Тот самый день - глава 4

Место вечного упокоения встретило их песчано-грунтовой дорогой. По одну сторону кладбища виднелись многочисленные захоронения с воспрянувшими ввысь крестами. По другую же была совершенно иная картина: множество выброшенных венков, забытые и ненужные украшения лежали на песке, являясь прямым доказательством эфемерной значимости материального мира. Ведь когда-то они все служили людям, подчёркивали их значимость и отношение окружающих к ним. А что теперь? Покоятся за границей, подальше от человеческих взглядов. Стали негодными, неприятными для глаза, тем самым символично повторив судьбу многих когда-то живых.

— Ужасно разрослось это место… В прямом и переносном смысле, — высказался Василий.

— Да уж. Это ещё не предел, — ответил ему друг.

Пробираясь вглубь постепенно и даже как-то неспеша, герои всё больше видели ветхих могилок. Ближе к середине кладбища из вида полностью ушли прелестные узорчатые ограды, искусно выложенные плитки и затейливые памятники. Кладбище стало преображаться в обратную сторону.

— А ведь мои родственники здесь тоже есть, — тихо сказал Даниил. — Жаль, что не знаю, где именно. Теперь стало не по себе из-за этого.

— Понимаю тебя. Я тоже сильно не вдавался в подробности в своё время. Хотя ситуация страшная… — задумчиво произнёс Деникин, обернувшись назад.

Он уловил нерешительный взгляд Даниила, поэтому решил договорить.

— Ну, дружище, сам посуди: ты лежишь где-то в земле, а тебя даже не знают, где навестить. Поэтому, как помру, закажи мне высоченный памятник, золотой такой, чтобы отовсюду было видно, — бодро разъяснял герой.

— Эх, придумаешь тоже. Где я столько золота насобираю? Да и не переживай, такого, как ты, сложно забыть или потерять, — со смешком ответил Морозов.

Спустя пару десятков шагов диалог продолжился.

— Слушай, а не заблудились ли мы? Думаю, далековато мы зашли уже, — поинтересовался Васька.

— Нет, всё нормально. Просто… просто она в другом месте. С остальными «другими», — неуверенно прошептал герой.

Из-за своей забывчивости Василий начал испытывать неприятное чувство стыда, поэтому решил промолчать.

— Дошли. Наконец-то, — грустно сказал Даниил Морозов.

Героев встретила небольшая открытая полянка. Тропинок здесь почти не было по причине того, что люди редко доходили до данного места. Василию и Даниилу стало намного свежее и просторнее в той обстановке. Среди немногочисленных памятников одним из первых показался нужный.

Чёрная простая оградка и поверхность, покрытая каменной плиткой, на которую вступили герои, казались хоть и наскоро сделанными, но не были неухоженными.

Присев на маленькую скамью, каждый задумался о чём-то своём, но совсем ненадолго. В своих мыслях Даниил безотчётно поблагодарил Кристину за столь тёплую заботу об этом месте. Первым решился разорвать паутину молчания Морозов.

— Знаешь, я для себя многое осознал… Очень многое. Хочу исправить свои ошибки, постараться сделать всё, что смогу, что принесёт радость моим близким. Хотя я придерживаюсь того мнения, что никакие промахи нельзя загладить ни одним отличным поступком, — серьёзно размышлял герой.

— Ну, что могу сказать-то… Пожалуй, молодец ты, Морозов, — ответил парень и после недолгого молчания добавил: — Но с последним не соглашусь. Ты до сих пор переживаешь из-за неё, сейчас так вообще решился навестить. Не думаю, что ты, по крайней мере, не имеешь возможности исправиться или поменять свою и чужие жизни, — с беспокойством пытался успокоить Деникин собеседника. — Да и, честно говоря, ты всё преувеличиваешь. Ошибаются все, абсолютно все. Но не все же пытаются что-то загладить, причём являясь очень хорошими людьми. Может, эта твоя кара не так уж и нужна остальным? Может, важна она только для тебя самого?
— У меня есть ответственность, а, возможно, и была… Суть в том, что я не вправе отказываться от неё до самого конца. После всех ошибок она также никуда не делась, а даже возросла. Так к чему это… На человека по имени Даниил Морозов, надеюсь, полагаются другие люди, поэтому я не могу снова их подвести.

— Эх ты! А не задумывался ли этот Даниил, что, может быть, уже пора попробовать и самому положиться на кого-то? — воскликнул герой. — Очнись, Даник, ты ведь далеко не один. Понимаешь меня?

— Кажется… Да, есть немного.

— Ну вот и супер! — После этих слов повисло глубокое молчание. — Теперь, пожалуй, оставлю вас наедине, а сам отойду по своим делам. То есть схожу до машины.

Оставшийся человек не смотрел вслед уходящему, а, наоборот, обратил свой взгляд вниз.

На памятнике были изображены буквы, составлявшие инициалы давней знакомой Даниила. Герой тщательно рассматривал их, заметив даже небольшие потёртости, а также разглядывал крохотных насекомых, которые, словно кружа вокруг монумента, возвращали мёртвому камню хоть немного жизни.
Молчание стало для Морозова невыносимым — он повернулся назад, дабы найти своего товарища и как-нибудь то ли пошутить, то ли сказать любую глупость. Но, застыв на пару секунд и осознав действительность, Даниил снова резко обернулся.

Вскоре парень обратил внимание на мелкие побеги растений. Пленяющее, омерзительное чувство хаоса в этом месте пробудило героя, поэтому он судорожно начал вырывать их. После завершения этого акта поспешной заботы Даниил Морозов вновь посмотрел на сам памятник. Он положил свою вспотевшую ладонь на его верхушку и тихо произнёс:

— Вот и снова я вижу тебя. И снова забыл своё обещание. Похоже, что я и впрямь неисправим.

От собственных слов говорящий смущённо улыбнулся. Но даже так атмосфера стала для него невыносимой, и Даниил отошёл чуть дальше в поле, к одинокой деревянной лавочке. Присев, герой закрыл лицо обеими руками, а затем поднял взгляд к чистому небу. Глубоко и протяжно вздохнул. Закурил.

После небольшого перерыва и обдумывания своих действий в голове героя возникла поразительная для него самого мысль: «А что, если всё отпустить?»

Выражение лица Морозова сменилось с нейтрального на крайне удивлённое. Хотя сама задумка была для него поистине безумной и неосуществимой, а её реализация казалась вовсе неестественной, всё же слова близких людей пробудили в нём надежду на подобный исход.

«Отпустить ведь не значит забыть… Это значит двигаться дальше, тяжело и болезненно, но идти. Не я один такой, но, возможно, лишь я один себя так накручиваю… Хотя, скорее всего, таких, как я, много».

На мгновение после этих слов мысли превратились в неоднородный винегрет в голове парня.

«Может, Васька был прав? Не нужны никому мои извинения, мои страдания — люди их не желают. Может, они всё же хотят увидеть во мне мужество, храбрость, с помощью которых я перешагну эту глубокую, темнейшую яму на своём пути? Стоит ли мне попытаться?»

Стремительно возвращаясь к могиле, герой смотрел себе под ноги. Но голоса заставили его остановиться и всё же увидеть происходящее. Во время сильных переживаний Даниил Морозов даже не мог их услышать, но сейчас, полный решимости, он всё же смог их уловить.
Одно было ясно: голоса принадлежали людям, которые были близки погибшей. Перед остановившимся Даниилом предстали двое — мужчина и женщина средних лет. Женщина униженно распласталась на коленях перед памятником девушки, в то время как мужчина стоял, опираясь на оградку. По их виду любому стало бы очевидно, что именно они были родителями, переживающими тяжёлую утрату.

— Прости дуру старую… — произнесла женщина, упершись лбом в плитку. — Прости, что не уберегла… Тебя… Вас…
Отец заметно вздрогнул и схватил её за плечо. На его лице читались горечь утраты и вина.

— Мы знали, на что идём… И прогадали. Никто на нашем месте не смог бы этого предвидеть, — после этих слов наступило недолгое, гнетущее молчание. — Вроде бы всего девять недель, а как она привязалась к нему…

— Замолчи! Ни слова больше… — перебила его жена.

— Да, прости… Ещё и эта ссора… Если бы только она рассказала нам, если бы только поделилась. Увы, мы уже ничего не можем изменить… Увы, — виновато продолжил мужчина.

Даже этих слов хватило, чтобы отец погибшей отвернулся, уже не пытаясь сдерживать слёзы. Его взгляд и взгляд Морозова неловко пересеклись. Стоящий возле могилы мужчина сухо кивнул в сторону Даниила.

После услышанного Морозов неуверенно начал отступать под тяжестью его взгляда. Вновь присев, Даниил достал зажигалку и трижды чиркнул колёсиком зажигалки. Без огня.