На что надеются учёные, работающие на диктатуры?

На что рассчитывают учёные, обслуживающие тоталитарные режимы? Возможно, на старую формулу: режим рухнет, а редкие знания позволят обменять прошлое на работу и защиту. История показывает, что такая лазейка существует, но открывается далеко не для всех. "Наука вне политики" - их любимый лозунг, хотя многие осознают, что их исследования питают "военку" прямо или косвенно.

После разгрома нацизма часть врачей, проводивших опыты над заключёнными, была осуждена в Нюрнберге, семерых казнили. Но Йозеф "Доктор" Менгеле бежал в Южную Америку и умер, утонув в Бразилии, так и не представ перед судом. Его спасла не научная ценность, а сети бегства, слабость розыска и время.

Гораздо удачнее сложилась судьба Вернера фон Брауна. Как член НСДАП и офицер СС, он руководил созданием ракет V-2, производившихся трудом узников концлагерей. После войны его и команду вывезли в США. Сначала фон Браун создавал ракеты для армии, затем стал одним из руководителей лунной программы. Новому государству потребовалась не его биография, а способность превращать чертежи в работающие системы. Руководитель японского отряда 731 Сиро Исии, организовавший эксперименты с биологическим оружием на людях, получил иммунитет от преследования в обмен на результаты опытов. Это тоже уже не бегство, а сделка: знания вместо наказания.

СССР занимался той же охотой за специалистами. В 1946 году в ходе операции «Осоавиахим» немецких инженеров и членов их семей вывезли в Советский Союз. Крупная группа оказалась в Иванькове - нынешней левобережной Дубне. В КБ Брунольфа Бааде и Хайнца Рёссинга создавались реактивные самолёты и бомбардировщики. Бааде состоял в НСДАП, но вместо суда получил новое конструкторское бюро. Позже в Дубне работал и физик Гейнц Позе, участник германского «Уранового клуба» и первый немецкий сотрудник будущего ОИЯИ. Среди них были как нацисты и военные разработчики, так и обычные инженеры, не имевшие выбора. Хотя некоторый выбор есть всегда, Ханна Арендт это проясняет.

После распада СССР похожая логика сработала для Канатжана Алибекова, или Кена Алибека. Он родился в Казахской ССР, но в 1992 году уехал в США из РФ, где был одним из руководителей «Биопрепарата». В Америке он раскрыл сведения о советской программе биологического оружия и работал в сфере биозащиты. Его ценили не как подсудимого, а как носителя знаний о возможностях бывшего противника.

Но стратегическое знание делает человека не только ценным трофеем, но и мишенью. В течение многих лет убивали иранских физиков и инженеров, связанных с военной ядерной программой. В июне 2025 года при израильских ударах погибли по меньшей мере четырнадцать иранских учёных. Израиль, очевидно, небеспочвенно, считал их участниками оружейной программы, хотя Иран это и отрицал.

Какие выводы тут стоит сделать? Очень полезный специалист иногда надеяться "переждать" диктатуры, потом обменять знания на иммунитет, гражданство или карьеру. На это, вероятно, и надеются некоторые учёные и инженеры, обслуживающие диктатуры: после крушения режима победители предпочтут допрос, контракт и лабораторию тюрьме или виселице. Но это не право и не страховка. Одного ждёт новая работа, другого - трибунал, третьего - жизнь под чужим именем, четвёртого - ракета или бомба под автомобилем. Даже удачная сделка действует лишь пока человек полезен, архивы закрыты, а политическая конъюнктура не изменилась вновь.

Преступное прошлое иногда удаётся обменять на секреты. Но это не амнистия, а лишь временный контракт с новым хозяином, который никаких обязательств перед своим трофеем не имеет.