет война, узнала вся чеченская диаспора, живущая в столице. Люди желали видеть и слышать родителей, знать о событиях, происходящих дома от очевидцев.
С момента изгнания их старших с родной земли прошло более полутора веков. Ныне здравствующие — это дети третьего, четвертого поколения. Интересуясь положением дел на  родине, они всегда ставили ниже следующий вопрос – «Как у нас дома?». В них крепка была любовь к своим корням. Домом они считали историческую родину, все остальное было «местом временного проживания».
Первыми родители посетили семью Аднана и Мунавар. Они выразили им признательность за воспитания такого сына как Басиль, за все ими содеянное.  Супруга Басиля, Зухра, приготовила вкусные блюда из чеченской и арабской кухни. Отец и Аднан нашли много общего и приятно проводили время в совместных беседах. Они общались не только в тот вечер, но и в другие дни.
Принять гостей, прибывших с исторической родины, желали все, потому у родителей мало было свободного времени, но они успевали и общаться с местными чеченцами, и посещать исторические местах города.
У нас же свободным бывал только один день - пятница. Во все другие дни мы обязаны были быть на занятиях. Мы соскучились по родителям и братьям, но пропускать занятие не желали, чтобы не было пробелов. После уроков в четверг я и брат выезжали на квартиру, где жили родители и семья Рашида. Проводили с родными две ночи и в субботу рано утром, еще до рассвета, возвращались назад.
В пути следования в маршрутке клонило ко сну, которого катастрофически не хватало ни нам, ни каждому, кто учился с нами. Сидя в транспорте, засыпая и просыпаясь от тряски, в голову приходили, мысли о том, что я в этой чужой и далекой стране делаю? Почему мне не дают спокойно жить и учиться у себя дома, с народом, язык, обычаи и традиции которых мне понятны, дороги, любимы?
В Дамаске много было наших земляков и землячек с высшим образованием. Они работали в администрации города, преподавали в учебных заведениях. В одной семье, которую мы так же навестили, было шестеро сестер. Пятеро из них уже имели высшее образование, младшая училась на последнем курсе института и была отличницей. Следует подчеркнуть, что воспитанию и образованию детей сирийские чеченцы уделяли особое внимание.
Жива в те годы была и их мама, очень приятная женщина, хорошо знавшая родной язык. Мужем старшей дочери был известный бизнесмен, курд по национальности, специально приехавший познакомиться с нами из другого города. Наши люди здесь охотно заключали браки с черкесами, турками, курдами. Замужем за арабами или женатых на их девушках было совсем мало.
Среди чеченцев были люди известные своей ученостью; историки, исламоведы, преподаватели вузов, врачи. Они охотно помогали нашим юношам в оформлении документов и в других вопросах, старались уберечь их от дурного влияния. Зная, насколько бедно государство, нашему учебному заведению всегда оказывали материальную поддержку то ли продуктами питания, то ли деньгами.
Посещая продовольственные рынки, родители были удивлены необычной сладости здешних овощей и фруктов. В 1899 году, лауреат Нобелевской премии, норвежский писатель Кнут Гамсун посетил Кавказ, был и в Чечне. Поев нашего винограда, он написал; - «Такого винограда мне ещё никогда не приходилось отведывать в своей жизни, и в глубине души мне становится даже немножко стыдно за то, что я раньше с удовольствием ел европейский виноград, который не что иное, как жалкое подобие винограда. В сравнении с этим виноградом французский, немецкий, венгерский и греческий виноград не более как лесные ягоды».
Осознаю, что это не патриотично, но уверен, если бы писатель поел виноград из Сирии, то и к нашему он отнесся бы иначе. Кавказ моя родина, лучший край на земле, с самым гостеприимным  народом, но истина дороже.
За время пребывания в Дамаске отец встретился с нашей молодежью, обучавшейся в Дамаске. Он призвал их хорошо учиться, образцово вести себя в местах нового проживания, чтобы потом свои знания могли применить на родной земле.  Отметил, что жизнь налаживается, что от того какими знаниями мы, молодые, будем обладать, зависит будущее нашего народа.
Успокоительные слова слушать было приятно, приятно было тешить себя надеждой, что жизнь наладиться, что мы вернемся на свою родину и будем жить в мире, согласии, в окружении своих любимых людей. Однако среди нас было несколько юношей, судьбу которых на светлое будущее уничтожила армия России. Для них мир перевернулся, их жизнь далее не имела смысла. Это были двое юношей из селения Самашки. Их родителей, дедушек и бабушек вместе с младшими братьями и сестрами живьем сожгли в подвалах домов. Не осталось ничего, чтобы можно было положить в могилу – одни обуглившиеся кости. Какие бы утешительные слова им ни произносили, их сердца были убиты. Они были искренне верующими, и только она давала им силы, чтобы жить дальше. Страшно в столь юном возрасте остаться в мире одному, без единого близкого человека, кому можно было бы поплакаться или поделиться своей бедой; у них не было пристанища, не осталось никого из тех, с кем они росли, кто о них заботился.
Мы всячески пытались не оставлять их наедине со своими мыслями, но осознавали, что мало чем можем помочь. Не дай Господь никому претерпеть то, что испытали наши неокрепшие юноши и девушки при нашествии безжалостной орды.
К приезду родителей мы уже имели некоторые успехи в учебе, поэтому могли позволить  себе заняться и другим полезным делом. Ризван узнал, что в городе есть курсы, где обучают работе с компьютером. Начальные навыки мы имели еще по Грозному - нас обучал друг отца А. В. Измайлов. Попутно мы совершенствовали и свой английский язык. Отец поддержал наше желание, дал нам нужную сумму денег, и мы получили достаточные для того периода знания.
В Дамаске нашей сестре прокололи уши, купили золотые сережки, которые так ни разу она и не одела – они исчезли в аэропорту Шереметьево со многими другими ценностями, что были приобретены и подарены родителям и братьям в Сирии. Случай показал, что не желательно иметь одинаковые чемоданы и что всегда стоит сличать номера вашего багажа. Дело в том, что в Москве, получив багаж, родители поехали на квартиру к родственникам и только там обнаружили, что им достался не тот чемодан. Наш забрал некий сирийский студент, обучающийся в Москве. В том, который взяли мы, оказались одни пышки. Его в тот же вечер вернули в аэропорт. Наш получили через несколько дней, без многих ценных вещей.
В последние дни пребывания на сирийской земле родители провели с нами  воспитательную беседу. Высказать свое мнение имел возможность каждый. Старший брат сказал слова, над которыми отец задумался, а мне пришлись по душе. Ризваном было сказано: - «Мы очень рады, что вы нас сюда направили, что смогли познать ислам, научились читать священный Коран и изъясняться на  арабском языке. Наш народ по своему менталитету резко отличается от арабов, потому эти земли не место для постоянного проживания и не место получения светского образования, тем более достойной работы».
Проведя с нами весь свой отпуск, вселив в нас надежду и оптимизм, родители улетели домой.
В конце апреля1996 года, по решению отца и ранее высказанным пожеланиям Ризвана, мы вернулись в Россию. Родители в марте 1996 года покинули Грозный и переехали жить в Москву. Но время показало, что и Москва не лучшее место для проживания чеченцев, какими бы законопослушными они не были.
Отец сделал нам всем регистрацию, побывал с визитом и познакомился  с участковым, но это только осложнило ситуацию.  Тайно, без всякой огласки живший в соседнем подъезде знакомый отца, оказался в лучших условиях - его никто не тревожил. К нам же каждую ночь с собаками врывалась милиция, проверяя нет ли в квартире посторонних лиц. Мама отвечала, что посторонние только они. Это не мешало доблестным стражам вновь и вновь врываться к нам и почему-то только  в ночное время.
Официальная политика государства по отношению к чеченцам была такой, что и наша двухлетняя сестра научилась скрывать свое имя. Младшие братья, играя с соседскими ребятами, представлялись один Петей, другой Васей. Узнав, что они чеченцы, даже малые дети не желали с ними играть.
Ни о каком будущем для подрастающего поколения в такой стране не могло быть и речи. И беда чеченцев была в том, что они на данный момент были «назначены» виновниками всех бед России. Завтра на нашем месте мог быть другой народ.
Нам мама зашила все карманы, чтобы нам не подбросили ничего запрещенного. Одних не выпускали даже в ближайший магазин, расположенный за углом дома. Дни мы проводили в съемной квартире. Не думаю, что вина была в простых людях. Их зомбировало телевидение и СМИ России, поголовно принадлежавшие тем, кто разрушил СССР, а потом обокрал советских граждан. Русский народ не понимал, что один Чубайс и его команда, навредили стране больше, чем все живое и мертвое население Кавказа вместе взятое.
Благо, у нас имелся купленный в Сирии компьютер, и мы продолжали совершенствовать свои познания. Сегодня даже смешно вспоминать о его работе, но в те годы он выполнил свою миссию. Мы многому научились на его основе.
Наша жизнь в Москве продлилась до начала мая 1996 года. Одного месяца хватило нам с братом, чтобы понять, что мы лишние люди в своем родном отечестве. Родители оказались более терпеливыми - им для созревания потребовалось два с половиной месяца, после чего они твердо решили покинуть Россию.
В Москве произошло одно единственное приятное событие, обрадовавшее не только нас, но и наших родителей. А было следующее. С 14 по  27 ноября 1994 года в Голландии, в городе Нанспейт проходила международная конференция молодежи под девизом «Мир Кавказу». Чеченскую Республику представляли мои братья - Муслим Сахабов и Ризван Асхабов. Участникам слета было обязательно знание английского языка. Таковых в прошлой Чечне было крайне мало, особенно среди молодежи, поэтому выбор делегатов был не велик.
 На конференции присутствовал делегат от Краснодара, русский парень Олег, с которым Муслим и Ризван сблизились. Там же они не раз приятно общались и с представителем Азербайджана, капитаном Бакинской команды КВН, чемпионом Высшей лиги 1992, финалистом 1993 года, обладателем Летнего кубка КВН 1995 года, Анаром Мамедхановым. Будучи старшим по возрасту, умудренный опытом и зная накаленную обстановку в Чечне,  Анар часто беседовал с Муслимом и Ризваном, переживая за будущее республики. О себе он у обоих молодых ребят оставил хорошее впечатление. К сожалению, столь талантливый человек, всеобщий любимец Азербайджана умер в 2011 году от проблемы с сердцем. У нас дома сохранилось видеокассета, где Анвар и Ризван выступают на одном из диспутов перед участниками конференции.
По возвращении из Голландии в Москву Муслим, Ризван и Олег поехали к нашим родственникам Салману Гиланиевичу Вацанаеву и Яхе Сайпудиновне, откуда на второй день разъехались по домам. Когда началась война в Чечне, Олег по разным каналам стал искать наши семьи, желая забрать нас к себе на период военных действий. Родители получили от него известия, когда мы уже жили в Дамаске.
По прибытию в Москву, Ризван написал Олегу письмо, в котором сообщил ему  наши координаты. Олег без раздумий сел на поезд, приехал к нам, и мы вместе провели несколько приятных ночей.
В годы, когда попиралась справедливость и мало осталось людей, сохранивших  доброту и человечность, поведение Олега и его родителей было уникальным. Они не поддались массовому психозу, сохранили любовь к ближним, сумели отличить правду от лжи. Война и наветы на чеченцев были выгодны не народу, а только вороватым олигархам.
После общения с Олегом мы покидали Россию с надеждой, что народы этой многонациональной страны когда-нибудь скинут с себя иноземное ярмо и заживут в дружбе и согласии, без нагнетания вражды, отдавая свои силы и способности во благо всех граждан и получая за это достойную оплату.
В мае 1996 года отец с Ризваном выехали в Чехию, для изучения возможности нашего переселения. К июлю того же года вся наша семья переехала в Прагу. Мы оказались в чужой стране, среди чужих людей, но где никто тебя не будил среди ночи, где ты мог свободно разгуливать по улицам, где тебе улыбались, даже после того, как узнавали, что ты чеченец.
Поступок родителей, связанный с выездом из России, не был необдуманным. Статусом беженцев мы не обладали, родители этого и не добивались, потому, как и отец и мама нашли работу и могли обеспечить семью на период учебы детей. По их признанию, они не осмелились бы покинуть родину, если бы в семье не было такого расклада как четыре мальчика, одна девочка. Выгляди картина, наоборот, все могло быть по-иному. Не то, чтобы они не желали дать образование девочкам, это не подвергалось сомнению. Но с малых лет надо думать о том, как сложиться взрослая жизнь девочек за рубежом. Какими бы выдающимися в образовании и  науке они ни стали, природа диктует свое, они обязаны иметь семьи. Но, как говориться, - Если Бог закрывает двери, то Он где то, открывает окно или форточку. Нынче за рубежом уже большая чеченская диаспора, чтобы быть спокойным на этот счет.
Сегодня я понимаю, как материально сложно было родителям прокормить и дать должное образование пятерым детям, совершеннолетним из которых был только один. Но глядя на наши успехи они радовались, и это придавало им силы. Главным «энергетиком» и их душевной подпиткой в первый период, был старший брат Ризван, который поступил в англо-американский колледж. Сестру Хадижат приняли в детский сад, брата Ибрагима в первый класс, Сулеймана в пятый. Всем троим потребовалось очень мало времени, чтобы сносно говорить на чешском языке.
Я запасся нужными учебниками и стал подтягивать знания по точным наукам и английскому языку, чтобы пойти по следу старшего брата.

Продолжение следует.