Глава 1. Шорох под подушкой

Глава 1. Шорох под подушкой

После дня рождения Сливочная улица ещё долго не могла уснуть.

Возле дома Мелиссы покачивались ленточки. Из открытого окна пахло корицей, пряжей и вечерней прохладой. Царапка и Баламут поспешили на последний поезд в Колбасный город, а Мурзик уже собрался уходить, когда заметил Изюмчика.

Мышонок сидел на нижней ступеньке крыльца и смотрел на дождь.

Кап.

Кап.

Кап.

— Ты чего не идёшь домой? — спросил Мурзик.

Изюмчик поправил новый свитер, который подарила ему Мелисса.

— Пойду. Только дождик закончится.

Дождь сразу застучал сильнее.

Мелисса выглянула из дома.

— Изюмчик останется у меня. Уже поздно, а дорожку к его дому размыло.

— Я могу проводить, — предложил Мурзик.

Изюмчик посмотрел на тёмную улицу.

— Я лучше останусь.

Мурзик попрощался и пошёл домой, прикрывая блокнот полой пелерины. Хвост-помпон свободно выглядывал наружу. После праздника Мурзик больше не пытался прятать его при каждом шорохе.

Мелисса расправила для Изюмчика маленькую постель на диване.

— Не хватает только подушки.

— Мне и без подушки удобно, — сказал мышонок и лёг.

— Совсем удобно, — глухо добавил он.

Мелисса улыбнулась.

— В кладовке должна быть старая. Я принесу.

Кладовка находилась за кухней. На полках стояли банки с пуговицами, коробки с праздничными украшениями и корзины с клубками. В самом углу лежала круглая подушка в выцветшей голубой наволочке.

Мелисса сняла её и похлопала лапой. Из ткани поднялось облачко пыли.

Изюмчик чихнул.

— Ты заразился от Кляксика? — спросила Мелисса.

— Надеюсь, это не навсегда.

Подушка пахла лавандой. На одном краю серебрилась вышитая звёздочка, а сбоку виднелся старый, чуть разошедшийся шов.

— Она очень старая? — спросил Изюмчик.

— Ещё с моего детства.

— Ты тоже была маленькой?

— Когда-то была.

Изюмчик задумался.

— Не может быть.

Мелисса поправила подушку, укрыла его одеялом и погасила лампу.

— Спи, малыш.

За окном шумел дождь. В кухне тикали часы. Где-то в стене тихо постукивало.

Тук.

Тук.

Тук.

Изюмчик натянул одеяло до самого носа.

— Это всего лишь дождь, — прошептал он.

Под головой что-то зашуршало.

Ш-ш-шурх.

Мышонок замер.

Он приподнял голову. Подушка лежала неподвижно.

— Там никого нет, — сказал Изюмчик.

Подушка ничего не ответила.

Он снова положил на неё голову.

Ш-шурх.

Изюмчик вскочил.

— Кто здесь?

В доме было тихо. Только в приоткрытой кладовке по стене скользнула маленькая тень.

Мышонок сжал край одеяла, потом набрался смелости и подошёл ближе.

На верхней полке покачивался бумажный фонарик. В щель плохо закрытого окна проникал ветер.

— Ага.

Изюмчик закрыл окно и вернулся на диван. Тень исчезла, но подушка снова зашуршала.

Теперь он был уверен: звук доносился именно оттуда.

Мышонок ощупал наволочку. Под мягкой набивкой что-то хрустнуло.

Не твёрдое.

Плоское.

Бумажное.

— Мелисса? — тихо позвал он.

Сверху не ответили.

Изюмчик представил, как глупо прозвучит его объяснение: «У меня в подушке шуршит бумага».

Он решил дождаться утра. Подушку положил на пол, а сам свернул одеяло валиком и устроился на нём.

Было неудобно. Зато ничего не шуршало.

Утром Мелисса обнаружила Изюмчика поперёк дивана. Одна лапа лежала на одеяле, другая свисала до пола, а хвост обмотался вокруг ножки стула.

— Доброе утро.

Изюмчик открыл один глаз.

— Подушка подозрительная.

— Чем именно?

— В ней кто-то шуршал.

Мелисса потрогала наволочку.

— Может, набивка сбилась.

— Набивка не похожа на бумагу.

Изюмчик показал на разошедшийся шов. Из него торчал маленький уголок пожелтевшего листа.

— Осторожно, не порви, — сказала Мелисса.

Но лист легко выскользнул наружу.

Он был сложен вчетверо и перевязан тонкой выцветшей ниткой.

— Карта! — выдохнул Изюмчик.

Он развернул бумагу на столе.

На ней была нарисована Сливочная улица. Только выглядела она иначе.

Перед банком Логарифма стоял круглый фонтан. На месте пекарни Омлета висела вывеска с огромным кувшином молока. За домом Мелиссы тянулся яблоневый сад, а там, где теперь находился сарай, росло большое дерево.

От фонтана через всю улицу шла пунктирная линия. Она огибала старую арку, проходила мимо дома с жёлтой крышей и заканчивалась возле яблони.

Там был нарисован крестик.

В углу мелкими буквами стояло:

Вернуть до первого снега.

— Что вернуть? — прошептал Изюмчик.

Мелисса смотрела на карту.

— Не знаю.

— Ты же сказала, что подушка была твоей.

— Подушка — да. А карту я не помню.

Изюмчик перевернул лист. На обратной стороне расплылось круглое пятно, а возле сгиба виднелась маленькая неровная буква: М.

— Первая буква твоего имени!

— Или Молочного города, — сказала Мелисса.

— Или мармелада, — предположил Изюмчик.

Он снова посмотрел на крестик.

— Там может быть клад.

— Может быть просто старая детская игра.

— В детских играх тоже бывают клады.

Изюмчик схватил карту и направился к двери.

— Ты куда?

— За Мурзиком.

— Сейчас ещё очень рано.

— Для клада не рано.

Через несколько минут на Сливочной улице раздался стук.

Мурзик открыл дверь. Хвост-помпон был взъерошен, а один глаз ещё не до конца проснулся.

— Что случилось?

Изюмчик поднял над головой карту.

— У меня под подушкой нашлась тайна!

Второй глаз Мурзика сразу проснулся.

Вскоре все собрались у Мелиссы. Агата разгладила карту на столе. Кляксик пытался рассмотреть её сразу со всех сторон. Логарифм принёс линейку, циркуль и толстую тетрадь.

— Начнём с масштаба, — сказал он.

— Начнём с клада, — возразил Кляксик. — Апчхи-уверен, там конфеты.

— Почему именно конфеты? — спросила Агата.

— Потому что тот, кто прячет варёную капусту, не рисует карту.

Мурзик надел шляпу и внимательно осмотрел лист.

— Бумага старая. Рисунок сделан цветными карандашами. Возможно, рисовал ребёнок.

— Или взрослый, который ехал в холодильном вагоне, — предположил Кляксик.

Агата указала на сгиб.

— Здесь что-то блестит.

К бумаге прилипла тонкая серебристая нитка. Мурзик осторожно снял её чистым листком и положил рядом.

— Первая находка, — сказал Изюмчик.

Мурзик понюхал карту.

— Лаванда.

— Потому что она лежала в лавандовой подушке, — сказала Мелисса.

— Точно.

Мурзик перевернул лист и посмотрел на пятно.

— А это похоже на молоко.

Логарифм тем временем приложил линейку к пунктирному маршруту.

— Если старый фонтан находился там, где я думаю, а яблоня росла возле нынешнего сарая, длина пути составляет примерно сто двадцать семь больших кошачьих шагов.

Кляксик ткнул лапой в крестик.

— Всё ясно. Идём туда, выкапываем сундук и возвращаемся к завтраку.

Мурзик уже потянулся за блокнотом.

— Если клад спрятан возле яблони, сначала нужно проверить старое место.

— Погоди, — сказал Изюмчик. — А почему ты решил, что там клад?

Мурзик посмотрел на него.

— Крестик.

— Но здесь написано «вернуть». Если клад твой, зачем его возвращать?

Мурзик снова прочитал подпись.

— Верно. Я поспешил.

Он открыл блокнот и написал:

Крестик возле яблони.

Ниже добавил:

Что-то нужно вернуть.

— А слово «клад»? — спросил Кляксик.

— Пока подождёт.

— Очень строгие правила.

Изюмчик перевернул карту ещё раз.

— И буква «М» может быть не Мелисса. Мы же не знаем.

— Не знаем, — согласился Мурзик.

Мелисса потянулась к коробке с круглыми пуговицами, стоявшей на полке за её спиной.

Коробка выскользнула из лап.

Пуговицы посыпались на пол.

Тук.

Тук.

Тук.

Одна голубая пуговица подкатилась к карте и остановилась возле нарисованного крестика.

— Я соберу, — быстро сказала Мелисса.

Изюмчик бросился помогать. Кляксик полез под шкаф, а Агата принесла пустую банку.

Мурзик тоже присел, но заметил, что Мелисса всё ещё смотрит на старую бумагу.

— Ты точно не помнишь эту карту? — спросил он.

— Не помню.

Мурзик не стал спрашивать снова.

Когда последняя пуговица вернулась в коробку, он открыл блокнот.

Дело № 2. Карта под подушкой.

Ниже записал:

Старая Сливочная улица.

Крестик возле яблони.

Серебристая нитка.

Пятно от молока.

Буква «М».

«Вернуть до первого снега».

Карандаш остановился.

Мурзик посмотрел на Мелиссу, потом на карту.

— Начнём со старого фонтана, — сказал он. — Если найдём его место, сможем проверить маршрут.

— А потом клад? — спросил Кляксик.

Изюмчик аккуратно сложил карту.

— А потом узнаем, что нужно вернуть.

Мурзик улыбнулся.

— Именно.

За окном дождь почти закончился. С крыш ещё падали редкие капли, а в холодном воздухе пахло мокрыми листьями.

Изюмчик прижал карту к свитеру.

Теперь он уже не боялся того, что шуршало под подушкой.

Ему хотелось узнать, почему кто-то спрятал эту бумагу — и почему так и не вернул то, что обещал.