Фантасмагория

                Ночью Денису приснилось, что он не он, а маленький уродливый человечек, то ли гном, то ли гоблин, чем-то похожий на Пушкина. Проснулся Денис с ощущением беспредметной тревоги. Предстоял долгий и нудный день второго курса медицинского института с не особенно интересными лекциями по теоретическим дисциплинам и лабораторными занятиями по биохимии. После этого еще и комсомольское собрание. Последнее время следили за посещаемостью.

                В начале семидесятых мертвое море советской пропаганды очень редко вспенивалось политическими водоворотами или по крайней мере выбросами чего-то неожиданного. Комсомольские собрания напоминали ритуалы в честь умершего бога. Иной раз требовалось жертвоприношение, которое и совершалось под притворные и заунывные молитвы. Денис отправился на собрание с целью пристроиться в задних рядах и задремать. На подходе к актовому залу он с удивлением узнал, что сегодня собираются выгонять из рядов его однокурсника Степу Лукьяненко за дебош в пьяном виде, в результате которого он попал в участок и был вызволен на поруки родителями. Степа давно напрашивался. Он обычно начинал драться, еще не успев осознать, что уже дерется. А когда осознавал, то не мог остановиться. Пьяницей его не назовешь, но очень не прочь.

                Проблема для Дениса заключалась в том, что они со Степой были приятели и к экзаменам часто готовились вместе, а заодно и в близлежащей пивной отмечались мимоходом. Надо бы выступить в защиту, а то если из комсомола выгонят, то и из института могут попереть. Вряд ли выступление в защиту Степы могло ему помочь по существу, обычно такие решения принимаются еще до собрания, но, чтобы не чувствовать себя свиньей, хорошо бы что-нибудь сказать. Денису выступать не хотелось. Он не любил и стеснялся произносить речи.

                Комсоргом курса был очень неприятный тип, поступивший после армии. Он выслуживался перед парторганизацией института и явно рассчитывал на карьеру. Просить такого о чем-то бессмысленно. Дениса даже передернуло, когда он заметил его в коридоре. Маленькие глазки на круглом лице комсорга блестели от предвкушения аутодафе и своей роли великого инквизитора.

                После обязательного молебна на тему последних указаний партии комсорг перешел к делу Степана Лукьяненко и предложил высказаться сокурсникам. Первой взяла слово, а точнее была вызвана комсоргом на трибуну, староста группы Дениса и Степы, чахлая девица, наводящая уныние полным несоответствием своей внешности с назначением женщины в понимании Дениса. Она мямлила нечто невразумительное, то испуганно озираясь, то уткнувшись носом в бумажку с текстом. Ее сменил сокурсник, однажды сильно обиженный Степаном в пивной. Он, как и староста, предлагал строгие меры в связи с недостойным поведением Степы.

                Следующим на трибуну вылез староста курса, дородный деревенский хлопец с заплывшей физиономией. В этот момент Денис впал в странное состояние. Ему показалось, что он то ли во сне, то ли в другой, альтернативной реальности. Зал собраний наполнился туманом, в котором плавно проплывали удивительные создания, похожие на глубоководных рыб, но с выражением осмысленной плотоядности в глазах. Что говорил староста курса Денис не понимал. Его охватил сильный страх, и чтобы стряхнуть его, он поднял руку и попросился на трибуну.

                Комсорг удивленно воззрился на Дениса, его выступление не планировалось. Денис не стал ждать приглашения и как сомнамбула устремился к трибуне. Комсорг некоторое время колебался, но гнать его не стал, и Денис вскарабкался по ступенькам к кафедре. Заплетающимся языком он забормотал бессвязную речь, которой по ходу ее сам удивлялся, словно слышал со стороны. «Степан хороший парень.» – бормотал Денис – «Его следует простить. Я давно с ним дружу и ручаюсь за него, то есть что он больше не будет. Он осознал и готов искупить общественной работой». Тут Денис потерял нить и замолчал, а комсорг воспользовался паузой, чтобы прогнать его с кафедры. Денис послушно вернулся и застыл в том же самом состоянии транса. Он сам не мог понять что это с ним такое творится. Тем временем комсорг поднялся и открыл рот явно с целью поставить на голосование исключение Степы из рядов. Вот в этот момент с Денисом случилась какая-то судорога, иначе не назовешь. Его обуял настоящий ужас, как ему казалось никак не связанный с происходящим, и он метнулся всем телом, но не сходя с места. Открывший было рот комсорг внезапно его захлопнул, потом снова открыл и изрек нечто неожиданное, то есть предложил вынести Степе порицание и предупреждение, после чего собрание распустил. Все удивленно переглядывались, а Степа так и вовсе хлопал глазами в полном недоумении. Он приготовился уже гордо забирать документы из института.

                Денис в это время протирал глаза и пытался восстановить связь с реальностью. Он тряс головой и озирался, как очнувшийся после обморока. «Это твое выступление повлияло» - говорил ему Степа. «Спасибо, что заступился». – Остальные похоже были того же мнения. «Я тут совершенно ни при чем», - бормотал ошалевший Денис. - «Пошли в пивную». – В пивной он попытался объяснить Степе, что с ним вроде как амок случился, чуть с ума не сошел, а с чего вдруг и сам не понял. Степа его выслушал вполуха и проводил домой.