Юродивый роман. Часть первая. Глава 11

Глава 11

В понедельник Кравченко встал раньше всех. Это был командирский день. Без пяти шесть командный состав уже должен был находиться в расположении роты. Но идти в казарму старшина не мог.
«После вчерашнего, — подумал он, — рота перестанет меня уважать».
И действительно, Рашидов, поднявшийся вслед за ним, даже не поздоровался.
Последним проснулся Мелёхин. Но оделся быстрее остальных. Не замечая Андрея, Сергей вместе с Юсупом вышел на улицу.
Старшина остался в комнате один.
* * *
Командный состав разведроты собрался в каптёрке.
— А где это наш старшина? — спросил Маркин.
— Дома сидит, — ответил Рашидов.
— Не понял... — удивился капитан 3-го ранга.
— А чего тут непонятного? — сказал Спиридонов. — Вы разве не слышали, какой он вчера номер выкинул?
— Нет. А что случилось?
— Завалил концерт! — подал голос Герасимов. — Рота столько готовилась, а он в клуб не явился. Вот мы и решили объявить ему бойкот. Не будем с ним разговаривать.
— А в чём причина того, что он не пришёл?
— А кто его знает? — ответил Спиридонов. — У каждого свои странности.
— Сами у него спросите, — добавил Дюрягин.
Маркин посмотрел на часы.
— Сейчас уже будет подъём. Тихий! Проводи зарядку с ротой. А я схожу к старшине, разберусь, что тут у вас произошло.
Прозвучал горн.
Весь полк поднялся и выбежал на утреннюю зарядку. По понедельникам её проводило всё высшее командование части во главе с командиром полка Сычом.
Только Маркин не побежал впереди своего подразделения.
Он направился к общежитию.
* * *
В разведроте Маркина называли Батей.
Ему было всего сорок два года, но выглядел он лет на пятьдесят, а то и больше. Рано поседевшие волосы сильно старили его. Однако физически он мог потягаться и с двадцатилетними.
Маркин окончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. Там же познакомился со своей будущей женой Татьяной. Там же они и поженились.
Потом служба бросала его по разным военным округам.
Детей у Маркиных долго не было. Врачи не разрешали Татьяне рожать. Время шло. Когда ей исполнилось тридцать шесть, супруги решили рискнуть, несмотря на запреты медиков.
Во время родов умерли и мать, и ребёнок.
Для Владимира Николаевича это стало страшным ударом.
Он начал искать смерти.
Напросился в Афганистан.
Но пуля словно обходила его стороной.
Как это часто бывает, погибали те, кто хотел жить, а он оставался жив.
Командование заметило его состояние и перевело обратно в Союз.
Так он оказался на Дальнем Востоке.
Здесь боль постепенно притупилась.
Армия стала его жизнью.
К морякам он относился по-отцовски. За это его уважали.
И теперь ему было совсем не безразлично, что происходит со старшиной разведроты.
* * *
Маркин позвонил, но звонок не работал.
Тогда он нажал на ручку.
Дверь оказалась незапертой.
В одной из комнат горел свет.
Офицер вошёл и увидел Кравченко.
Тот сидел за столом и что-то писал.
— Можно? — негромко спросил Маркин.
От неожиданности старшина вскочил.
— Это Вы, товарищ капитан 3-го ранга?
— Сиди, сиди, — остановил его Маркин. — Не возражаешь, если я присяду?
— Конечно... Садитесь.
Чтобы старший по званию спрашивал разрешения у младшего — такое в армии встретишь нечасто.
Не зная, как себя вести, Андрей виновато опустил голову.
Потом, словно спохватившись, взял со стола лист бумаги и протянул его начальнику разведки.
— Вот...
— Что это?
— Рапорт об увольнении, — тихо ответил Кравченко. — Не могли бы Вы подписать его?
Маркин пробежал глазами по тексту и тяжело вздохнул.
Потом внимательно посмотрел на Андрея.
Тот снова опустил глаза.
— Подписать-то нетрудно... Но, может быть, сначала расскажешь, что произошло?
Кравченко уважал Батю и знал, что с ним можно говорить откровенно.
Маркин никогда не спешил осуждать людей, даже когда они действительно были виноваты.
И старшина решил открыться.
Он рассказал всё.
Маркин слушал молча.
Глядя на Андрея, он думал, что, хотя тот и являлся для роты «отцом и матерью», в душе оставался ещё совсем незрелым мальчишкой.
И было в этом безусом мичмане что-то удивительно похожее на него самого в молодости.
Такой же влюбчивый.
Такой же обидчивый.
Такой же однолюб.
Да ведь и сам Маркин после смерти Татьяны больше не женился.
Хотя многие женщины — и его возраста, и значительно моложе — хотели связать с ним свою судьбу.
Но он не смог полюбить другую.
Да и не хотел.
* * *
Когда Андрей закончил свою исповедь, Маркин некоторое время молчал.
Потом тихо сказал:
— Я тебя прекрасно понимаю...
Тебе сейчас очень тяжело.
Ты полюбил девушку, которая предпочла другого.
И теперь тебе хочется убежать как можно дальше от того места, где тебе причинили боль.
Наверное, ты имеешь на это право...
Но уверен ли ты, что, убежав, сможешь решить свою проблему?
Я так не думаю.
От самого себя не убежишь.
Тебе нужно победить не обстоятельства.
Тебе нужно победить самого себя.
Что же касается рапорта...
Да, я могу подписать его хоть сейчас.
Но мне всё-таки хочется помочь тебе.
Поэтому прежде, чем ты ещё раз принесёшь мне этот листок, хорошенько всё взвесь.
А пока...
Под свою ответственность я даю тебе три дня выходных.
Побудь наедине с собой.
Сходи в город.
Походи.
Подумай.
Согласен?
Кравченко молча кивнул.
— Вот и хорошо, — сказал Маркин, положив руку ему на плечо. — Ну, я пойду.
Счастливо.
И капитан 3-го ранга тихо вышел из комнаты.