Одиссея капитана Гранта

Ефим Шейнис

Одиссея капитана Гранта






2024
 

 
Введение

Сегодня вряд ли найдется любитель литературы, который не читал, и не перечитывал бы знаменитый роман Жюль Верна «Дети капитана Гранта».
Я уверен, что самого начала, когда матросы, принадлежащего лорду Гленервану корабля «Дункан», ловят акулу и в ее животе находят бутылку с запиской, в которой говорится, что судно капитана Гранта потерпело крушение, и до самого конца романа, когда после необыкновенных приключений, путешественники, среди которых находятся дети капитана Гранта – Мери и Роберт, находят спасшегося после кораблекрушения Гранта и двух матросов, читатели неотступно следят за увлекательным сюжетом, заодно получая исчерпывающие сведения о местах и событиях нашего времени.
Позднее, уже после выхода романа, Жюль Верн смог связаться с капитаном Грантом, и предложил ему самому написать о себе. Действительно, в большом романе место уделено исключительно поискам капитана Гранта, а он сам и его жизнь осталась в тени.
Мой друг Гарри Грант потратил три года на написание своих мемуаров и отвез рукопись в Амьен, а Жюль Верн планировал после правки рукописи, передать ее для публикации своему издателю Пьеру Этцелю, однако, судьба распорядилась иначе. После того, как психически неполноценный племянник тяжело ранил Жюль Верна, он постепенно отошел от дел, рукопись затерялась и Гарри, с которым мы подружились еще в детстве и разделили жизнь на острове Мария-Тереза, попросил меня ее отыскать. Я съездил в Амьен, рукопись разыскали и мне вернули.
Потратив время на изучение страниц рукописи, на полях которых были пометки самого Жюль Верна, я решил, что жизнь и судьба героя книги знаменитого писателя, так незаслуженно не нашедшая место в его романе, несомненно, заинтересует читателей. После правки и переписывания отдельных странниц, мы придумали вместе с Гарри заголовок «Одиссея капитана Гранта», и с его разрешения я представляю вам трехлетний труд знаменитого капитана.
                Боб Лирс
Член Лондонского географического общества
 


 
Пролог

30 апреля 1821 года в горной Шотландии отмечали Вальпургиеву ночь. Согласно преданиям, в этот день на шабаш собираются ведьмы и нечистая сила, которые веселятся и совершают магические обряды. Вечером принято разжигать костры с молитвами о скорейшем приходе весны. Выбирают королеву праздника, которая торжественно бросает в костер соломенное чучело ведьмы. Надо сушить траву, по поверью трава в эту ночь становится целебной и обретает чудесную силу. Мужчины поднимают бокалы с виски, а женщины чокаются сидром, все поют народные песни и танцуют вокруг костра.
Сыновья владельца замка генерала Уильяма Гранта, братья Джеймс и Роберт в эту ночь веселились со всеми. В парке был подготовлен хворост для костра, накрыты столы с угощением. Старший, Джеймс, полковник, поднаторевший в сражениях, готовил для зрителей сцену рыцарского поединка, а младший Роберт, поэт, дописывал оду в честь актрисы Лилит, невесты Джеймса, в которую он тоже был влюблен, и брат это знал.
Открытие праздника немного задержалось, пока из соседнего города не приехала Лилит. Она оправдывалась: пьеса «Макбет», где она играла в городском театре роль Леди Макбет, затянулась из-за небольшого пожара, когда на сцену выбежали слуги с факелами.
Праздник начался выстрелом пушки с башни замка, вспыхнул костер и послышались заздравные крики. Красавицу Лилит выбрали королевой праздника, Роберт начал читать ей свою Оду, и в этот момент к Джеймсу подошел дворецкий с письмом, которое ему только что дал неизвестный всадник, умчавшийся после этого в ночь.
Прочитав письмо, Джеймс бросился к Роберту с криком:
– Негодяй!
– Джеймс, ты в своем уме? 
– Грязный развратник!
Друзья вскочили со скамеек и стали разнимать братьев.
Праздник был испорчен, потрясенная Лилит укатила в своем экипаже обратно в город, слуги затушили костер, гости разошлись, а секунданты стали выбирать шпаги: Роберт вызвал Джеймса на дуэль, заявив, что это оскорбление брат завтра смоет кровью.
Ночью Джеймс постучал в спальню Роберта. Роберт не спал, его одолевали тревожные мысли в ожидании завтрашней дуэли. Не спал и их отец, он вошел вслед за Джеймсом.
– Роберт, как ты мог? – тихо спросил Джеймс.
– Что мог?
– Читай.
Роберт развернул письмо.
«Уважаемый сэр! Будучи глубоко предан вам, пока не случилось непоправимое, спешу уведомить, что ваша невеста вас не достойна. Она вчера, посетила замок и, пользуясь вашей отлучкой, ваш младший брат, с помощью слуги затащил беззащитную девушку в спальню и изнасиловал. Женитьба на обесславленной актрисе не прибавит вам уважения в обществе и, дабы этого избежать, сообщает вам эту прискорбную весть ваш доброжелатель».
– Джеймс, это неправда.
– Лилит вчера приезжала в замок?
– Приезжала.
– Ты с ней встречался.
– Встречался.
– И между вами ничего не было?
– Ничего не было.
– Дети, – вмешался отец, – отложите дуэль, я хочу с ней поговорить.
– Нет, отец, он прилюдно нанес мне тяжелое оскорбление. Ты знаешь наш девиз: «Никто не тронет меня безнаказанно». Нас рассудит дуэль.
И дуэль состоялась на скалистом берегу реки. Силы были не равные, после короткой схватки искусный фехтовальщик Джеймс сломал Роберту шпагу и резким выпадом уколол его в бок. Роберт оступился и полетел с утеса вниз, где несла свои воды горная река.
– Финита ля комедия, ¬– пробормотал Джеймс и сунул шпагу в ножны. – Нас рассудила дуэль.
Неприятный разговор с Лилит состоялся на следующий день. Она прочла записку и решительно отвергла обвинение.
– Это гнусная ложь! Ты доверяешь своему домашнему врачу?
– Доверяю вполне. Он лечит наших родителей. При чем тут врач?
– При том.
Вскоре домашний врач сообщил Джеймсу, что Лилит – девственница и они обвенчались.
Это был удар! Значит, он зря убил своего брата. Зря поверил клевете. Кто это мог написать? Да, у него немало врагов. Он убил своего младшего любимого брата, поэта, сочинившего Оду Лилит. Джеймс потребовал виски, и, написавший эту записку из-за зависти к богатому и знатному хозяину, дворецкий, услужливо принес несколько бутылок, и Джеймс напился до синего дыма.
После бессонной ночи он оседлал коня и поехал на место дуэли. Вот здесь он убил брата. На примятой траве что-то сверкнуло, он поднял обломок шпаги Роберта, и стер с него капли росы. Верхней части с эфесом нигде не было. Наверное, второй кусок шпаги остался в руке Роберта, когда он сорвался со скалы. Джеймс подошел к краю и посмотрел вниз, где несла воды бурная горная река. Когда он спустился со скалы и подошел к берегу, никаких следов упавшего брата не было. Вернувшись, он заказал панихиду.
Как исправить эту трагическую ошибку, думал Джеймс, рассматривая обломок шпаги Роберта, который он повесил на стене кабинета брата в Южном крыле замка. Поделить с ним наследство, которое Джеймс получит, как старший брат. Об этом он попросил отца.
Семейный адвокат клана Грантов из адвокатской конторы Макомбер, прочитав завещание генерала Уильяма Гранта, заметил:
– Вы пишете, что завещаете вашему младшему сыну Роберту, если он жив, или его наследникам часть вашего состояния¬ – Южное крыло замка, которое достанется тому, кто принесет вторую часть сломанной шпаги с эфесом. Этого недостаточно. Обломок шпаги может найти случайный человек.
– Тогда добавьте, претендент на наследство должен назвать наш девиз, который Роберт упомянул во время разговора в ночь перед дуэлью.
После случившегося Джеймс несколько дней ходил сам не свой, потом собрался и уехал в Северную Америку, где английские войска выступили против тринадцати колоний, провозгласивших независимость.
Вскоре беременная Лилит узнала, что она стала вдовой. 

 
Глава 1 Амьен

Летом 1871 года городская газета французского города Амьена «Эхо Соммы» опубликовала сообщение:
«Любителей приключенческой литературы нашего славного города ожидает радостное событие: встреча с известным писателем Жюль Верном. В воскресенье в 12 часов дня муниципальная библиотека откроет двери для всех, кто захочет увидеть и услышать живого классика. У входа вы сможете приобрести его книги c автографами. Вход бесплатный».
К этому времени Жюль Верн уже опубликовал «Пять недель на воздушном шаре», «Путешествие к центру земли», «С земли на луну» и «Дети капитана Гранта». Так что в Амьене поселился вполне известный писатель и классик приключенческого романа. Как и ожидалось, сидячих мест на всех не хватило, и молодежь устроилась, стоя вдоль стен.
К кафедре подошел красивый мужчина в черном сюртуке, жилетке и светлой рубашке с бабочкой. Его портрет с аккуратно подстриженными бородой и усами уже нередко можно было встретить на обложках толстых книг. Это был член Французского Географического общества Жюль Верн.
Он с улыбкой оглядел зал.
– Я благодарю всех, кто пришел встретиться со мной. Мне очень приятно видеть так много любителей литературы. Я постараюсь не злоупотреблять вашим вниманием, немного расскажу о своем творчестве и отвечу на ваши вопросы.
Не могу припомнить времени, когда бы я не писал, или не хотел стать писателем. Это безумно интересная и увлекательная работа. Когда в голове рождается сюжет, я ни о чем другом не думаю, пока его не вытеснит новый сюжет. Я умею держать в голове сразу несколько сюжетов и жду, когда они станут проситься в новые романы.
Начиная работу над книгой, я уже представляю, с чего она начнется, что будет в середине и чем закончится, хотя нередко мои герои меня не слушаются и мешают мне работать. Поэтому приходится часто править уже написанные страницы.
Меня считают автором приключенческого жанра, наверно, так оно и есть. Но внимательные читатели могли заметить, что я стараюсь не просто описывать приключения моих героев, но и искать интересную литературную форму.
Описывая научные достижения и технические изобретения, я нахожу место и для моих героев. Этому меня научил мой издатель Пьер Этцель. Когда я принес ему свой первый роман «Пять недель на воздушном шаре», он попросил доработать роман, сказав, что я увлекся описанием истории путешествий на воздушном шаре, а читателей больше интересуют истории самих путешественников.
На этом я, пожалуй, закончу и отвечу на ваши вопросы.
– Господин Верн, сколько страниц вы пишете в день?
– Не менее двадцати. Каждое утро я встаю незадолго до пяти (зимой, может быть, чуть попозже), а в пять уже сажусь за стол и работаю до одиннадцати. Благодаря вошедшей в привычку систематичности, я регулярно пишу по два романа в год.
– А где вы берете информацию?
– Сегодня есть словари по любой тематике. Вам всего лишь надо отыскать нужный словарь.
– Господин Верн, каких писателей вы цените больше всего?
– Я охотно читаю Доде и Мопассана. Мопассаном я даже восторгаюсь. Увлекаюсь романами Купера. Однако мой любимый автор – Диккенс. Я прочитал его в переводах, наверное, десять раз.
– А может писатель прожить на гонорары?
– Это сложный вопрос. Начинающий писатель получает очень мало, но когда находит успешного издателя и становится известным, гонорары быстро растут. Сейчас я получаю немало, купил дом в Амьене, но считаю, что достоин большего.
– Что вы посоветует молодым литераторам?
– Больше читать. Книги, журналы, газеты. После того, как на глаза мне попалась туристическая реклама в газете, у меня появилась идея написать книгу «Вокруг света в восемьдесят дней» над которой я работаю сейчас. В рекламе, привлекшей мое внимание, утверждалось, что в наше время человек вполне может объехать вокруг земного шара за восемьдесят дней. И тогда я сразу же придумал, что такой путешественник благодаря вращению Земли может прибыть в исходную точку раньше указанного срока!
¬– Последний вопрос: чем вас привлек наш тихий провинциальный городок.
– Я устал от шума и сутолоки Парижа. Здесь в тишине хорошо пишется. И Амьен не такой уж провинциальный! Заглядывая в его будущее, я вижу Амьен будущего! Он станет Венецией на одиннадцати рукавах Соммы. Площади и бульвары украсят скульптуры. На улицах не будет грязи – их вымостят порфиром, а дорожки на бульварах зальют асфальтом. Появятся омнибусы. В городе заработают цирк, театр, концертный зал и музей. Можно будет слушать концерты, передаваемые по электрическим проводам из Парижа, Лондона и Петербурга. Появится водопровод. Врачи будут регулярно проводить прививки всему населению. Вот каким будет Амьен в 2000 году! Благодарю всех за внимание.
Когда все разошлись и Жюль Верн направился к своему экипажу, его  остановил высокий широкоплечий мужчина с военной выправкой и толстой папкой подмышкой
– Господин Жюль Верн, вы можете уделить мне немного времени.
– Меня ждет дома обед, представьтесь, кто вы и что вам угодно?
– Гарри Грант, бывший капитан «Британии».
– Гарри Грант!? Не верю своим глазам! Вы живы? Лорд Гленерван мне рассказывал, что когда вас вывезли с необитаемого острова, вы были очень плохи.
Он и не надеялся, что вы выживете.
– Я выжил и вернулся домой. Я решился вас побеспокоить вот по какому вопросу. Вы не откажетесь посмотреть мою рукопись? Я описал в ней свое детство и юность, все, о чем вы умолчали в своем романе.
¬ – Помилуйте, какое беспокойство! Для встречи с вами я сам бы приехал на край света. Это все вы написали по памяти?
– Не только. У меня сохранились дневники отца, письма и записки жены, кое-что добавили дети.
– Дорогой Гарри, вы позволите мне так вас называть, окажите мне честь со мной пообедать. Жена обещала меня удивить новыми блюдами. Вот мой экипаж, прошу! Между прочим, я недавно приобрел небольшую яхту, которую назвал «Сен-Мишель II» и ищу для своей яхты хорошего капитана, пойдете?
– Спасибо, но я уже для этого не гожусь. Сошел на берег.
– Вы, наверное, нуждаетесь в деньгах, а я положу вам хорошую зарплату.
– Спасибо, я не нуждаюсь в деньгах и при желании мог бы купить себе такую же яхту.
– Вы что, нашли клад?
– Вот здесь, – Грант похлопал рукой по своей рукописи, – все сказано.
После ужина, автор романа «Дети капитана Гранта» и его герой обменялись адресами, и договорились снова встретиться. Проводив отважного капитана, Жюль Верн вернулся в свой кабинет, удобно устроился в кресле у камина, зажег лампу и погрузился в чтение оставленной ему рукописи.

Глава 2 Подарок судьбы

Я родился 6 сентября 1830 года в большом приморском городе Данди. Если вы посмотрите на карту Шотландии, то справа в восточной части Шотландии на берегу залива Ферт-оф-Тэй найдете этот город. Залив на карте кажется совсем маленьким, на самом деле его ширина два километра, и я побился об заклад с приятелями, что переплыву его за час. Я выиграл бутылку виски, которую мы распили тут же на берегу, закусывая только что выловленной и жареной камбалой.
За успехи в школе отец подарил мне подзорную трубу. После этого я забирался на самую вершину потухшего вулкана в центре города, который называют Данди Ло. С него можно было увидеть море и корабли. Сначала на горизонте они совсем маленькие, потом становились большими. Откуда они плывут? Мама сказала, что земля круглая, как шар, тогда почему не падают люди, которые живут под нами на другой стороне земли?
Вон дымит трубами сейнер «Тайфун», судя по осадке, улов был удачным, скажу матери завтра идти на рынок за рыбой. А это – парусник «Удача», на нем путешествует владелец верфи Макдональд.
Я люблю мой город и в свободное время брожу по его улицам один или с приятелями. Улицы города узкие и плохо замощены, но зато, многие дома имеют длинную историю, как и отцовская церковь Святой Екатерины. В воскресенье ее двери открыты для всех. У входа стоит моя мама, она рассказывает все о церкви, и о работе, которую церковь делает для бездомных. Желающим предлагают чай или кофе, поэтому здесь многие проводят утренние часы, не смотря на то, что в городе есть церкви более красивые и большие.
При церкви работает детский сад, его организовали прихожане, чтобы помочь работающим мамам. Он маленький, всего на 25 детей, за которыми следят пять добровольцев преподавателей.
Наш город – самый теплый и солнечный из всех городов Шотландии. Холмы на северо-западе защищают город от метелей и холодных ветров.
Это – подарок судьбы. Здесь я родился, здесь и умру.
Еще я люблю постоять у витрины бара «Старый боцман». В небольшой нетопленой зале не протолкнуться – по пятницам у матросов обычно бывает получка, и они пропивают ее в компании драчливых грузчиков, портовой шпаны, и взлохмаченных девиц с жадными глазами. Это – проститутки. Они стоят у входа в бар, ссорятся между собой из-за матросов и время от времени прикладываются к бутылочкам, которые достают из-под юбок.
Меня привел сюда Джо Белл. Джо – сын фонарщика. Его отец вечером ходит по городу, зажигая каждую лампу с помощью фитиля на длинном шесте. На рассвете он возвращается, чтобы потушить их, используя маленький крючок на том же шесте. Джо научил меня играть в керлинг. Мы из одного класса, и я помогаю ему в математике. Он самый сильный в школе.
Школа находится на нашей улице. Она небольшая, учителя знают свое дело, и я ее люблю. В школе все бесплатно: единственное, на что приходится тратить деньги, это благотворительные ярмарки, которые то и дело устраивает родительский комитет. У нас в школе мальчики носят черные брюки, белые рубашки и красные свитера с эмблемой школы. Оценок нет, на тетрадке ставят штампики: «отлично» или «так держать». И парт в классе нет, есть несколько круглых столов и шкафчики, где дети хранят свои пеналы и тетрадки. Когда учитель что-то объясняет, мы слушаем его, сидя на полу.
Недавно, учитель задал задачу.
«Два лесоруба поработали вместе в лесу и сели завтракать. Чарли достал четыре лепешки, а Оскар – восемь. Тут к ним подошел охотник и попросил поделиться завтраком. Лепешки поделили поровну на троих, после завтрака охотник ушел, оставив им за завтрак двенадцать пенсов».
– Как и поделить их между двумя лесорубами по справедливости?  – спросил учитель.
Джо первый поднял руку.
– Если Чарли принес четыре лепешки, а Оскар – восемь, значит, Чарли должен получить четыре пенса, а Оскар – восемь. Верно?
– Нет. Не верно. Подумайте дома.
Утром, по дороге в школу я спроси Джо:
– Сколько лепешек принес Чарли?
– Четыре.
– А сколько он съел?
– Четыре.
– Значит, он нечего незнакомцу не отдал. За что же ему деньги?
– Выходит, все 12 пенсов должен получить Оскар?
Джо первый сказал правильный ответ и получил штампик «так держать».
Раз в месяц отец ведет меня на кладбище. Оно рядом с церковью, и было кода-то частью монастыря, но потом Мария, королева Шотландии, подарила его городу. Он становится на колени и читает молитву. Когда я вырасту, буду делать то же самое. Когда мы выходим из кладбища, я спрашиваю:
– Отец, а где похоронены мои дедушки и бабушки?
– Не знаю. Я вырос в приюте.
В выходные дни я бываю в библиотеке. Я люблю эту библиотеку, в нее можно прийти бесплатно, посидеть в чистой и теплой комнате обменять книги, поговорить с молодой симпатичной библиотекаршей Юной. Полюбоваться ее свежим личиком, она не пользовалась косметикой, ее красивыми руками с аккуратно подстриженными ногтями, когда она вписывала книги в мою карточку. Юна в библиотеке одновременно директор, библиотекарь, уборщица, зимой сама топит печь. Она любит свою работу, украсила комнату портретами писателей и поэтов, следит за новинками и часто ездит в Эдинбург за свежими книгами.
В библиотеке я познакомился с Бобом Лирсом. Он – сын портового грузчика, но, как и я любит читать. Мы брали книгу «Робинзон Крузо», усаживались у окна и вместе читали. Я читал немного быстрее, поэтому страницы переворачивал Боб. Потом мы обсуждали эту книгу. По моему мнению, Робинзон Крузо не должен был перечить своим родителям, тогда бы ничего этого с ним не случилось.
– Гарри, а что бы мы с тобой тогда читали? – смеялся Боб, – но теперь, когда кто-нибудь из нас попадет на необитаемый остров, он будет знать, что делать.
Могли мы тогда предугадать, что эти слова будут пророческими?

Глава 3 Девочка в белом платье

В десять лет я влюбился.
До этого я уже был знаком с девочками. Дружил с дочкой фермера, играл с Джинни – нашей соседкой. Ее мама приходила брать воду из нашего колодца, она работала в булочной. Джинни приходила в наш садик играть с куклой и иногда угощала меня вчерашним бубликом.
Нет, это было другое.
В тот раз, я пришел с мамой в нашу церковь на воскресную службу, и увидел Эйлин.
Она пела в хоре, единственная девочка в белом платье, которое светилось в солнечном луче, проникшим сквозь оконный витраж.
Пока шла служба, я рассматривал новенькую. Как она попала в нашу церковь? Наша церковь не самая большая в городе и не самая старая. Ее построили на месте монастыря из красного огнеупорного кирпича больше ста лет назад еще при короле Георге I. Над входной дверью можно различить цифры 1727. Кое-где старые кирпичи треснули и осыпались. Только что был ремонт, и на их место вложили новые, которые выглядели, как заплаты на старой рясе отца. Когда я смотрел, как работали каменщики, я представлял себя новым кирпичом и говорил старому кирпичу:
– Тебе пора на отдых, дружище, дай дорогу молодым.
Моего отца привел в эту церковь протоиерей, когда прежний священник завербовался на судно капелланом и ушел в плавание.
Когда мой отец стал священником, мы поселились в маленьком, примыкающем к церкви, домике, и я облазил всю церковь. Даже в те дни, когда входная дверь была заперта, я мог пройти в базилику прямо из дома и исследовать все здание. Однажды, через царские врата с бьющимся сердцем я пробрался в алтарь, куда может заходить только священник. Дотрагивался до престола, рассматривал лежащие на нем священные книги и залез на кафедру, с которой отец читал проповеди. Глядя на пустые скамейки, я представлял себе заполненный прихожанами зал и, поклонившись, как это делал отец, громко произнес:
– Любезные братья и сестры!
Сестры… отозвался эхом пустой зал. Может я стану священником? Меня уже отец спрашивал, кем я хочу быть. Сначала я хотел быть фонарщиком, потом пожарным. Из зала можно было пройти в трапезную, посидеть в исповедальне и в ризнице примерить одежду для богослужения. Дверца в подземный ход, который вел на кладбище, была замурована, отец сказал, что во время землетрясения подземный ход обвалился, и прятавшихся там людей засыпало. Заходить в эту живую могилу запрещено. Потом я поднимался на клирос, где поет хор и стояло пианино. Нажимал клавиши и прислушивался к звукам.
– Мама, кто эта девочка? – спроси я.
– Новенькая? Ее зовут Эйлин, – шепнула мама, – у нее очаровательное сопрано. Потом расскажу, во время службы в церкви разговаривать нельзя.
Хор исполнил несколько псалмов под аккомпанемент пианино. Отец собирал деньги на орган, и иногда поручал мне обходить с подписным листом соседние дома. Он уже присмотрел английский духовой орган фирмы «Бриндли и Форстер», но нужной суммы пока собрать не удалось.
Когда окончилась служба, дети с родителями расходились по домам, а за новенькой приехала карета.
– Папа, – сказа я вечером отцу, – я хочу петь в хоре.
– Похвально, – удивился отец, – я не слышал, чтобы ты пел. Завтра я попрошу регента тебя послушать.
Регентом был немолодой бородатый мужчина в черном сюртуке и белой рубашке с бабочкой. Отец сказал, что он окончил консерваторию и даже играл в большом симфоническом оркестре. Потом неожиданно умерла его жена, и он бросил свой оркестр и стал работать в церкви. Получал он, наверное, мало. Этот сюртук с протертыми локтями он носил с тех пор, как я его увидел. Он открыл пианино и сказал:
– Я сейчас нажму клавишу, и ты повторишь этот звук.
Он нажал клавишу. «Бом!» Я повторил «Бом!»
– Неплохо. Попробуем еще раз. Он нажал другую клавишу «Бим!» Я повторил «Бим!»
– В пять приходи на репетицию, нам мальчики нужны.
Когда мне впервые разрешили стать в хоре, я протиснулся, стал рядом с Эйлин и дотронулся до ее локтя. Она внимательно посмотрела на меня и отодвинулась. Мне нравились, завязанные лентой ее кудрявые черные волосы. Концы ленты свисали у нее за спиной и если дернуть за один из них, узел бы распался и волосы рассыпались по плечам. Я это сделаю, но не сейчас. Мне нравились ее розовые ушки, с золотыми сережками, другие девочки сережек еще не носили. Мне нравился ее прямой носик и яркие губки. Мне нравились ее карие глаза и белые ручки, нравилось, как она поет, в общем, я влюбился.

Глава 4 Как вести себя с привидением

Моего отца вызвали к умирающему, и в тот день  служба была сокращена. Эйлин вышла на улицу, но ее кареты еще не было.
– Эйлин, – предложил я, – у нас есть время, хочешь, я тебе покажу что-то интересное?
– А что?
– Винтовую лестницу в нашей башне. Мы посчитаем, сколько в ней ступенек.
– Ну, покажи.
Я повел ее к входу на башню. Да, в нашей церкви была башня. Она возвышалась над всеми окрестными домами и, когда отец зажигал сверху газовый фонарь, она была как маяк, только показывала дорогу не кораблям, а мирянам, приходившим на вечернюю службу. На самом верху в башне была келья, где отец молился, читал священные книги и переводил псалмы с латинского языка на наш гэльский. Я ни разу там не был, отец мне сказал, что туда нельзя, там живет привидение архитектора, построившего нашу церковь. Архитектор сделал недостаточно прочный фундамент, и открытие церкви задержали: она начала оседать. Его затравили, он поднялся в келью на башне и застрелился. Между тем через несколько месяцев оседание церкви прекратилось, и ее торжественно открыли. Только крыльцо вместо шести ступенек имело три.
Я уже знал, что такое привидение. Если вы с ним встретитесь, не пугайтесь, а сохраняйте полное спокойствие. Оно не может даже прикоснуться к вам. Встретив приведение, не пытайтесь убежать от него. Оно может пуститься вслед за вами в погоню. И не надо с ним заговаривать, спокойно выйдите из комнаты и закройте дверь.
Мы взялись за руки и поднялись по винтовой лестнице до самого верха, считая ступеньки. Их оказалось двести тридцать девять.
– Гарри, а куда ведет эта дверь? – спросила Эйлин
– Здесь келья, где живет привидение. Туда нельзя. Она все время заперта.
Но Эйлин уже тронула ручку двери и, к моему удивлению, дверь открылась. Уходя, отец забыл ее запереть, и мы вошли. В небольшой комнатке с стрельчатыми окнами было светло и первое, что мы увидели, это висящий на стене портрет. Погруженная в мысли грустная молодая женщина в белом платье с черной накидкой и покрывалом, скрывающим волосы, склонила вниз голову.
– Это твоя мама?
– Нет. Тут написано. Это Святая Екатерина Сиенская, ее именем названа наша церковь. Она жила очень давно, была монахиней и написала много священных книг. Вернее не написала, она была неграмотная, а надиктовала своим ученикам. Благодаря ее учению люди стали лучше понимать веру и проявлять больше терпимости друг к другу. За это ее произвели в святые.
– Какой ты умный, все знаешь. Где ты учишься?
– В приходской школе. А ты?
– Дома. У меня английская гувернантка.
– Тогда реши задачу. В семье пять братьев и каждый имеет сестру. Сколько детей в семье?
– Ты думаешь, я не умею считать до десяти?
– А все-таки?
– Разве я не сказала? Десять. Пять братьев и пять сестер.
– А если подумать? В твоей семье у каждого брата по пять сестер.
– Ты прав, всего шесть детей. Я задам эту задачу моей гувернантке. А это что?
Эйлин сняла со стены обломок шпаги.
– Никогда не видел. Повесь обратно.
– Это эфес и верхний кусок шпаги. Какой красивый! Сверху на рукоятке красный камень, это рубин. Вы можете его выгодно продать.
Она взяла в руку эфес и сделала выпад.
– Когда я подрасту, я научусь фехтованию. А где нижний кусок? Наверное, была дуэль. Если во время дуэли ломается шпага, ее владельцу конец.
– Откуда ты знаешь?
– Читай Вальтер Скотта.
– Я сказал, повесь обратно.
– Ой, вон оно! – Эйлин испуганно прижалась ко мне.
– Что?
– Привидение!
Действительно, по стене плыла какая-то тень. Потом облако закрыло солнце, тень исчезла, и мы оба засмеялись.
Стол был завален рукописями.
– Ничего не трогай.
– Какой ты строгий. Тогда зачем ты меня сюда привел?
– Я только хотел показать тебе винтовую лестницу. Посмотри, какой вид из окна!
Вид из окна был превосходный. За горизонт текла неровность крыш с зелеными островками скверов и парков. Расходящиеся веером улицы делили город на геометрически правильные фигуры.
– Я умею рисовать, – сказала Эйлин, – если мне разрешат принести сюда мольберт, я напишу картину нашего города и продам ее музею. Вон там верфь моего отца. Видишь корабль, в десять утра в среду его будут торжественно спускать на воду, папа сказал, что среда – это самый благоприятный день для спуска корабля. Приходи посмотреть, это будет интересно. Будет музыка и много угощения. А вон едет моя карета, пора вниз.
В это время я услышал, как щелкнул замок двери. Видимо, отец вспомнил, что оставил открытой комнатку и запер дверь. Мы оба обернулись. Эйлин подбежала к двери и дернула ручку. Дверь не открывалась. Мы оказались в ловушке.
– Гарри, за мной приедут, а меня нет. Давай начнем сильно стучать, они услышат.
– Подожди, если отец узнает, что я без спроса забрался в его келью, он меня убьет. Смотри, у этого окна торчит лестница, ее оставили каменщики во время ремонта. Мы по ней спустимся на крышу, а там, через слуховое окно – на чердак. Дальше я знаю, как спуститься в низ.
Я открыл окно и начал спускаться первый, за мной спускалась Эйлин. На минуту ветер поднял ее юбку и показал стройные ножки, засмотревшись, я чуть не упал. Когда мы спустились, я получил пощечину.
– Дура, – крикнул я, – за что?
– Ты знаешь за что. Где твой чердак?
На чердаке было темно, и когда она опять испуганно прижалась ко мне, я не удержался и поцеловал ее. Я вывел ее через запасной ход на внутренний дворик и, когда над нами засияло голубое небо, Эйлин неожиданно сказала:
– Спасибо. Это было замечательное приключение, – и поцеловала меня в щеку.
Я показал ей наши солнечные часы и место, где во время основания церкви закопали капсулу времени.
– Это – послание потомкам, – объяснил я, – здесь написано, когда ее откроют – через сто лет.
Внизу нас уже искали, и из окна кареты она помахала мне рукой.
– Где вы были? – спросила мама.
– Гуляли во дворе, – солгал я, хотя мне было стыдно, – мама, я женюсь на Эйлин.
– Сначала подрасти. И потом, я сказала, она дочка богатого фабриканта, и тебе не пара.
– Все равно, я на ней женюсь.

 Глава 5. Спуск корабля

Я никогда раньше не видел спуска на воду корабля, хотя где-то прочитал, что случилось со шведским судном «Ваза», которое сто лет назад спускали на воду с верфи в Стокгольме. Это был самый большой по тем временам, самый красивый, и самый вооруженный королевский корабль. После спуска на воду он потерял устойчивость и опрокинулся. Как это могло случиться?
В среду утром я быстро наколол дрова, принес воду и достал из погреба мешок картошки. Мама себя плохо чувствовала, и это было ей не под силу, а папа уже был в церкви. Потом мне разрешили уйти, и я бегом отправился на пирс, где уже стоял на стапелях красавец бриг – трехмачтовое парусное судно.
Я пришел во время. Протолкавшись вперед, нашел место, откуда все было видно. Праздник обещал быть на славу. Рядом с кораблем расположился оркестр волынщиков. По случаю торжества на них были национальные клетчатые килты, наброшенные на левое плечо накидки, белые чулки до колена, башмаки с металлическими пряжками и береты с перьями. Руководил ими наш регент, он раздавал ноты. На небольшой трибуне сидели именитые гости во главе с Мистером Макдональдом, отцом Эйлин. А где она? Вон на корабле, стоит рядом с капитаном. Зачем она туда забралась? А если судно опрокинется? Она умеет плавать?
Оркестр волынщиков грянул марш, застучали барабаны, и корабль медленно стал спускаться. Выйдя на воду, он слегка покачался и застыл на месте. Разбить о борт корабля бутылку шампанского доверили Миссис Макдональд, матери Эйлин. Она бросила бутылку, но бутылка, хотя долетела до борта корабля, но не разбилась, Миссис Макдональд хотела повторить, но корабль уже ушел.
– Бутылка не разбилась,– пробормотал стоящий рядом матрос, – это плохая  примета, у такого корабля будет незавидный конец .
С носа корабля сдернули покров, и на солнце засияло золотом его название – «Британия». Выстрелила единственная на корабле пушка. В воздух полетели шапки, бескозырки, береты и косынки. Я тоже подбросил свою шапку и со всеми кричал «Ура!».
С «Британии» спустили лодку с матросами, в которой сидела Эйлин. Когда лодка подплыла поближе, Эйлин увидела меня и помахала рукой. Официанты уже расставляли на столах угощение, и народ стал занимать скамейки. Я тоже решил поесть, и вдруг она ко мне подошла.
– Гарри, хочешь сесть рядом со мной?
– А разве можно?
– Сегодня можно. Идем, – она привела меня к столу, где расположилась ее семья.
–  Эйлин, кто это? – спросила Миссис Макдональд.
– Это Гарри, сын священника. Он тоже поет в хоре и сядет рядом со мной.
– Но здесь нет свободного места. Ты знаешь, рядом с тобой будет сидеть Том Айртон.
– Ничего, принесут стул, и мы немного потеснимся.
– Нет, пусть Гарри сядет за общий стол. Эйлин, ты помнишь, что сказал отец, тебе надо быть более разборчивой в знакомствах.
– Тогда и я сяду за общий стол. Мама, ты меня знаешь.
Мать махнула рукой, принесли стул, и я сел слева от Эйлин. А справа от нее сел незнакомый высокий мальчик, красиво одетый, как лондонский денди. И мы с любопытством рассматривали друг друга.
– Познакомьтесь, – сказала Эйлин, – это – Том, а это – Гарри.
Мальчик подал мне сильную ладонь, и так сжал мою руку, что я чуть не вскрикнул.
Повара потрудились на славу, многие блюда не готовились у нас дома, и я с любопытством попробовал похлёбку с копчёной рыбой, черный пудинг и пироги с мясом. Взрослые запивали еду элем, а детям предложили крепкий, горячий чай с добавлением виски, сахара, сливок и тертого мускатного ореха.
После обеда начались танцы. Я танцевать не умел и с завистью смотрел, как Том уверенно вел Эйлин в сложном наборе фигур, когда пары, стоящие в колоннах напротив друг друга менялись местами.
Ко мне подошла Миссис Макдональд.
– Гарри, – спросила она, – отчего ты не танцуешь?
– Я не умею.
– В таком случае, удели мне немного внимания. Мне понятно твое увлечение красивой девочкой, но она уже помолвлена с Томом. Мы дружим домами с семьей Тома, его отец владелец крупной свечной фабрики. В вашей церкви горят свечи, сделанные на фабрике Айртонов. Оставь, пожалуйста, мою дочку в покое, она тебе не ровня. Вот тебе фунт стерлингов и незаметно исчезни.
С этими словами она достала из сумочки ассигнацию и положила ее на край стола.
Обменять Эйлин на фунт стерлингов? Следующий мой поступок был неожиданным, не только для Миссис Макдональд, но и для меня. Я резко встал, взял банкноту, разорвал ее две части, бросил на стол и сказал:
– Мне не нужны ни ваши деньги, ни ваша дочка.
С этими словами я сделал то, что она меня попросила: исчез. По дороге домой меня душили слезы. У моего папы нет свечной фабрики, я не умею танцевать, и мне больше не нужен хор.
Дома меня ожидала ужасная новость, отодвинувшая все другие мысли, скончалась моя мама.
Глава 6 Смерть матери

Маму похоронили на кладбище возле церкви. Отец заказал надгробный камень с надписью «Да воздаст Господь за дело твое, и да будет тебе полная награда от Господа Бога, к которому ты пришла, чтобы успокоится под его крылами».
Ходить было недалеко, и утро я начинал с того, что срывал в саду букетик цветов и клал его на могилу мамы. Если было время, я садился рядом на маленькую скамеечку и иногда плакал, вспоминая ее добрые теплые руки, ласковые глаза и дружеские советы.
У меня не было братьев и сестер, и вся материнская любовь и ее бесконечное терпение досталась мне. Когда я родился, она долго болела, знахарь сказал, что у нее слабое сердце, и она больше не будет иметь детей. У мамы был тихий голос, и от нее приятно пахло сухими травами, которые она развешивала на кухне.
Маму звали Мария, своих родителей она не знала, и выросла в чужой семье, как Золушка. Когда отцу предложили приход, он решил жениться. Его познакомили с мамой, и она ему понравилась.
С детства привыкшая к работе, она трудилась весь день. Кроме приготовления еды, мама работала на огороде, обрезала сухие ветки на деревьях в саду, убирала дом, выводила насекомых, стирала одежду, всего не перечислить. Конечно, ходила в церковь, знала все молитвы, вела воскресную школу.
Однажды я спросил ее:
– Мама, а кто такой Бог?
– Это не такой простой вопрос. Я не знаю смогу ли тебе это объяснить. Смотри, вот у меня на груди висит крестик. Он не возник сам по себе. Его кто-то сделал. Верно? Дальше, наша церковь. Она тоже не возникла сами по себе, ее построил архитектор. Вон едет карета, кто-то ее сделал, твою одежду кто-то сшил. Теперь представь себе, что ты – чайка. Ты летишь в вышине и видишь землю, на ней реки и моря, леса и горы, на небе ты видишь солнце, луну и звезды – значит, это тоже кто-то все сделал? Мы верим, что и землю и небо сотворил Бог и вся наша жизнь подчиняется установленным Богом законам.
– Значит Бог – архитектор?
– Можно сказать и так. Когда подрастешь, узнаешь больше.
Она поддерживала женщин прихода и была рада вечером, когда выдавалась свободная минута, поболтать с соседкой миссис Беркли.
Еще мама рассказывала мне наши шотландские сказки: как портной сшил на кладбище штаны и получил за это кошель золота; как кот прыгнул в очаг, чтобы стать царем котов; как фея вручила бедному селянину волшебный порошок, с помощью которого он смог содержать жену и детей, излечивая крестьян от всех болезней, и сказку про ночных помощниц доброй хозяюшки.
Она научила меня читать и писать, и когда мне было шесть лет, привела меня в библиотеку. Кажется, сказки Братьев Гримм были первой моей книгой. Она была большого формата в толстой обложке с красивыми иллюстрациями. Сначала мама читала мне вслух, а я только рассматривал картинки. На них девочки были одеты в длинные до пола платья с передниками. Сверху платья были открыты, но расширялись книзу и полностью закрывали ноги.
Тогда я узнал, что такое «декольте». А мальчики на обложке носили короткие тесные штаны, чуть ниже колен, и странные туфли с бантиками.
Когда я прочитал маме вслух от начала до конца свою первую сказку – это была на одну страницу сказка Братьев Гримм «Горшочек каши», мама дала мне несколько пенсов, чтобы я пошел и купил себе что-нибудь. Потом Братьев Гримм вытеснил Андерсен. Я удивлялся похождениям осла, собаки, кота и петуха из «Бременских музыкантов» и жалел Дюймовочку, которую старая крыса хотела выдать замуж за крота.
Когда от меня отвернулась дочка фермера, предпочитая богатого мальчика из соседнего села, я жаловался матери. 
– Мама, как мне не везет.
– Наоборот, тебе очень повезло! Зачем тебе подружка, которой нельзя доверять? Ты найди себе такую, для которой ты будешь единственный на всю жизнь.
– Разве такие есть?
– Есть. Твоя мама.
– А Эйлин, она такая?
– Я ее мало знаю.
– Но ты сказала, что она мне не ровня. Почему?
– Это объяснить не просто. Она привыкла к другой жизни, к другой еде, ходит в другую школу. Ты ходишь пешком, а она разъезжает в карете, у нее есть  гувернантка, в ее дома много слуг, а мы все делаем сами. Ее отец может спросить у тебя наше генеалогическое древо, у нас его нет.
– Что это за древо?
– Предки. Твоя родословная. Я своих родителей не знаю, а отец о своих не рассказывает.
– Мама, она меня поцеловала.
– Я рада за тебя. Но, может быть, завтра она поцелует другого?
– Тома Айртона?
– А кто это?
– Сын свечного фабриканта. Она с ним помолвлена.
– Гарри, вот рядом с нами живет Джинни, дочка моей подруги миссис Беркли. Почему бы тебе не подружиться с ней? Она ведь приносит тебе булочки из пекарни, где работает ее мама.
– Мама, как ты не понимаешь! Не нужны мне ее булочки. Она не читала ни одной книги, а Эйлин знает на память всего Вальтер Скотта!
– Я тебя понимаю. Хочешь, я спеку тебе яблочный пирог?
Мама очень вкусно готовила. У нее в кухне стояла на полке большая поваренная книга, и я нередко видел, как поздно вечером при свече она перелистывает ее страницы и вкладывает закладки.
После смерти мамы я достал эту книгу и открыл ее на первой закладке, где оказался рецепт «Яйца по-шотландски». «Сварить яйца. В фарш добавить лук, чеснок, сухари, сырое яйцо, соль и перец. Хорошо перемешать. Из фарша сделать лепешку, на середину которой положить яйцо, и завернуть его в фарш. Пожарить со всех сторон. Подать яйца по-шотландски можно с овощами, с любым гарниром».
Я знал, где лежат у нас деньги, в третьем ящике кухонного стола. Но раньше ящик всегда был закрыт. После смерти мамы, папа показал мне, где лежит ключ. Я уже умел разжигать печь, знал, как греть чай, ходил в лавки и на рынок, и собирал овощи на нашем огороде.
Когда я угостил папу этим моим первым блюдом, он храбро все съел и похвалил меня за вкусный завтрак, хотя фарш был сыроват, яйца пересолены, а чеснок обжигал горло.
Потом к нам стала приходить готовить еду и помогать по хозяйству миссис Беркли, а через год после смерти мамы у меня появилась мачеха.

Глава 7 Эйлин

После смерти мамы я перестал петь в хоре, объяснив отцу, что у меня нет времени ходить на репетиции и учить новые псалмы. Когда он стал возражать, я сказал, что уже достаточно вырос, чтобы самому решать, что мне делать. На самом деле, я не хотел больше встречаться с Эйлин. Она мне не ровня. У моего папы нет свечной фабрики, я не умею танцевать, и мне больше не нужен хор.
А она по-прежнему не пропускала ни одной службы, и карета ждала ее у входа. Я садился за колонной на дальний ряд, вспоминал наше приключение в башне и украдкой любовался ее стройной фигуркой с уже заметными выпуклостями, что так волнуют мужчин, ее красивой головкой с лентами за спиной, за которые я так хотел дернуть, чтобы рассыпались по плечам ее рыжие кудри.
Постепенно новые дела и заботы вытеснили из головы мои бесплодные мечты, далеко ушло в прошлое, как сон, воспоминание о первом поцелуе, и я начал переводить взгляд на других девочек, надеясь, что излечился от этой болезни, которую взрослые называют любовью. Как я ошибся!
– Гарри, – окликнул меня знакомый голос, – куда ты пропал?
Она села рядом, и снова я увидел ее так близко. Эйлин выросла и похорошела, сердце мое сжалось, и я понял, что моя болезнь не прошла.
– Как ты поживаешь? Я слышала, умерла твоя мама. Почему ты перестал ходить в хор?
– У меня теперь нет времени.
– А я по тебе скучаю, давай снова посчитаем, сколько ступенек в вашей винтовой лестнице! Помнишь, как мы застряли в келье? Поговорим о Робинзоне Крузо и опять спустимся через окно. Ты тогда заглянул мне под юбку! И что ты  увидел? 
– Эйлин, у меня нет времени.
– Что ты заладил одно и то же. Я тебе уже не нравлюсь, и ты нашел другую? Ты перестал на меня обращать внимание. Почему?
– Ты помнишь спуск корабля?
– Когда ты неожиданно исчез? А я хотела тебя научить танцевать.
– Твоя мама сказала, что ты мне не пара и дала фунт стерлингов, чтобы я исчез.
– И ты взял?
– Нет.
– А если бы она предложила тебе сто фунтов, ты бы взял?
– Эйлин, что ты от меня хочешь?
– Как ты вырос! Я хочу, чтобы ты пришел ко мне на день рождения. В воскресенье в 10 утра.
– Зачем я тебе? У тебя есть Том Айртон. Он сын фабриканта. А я сын священника.
– Он такой скучный. Книжек он не читает. Но занимается борьбой. У него большое самомнение и вспыльчивый характер. Ты знаешь, о чем он мне рассказывает, когда мы гуляем в парке? О том, как он получит в наследство свечную фабрику. И подробно объясняет, как делают свечи. Теперь я уже знаю, что свечи делают из пчелиного воска, парафина или стеарина. Знаю, как в них вставляют фитиль. Он сказал, что у него есть идея делать поддельные свечи, они намного дешевле, хотя выглядят как настоящие. Он обещал, что когда мы поженимся, он построит дом, самый большой в Данди и будет носить меня на руках. А ты смог бы носить меня на руках?
– Если ты снимешь эти тяжелые башмаки.
– Снять сейчас?
Она нагнулась, делая вид, что собирается снять ботинки.
– Гарри, а ты кем хочешь быть?
– Капитаном.
– Ты начитался приключенческих книжек и решил открыть новую землю? Гарри, все земли уже открыты, и славы Христофора Колумба тебе не завоевать.
– Не в этом дело. Эйлин, ты знаешь, что у Шотландии нет независимости? Тысячу лет Шотландия была независима, а потом Англия подкупила нескольких чиновников, и они проголосовали за присоединение к Англии. Тогда Роберт Бёрнс написал: "Мы куплены и проданы за английское золото." И теперь мы входим в Английское королевство.
– А чем это плохо? Айртон очень доволен, что мы с англичанами заодно, они покупают свечки его отца, а мой папа делает для Англии корабли.
– Но многие шотландцы мечтают о независимости и хотели бы основать большую шотландскую колонию на одном из островов Тихого океана по примеру Соединенных Штатов Америки. Мне это объяснил отец. Я буду искать такой остров и найду его.
– Мистер Колумб, ты – неисправимый романтик. Спустить с небес на землю.
– Как твой Том Айртон?
– Во-первых, он не мой. А во-вторых, он спрашивал о тебе. Я сказала, что мы поем вместе в хоре и знаешь что сделал? Он пытался записаться в наш хор! Только регент его не взял, сказал, что у него нет слуха. Что значит, нет слуха? Ну, это когда медведь на ухо наступил. Гарри, меня ждет карета, ты придешь?
Я уже хотел сказать нет, но она, оглянувшись по сторонам, быстро обняла меня и поцеловала. А может просто лизнула щеку. Она уже пользуется духами, подумал я, как взрослая.
– Ты не можешь сказать нет. Скажи да.
– При одном условии.
– Каком.
– Я хочу дернуть ленточку, что у тебя за спиной.
– Дерни.
Дрожащей рукой я дернул за ленточку, узел на ее голове развязался и рыжий водопад упал на плечи.
Она улыбнулась и поправила волосы.
– Значит, да?
– Да
– Вот пригласительный билет. Гарри, я уже научилась фехтованию. Если ты меня обманешь, я вызову тебя на дуэль.
Она засмеялась и побежала к своей карете, а я остался стоять как вкопанный. Зачем я сказал да? Что ей подарю? Что скажет ее мама?

Глава 8 День рождения

Я раньше никогда не был в таком богатом доме. Попасть в особняк можно было через двустворчатые ворота, изготовленные из металлических прутьев, выкрашенных в красивый коричневый цвет. Я показал охраннику пригласительный билет и вошел во двор. Главный вход в здание находится в самом центре фасада, между двумя античными колоннами.
Эйлин ждала меня у входа.
В светло-сером платье, кружевном чепце и нарядном фартучке она выглядела по-домашнему уютно. Тому Айртону достанется неплохая жена, подумал я.
– Доброе утро! Что я пришел первый?
– На самом деле гости начнут собираться в одиннадцать.
– Тогда почему ты мне сказала придти в десять?
– Чтобы мы побыли вдвоем. Ты недоволен? Я хочу тебе показать наш дом. Правда, у нас нет ни башни, ни винтовой лестницы, но наш дом, надеюсь, тебе понравится.
Дом действительно был красив. Главный вход с резными деревянными дверями украшали держатели для факелов, прихожая освещалась солнцем через окна в потолке, стены комнат были расписаны известными художниками, а  потолок украшен красивой лепкой знаменитых скульпторов.
– Это наша гостиная, она еще не оформлена до конца, папа заказал интерьер самому Уильяму Берну. У камина будут поддерживать свод две греческие богини. А это – картина Хогарта «Несчастный поэт». Видишь, жена штопает его одежду, молочница требует отдать долги, а сам поэт мечтает о славе и ждет, когда его посетит муза! Ты пишешь стихи?
- Нет.
- Слава Богу! Замуж за поэта я бы не вышла никогда. Здесь библиотека. Большинство книг по судостроению. А на этой полке мои книги.
– Как много!
– Если ты будешь себя хорошо вести, дам почитать.
– А что значит хорошо себя вести?
– Не будешь исчезать, и не будешь заглядывать под юбку. В наш обеденный зал, иногда приходят до пятидесяти гостей и всем места хватает. Сегодня будет человек двадцать. В этом буфете саксонский фарфор. Посмотри на картину «Маяк Белл Рок», волны выше нашего дома. Какой страх! Ты по-прежнему хочешь быть капитаном? Вот комната для молитв, обрати внимание на роспись стен, на них фрески на религиозные сюжеты. Дальше спальня, видишь картину Питера Лели – «Девочка с попугаем», это оригинал. Папин кабинет и бильярдную мы пропустим, там воняет табаком. Кухню – тоже, там сейчас моя мама следит за приготовлением еды. Дальше зимний сад, там мы посидим, и ты расскажешь мне о себе. Твоя мама умела писать и читать?
– Моя мама меня научила грамоте. Она писала для папы проповеди.
– А почему ты в семье один?
– Эйлин, а кем ты хочешь быть?
– Послушной верующей женой. Ты знаешь, что такое три «К»? Это по-немецки церковь, кухня, и дети. У меня будет шесть детей. Нет, восемь. Гарри, это я нарисовала тебе жену, которой я никогда не буду. Зря, что ли я научилась фехтовать? Я надену мужскую форму и запишусь в иностранный легион. А может я стану женой капитана и буду стоять рядом с ним на капитанском мостике.
– Вот этого никогда не будет.
– Я не стану женой капитана?
– Ты не будешь стоять на мостике, женщина на корабле – к несчастью.
– А вот ты и ошибся. Знаменитая пиратка Энн Бонни плавала с мужем и успешно грабила испанские корабли. Она вела себя как мужчина и могла ничуть не хуже матросов хлестать ром, ругаться и драться. А ее подруга Мэри Рид…
– Эйлин, вон идет твоя мама.
– Встань и поздоровайся. Мама, это – Гарри, сын нашего священника, я пела с ним в хоре.
– Я знаю, – Миссис Макдональд смерила меня взглядом и покачала головой, – идите в гостиную. Эйлин, начали собираться гости, и тебя ищет Том Айртон.
Когда она ушла, я сказал:
– Эйлин, вот возьми мой подарок. Это носки, последнее, что связала моя мама, они их не успела надеть. Для твоих ножек они как раз.
– Какие хорошенькие! Что это вышито на них, какой-то цветок?
– Это чертополох, символ Шотландии. Знаешь почему? На Шотландию напали враги, они хотели ночью незаметно подкрасться к городу и, чтобы не шуметь, сняли ботинки и шли босыми. Потом кто-то наступил на чертополох, укололся и закричал от боли. В городе проснулись, и атака была успешно отбита.
– Какой ты умный! Спасибо, когда гости разойдутся, я надену твой подарок, и мы пойдем гулять.
За праздничным столом гости говорили тосты, вручали Эйлин подарки и сладости. А Том Айртон преподнес большой букет цветов, неужели сам догадался? Наверное, кто-то подсказал. Я ведь тоже мог.
Отец Эйлин ругал «Земельную лигу», выступавшую против вырубок леса. Скоро не из чего будет строить мачты, пожаловался он. А отец Тома был против сепаратизма, кому я буду продавать свечи?
Большой спор вызвала эмиграция шотландцев в северную Америку и канадскую провинцию Новая Шотландия. 
– Пусть уезжают, – заметила Миссис Айртон, – я бы им дала деньги на билеты, будет меньше нищих и попрошаек.
Потом принесли грог, все оживились и даже спели хором неофициальный гимн «Шотландия, которая у нас есть», а Эйлин аккомпанировала на пианино, и потом сыграла несколько мне неизвестных пьес. Гости похлопали, особенно старался Том, а я впервые пожалел, что не разбираюсь в музыке.
Когда гости стали расходиться к Эйлин подошел Том и предложил погулять. Эйлин потянула меня за руку, и мы вышли втроем. На улице Том подошел ко мне.
– А ты чего увязался? – зло сказал он и ударил меня кулаком в нос.
Пока мы дрались, Эйлин стояла в стороне и ждала. Том был сильнее и, закрыв рукой окровавленный нос, я ушел. Что лучше для того, чтобы исчезнуть, фунт стерлингов или разбитый нос?
Я с трудом дождался следующего воскресенья, чтобы высказать Эйлин все, что я о ней думаю, но она не пришла. Вместо нее пела соло другая девочка. На мой вопрос регент сообщил, что, к его большому сожалению, она больше петь в хоре не будет, ей запретили родители.
А потом умер отец и все пошло кувырком.

Глава 9 Смерть отца

Это случилось 21 апреля 1844 года после церковного обряда венчания.
Красивый молодой капитан Артур Беннет в костюме с золотыми нашивками и стройная белокурая девушка в белом платье, оба с горящими свечками в руках, выслушали благословление отца и, когда он объявил их мужем и женой, поцеловались. При этом невеста уронила свечку, и вспыхнул край ее подола. Она вскрикнула, отец растерялся, а я был ближе всех и бросил на огонь мою куртку. Так меня научила мама, если в кухне начнется пожар. Подол погас, и все окончилось благополучно. Капитан пожал мне руку, дал деньги на новую куртку, спросил, как меня зовут, и пообещал в будущем, если я захочу, взять юнгой на свой корабль, а невеста прижала меня к груди и поцеловала.
Напрасно я искал в хоре Эйлин, ее не было. Увижу ли я ее когда-нибудь?
Я представил себе, как иду по улице, и встречаю ее. Эйлин – располневшая жена Тома Айртона, степенно движется в сопровождении трех малышей, няни и болонки. Я здороваюсь, она меня не узнала и не повернула головы. А потом оглянулась, наверное, вспомнила. Теперь ей уже не подняться по нашей винтовой лестнице.
Или в нашу церковь приходит молодой красивый офицер в мундире с эполетами, в котором я с трудом узнаю Эйлин.
Что за чепуха лезет в голову.
Отец выглядел неважно, во время благословления молодых делал паузы, видимо, ему не хватало воздуха, а, спускаясь с алтаря, держался за поручни.
После смерти мамы он сильно сдал. Начал быстро седеть, перестал смеяться, когда что-то говорил, неожиданно задумывался и терял нить разговора, а при ходьбе стал горбиться и прихрамывать.
После службы я ушел к себе, чтобы переодеться и собрать снасти для рыбалки, о чем вчера договорился с Бобом Лирсом. Подошла миссис Беркли и сказала:
– Тебя зовет отец. Он в спальне.
– Что-то срочное?
– Там узнаешь, – и, помолчав, добавила, – он очень плох.
Отец лежал в постели, чего никогда днем не делал.
– Гарри, – пауза, – я чувствую, что меня зовет Господь, – пауза, – может там не хватает священников, и я ему понравился?
Он хотел улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса.
– Дай руку.
Я дал ему руку, которую он попытался пожать.
– Я знаю, после смерти матери тебе было нелегко, – пауза, – а сейчас будет еще труднее. Тебя ждут большие перемены. У меня тоже было нелегкое детство, но я выдержал. Выдержишь и ты. Гарри, я не знаю, кем ты станешь, может быть то же священником? И будешь проводить службы в нашей церкви? Я бы этого хотел. Но одного желания мало, нужно призвание. Быть пастырем не просто. Нужно избегать соблазнов и выбрать нужную веру. Я выбрал англиканскую веру, в ней много достоинств.
– Папа, я знаю.
– Не перебивай меня. Главное, мы сами находим путь к Богу, и Римский папа нам не указ. Мы можем проводить службы на нашем родном языке. Протестанты выстояли в борьбе с католиками, ты, наверное, слышал про Варфоломеевскую ночь.
– Папа, я не буду священником. У меня нет призвания. Я люблю море.
– Тогда есть еще одно богоугодное дело, о котором я тебе уже говорил: свобода Шотландии. Англичане давят нас налогами, поэтому мы беднее их. Они навязывают свои законы и свой язык. Ты знаешь, сколько шотландцев заседает в Английском сенате?
– Нет.
– Только двое. Мы не можем даже принимать нужные нам законы и влиять на свою судьбу. Она обращаются с нами, как с детьми. Когда дети маленькие, они живут с родителями, слушаются их и делают, что им велят. Потом они вырастают и уходят. Мы, шотландцы, уже выросли! Нам не нужна их королева. Храни нашу веру и не поддавайся искушениям. Найди для шотландцев обетованную землю, пусть даже в Тихом Океане. Бог поможет тебе, я там за тебя помолюсь.
– Отец, не торопись, ты знаешь, в гости к Богу не бывает опозданий.
– Нет, мой час пришел. Когда ты будешь искать себе жену, не гонись за богатством. Деньги приходят и уходят, а любовь вечна. Мне рассказывала твоя мама про Эйлин. Хочу верить, что она тебе нравится не потому, что ее отец владелец верфи. И последнее. На столике лежит ключ от кельи, что на верху башни. Скоро здесь появится новый священник. Ты сходи туда, забери все мои бумаги, дневники и записки. На стене ты увидишь эфес с верхним куском поломанной шпаги, это – наша фамильная реликвия, береги ее. Я раньше говорил тебе, что вырос в приюте, это – неправда. Я был хорошим поэтом, но плохо владел шпагой. Увы, во время восстания Якобитов весь наш фамильный архив пропал, но ты докажешь свое происхождение и станешь наследником, если найдешь нижний конец этой шпаги, оба конца принесешь нашему адвокату сэру Макомберу и назовешь пароль. Гарри, тебя ждут большие перемены. Прощай.
– Отец, а какой пароль?
Он убрал руку и закрыл глаза.
Я выбежал в кухню, где мачеха, как ни в чем не бывало, готовила еду.
– Миссис Беркли, сделайте что-нибудь, позовите доктора.
– Иди и занимайся своим делом.
Во время отпевания в церкви я увидел Эйлин. Она приехала, чтобы выразить мне свое сочувствие. Эйлин обняла меня и сказала:
– Гарри, помни, что в Данди у тебя есть верный друг. Если мачеха будет тебя обижать, я упрошу отца дать тебе работу на его верфи, и ты от нее уйдешь. У меня есть немного денег, вот возьми.
Деньги я взял.
– Спасибо, я их верну тебе при первой возможности.
Отца похоронили рядом с матерью, и поставили скромную табличку: «Роберт Грант. 1800-1844. Покойся с миром». Мачеха сказала, что на памятник у нее денег нет. 
– Гарри, – после поминок сказала мачеха, – я была у адвоката и видела завещание твоего отца. Он ничего мне не оставил. Все его движимое имущество – ваша собака, недвижимое – его старое барахло в шкафу, а счетом в банке и не пахнет. Ты уже вырос и способен сам зарабатывать себе на жизнь. Я написала письмо брату, он работает дворецким в замке аристократов. Он скоро приедет, заберет тебя и найдет там для тебя работу.

Глава 10 Мальчик для поручений

Старшего брата мачехи, дворецкого, звали Ирвин. Это был хорошо одетый и уверенный в себе человек средних лет. Видимо, в замке он командовал прислугой и, приехав, сразу начал указывать мачехе, как дешевле похоронить моего отца, где лучше распродать его имущество, и как сделать, чтобы будущий пастор оставил ей комнату в церковном доме, где мы жили. Меня он сначала просто не замечал, но, в конце концов, проходя мимо, спросил:
– Ты кто?
– Гарри, сын священника.
– Пасынок, что ли?
Я не любил этого слова и, молча, кивнул.
– А что ты сейчас делаешь?
– Мне поручил отец забрать его вещи из кельи.
– Где эта келья?
– На верху башни.
– Ну-ка, покажи
И он отправился со мной наверх.
В келье осмотрелся и стал командовать.
– Эти бумаги твоего отца? Дневники, записки. Никому не нужный мусор. Они тебе нужны? Забирай. Картина Святой Екатерины чья? Твоего отца?
– Да, он сам нарисовал.
– Неплохая вещь, я ее возьму с собой, мой хозяин даст за нее хорошие деньги. А эти молитвенники? Церковное имущество? Хорошо, пусть остаются. А подсвечники? Хорошо, пусть остаются. Ты – не глупый малый, мы сегодня с тобой отметим кончину твоего дорого папы и найдем общий язык. Гарри, ты знаешь, что миссис Беркли попросила меня найти для тебя работу в моем замке?
– Какую работу?
– Гарри, ей тебя прокормить не по силам, ты уже можешь сам зарабатывать деньги. А нам в замке нужен мальчик для поручений. Работа легкая: утром надо почистить подсвечники и натереть обувь господ. Что еще? Подметешь полы, затопишь печь, заправишь керосиновые лампы. Будешь проверять почтовый ящик, и относить хозяину корреспонденцию. Есть будешь с прислугой, я тоже не ем с хозяином, но кормят сытно и вкусно. А если будешь помогать кухарке, то вкусные вещи не будут бегать от тебя! В выходные сможешь отдыхать, увидишь интересные места, в замке есть красивые служанки, я подберу тебе пару. И конечно, у тебя начнут водиться деньги.
– Где я буду жить?
– В замке вместе с прислугой. Но комната – теплая, постель – мягкая, в общем, райская жизнь. Я сам прошел этот путь, пока стал дворецким. Я тебя буду тренировать и когда уйду на пенсию, буду рекомендовать на эту должность тебя.
– А кто хозяин замка?
– Представь себе, твой однофамилец, генерал Грант! В Шотландии этих Грантов куры не клюют. Вот как тебе повезло, будешь меня благодарить по гроб жизни.
Все свои вещи, что я не смог взять с собой, были уложены в отцовский сундук, туда же я положил эфес шпаги, что висел в келье отца и его бумаги. Оказывается, отец писал стихи. Сверху лежала «Ода к Лилит». Мою мать звали Мария. Новый пастор разрешил мне поставить сундук в церковную кладовую. Ночью мне не спалось. Я встал и подошел к окну. Яркая луна освещала спящие улицы с пунктирами газовых фонарей. Завтра я этого не увижу. И, может, не увижу больше никогда.
Утром я решил попрощаться с Эйлин, но к ней в дом зайти не решился. Пришел на ее улицу и стоял за деревьями недалеко от входа, ожидая, пока она выйдет. Она, нарядно одетая и красиво завитая, вышла с подругой, и они, оживленно болтая, направились в соседний парк. Сзади у нее по-прежнему висели ленты, и я опять представил себе, как рассыпятся по плечам ее рыжие волосы, если я дерну за ленту. Теперь это буду делать не я, а Том Айртон.
Я дождался, когда они скроются за поворотом и, повесив голову, поплелся домой. Зачем ей мальчик для поручений, который будет чистить подсвечники, и натирать обувь господ? Что за жизнь я могу ей предложить?
– Где ты был, – недовольно спросил дворецкий, – мы чуть не опоздали на пароход.
– Попрощался со школой, – солгал я.
Я уже знал: в будущем мне придется много лгать.
Я не буду капитаном и не открою новую землю.
Нас провожала миссис Беркли. Я стоял на палубе, пока не исчезли городские постройки, потом растворилась в тумане башня нашей церкви Святой Екатерины, и последним исчез маяк.
Сбылось предсказание отца: меня ждут большие перемены.

Глава 11 Вальпургиева Ночь

30 апреля 1844 года в замке Грантов отмечали Вальпургиеву Ночь. Согласно преданию, в этот день на шабаш собираются ведьмы и нечистая сила, которые веселятся и совершают магические обряды. Вечером в парке камней  разожгут костер с молитвами о скорейшем приходе весны. В эту ночь я впервые участвовал в таком событии. Я собирал хворост для костра, косил траву, которая по поверью в эту ночь становится целебной и обретает чудесную силу, помогал накрыть столы с угощением.
Меня усадили за стол прислуги рядом с младшей горничной, которая сразу же налила мне вино и стала подкладывать закуски.
– Ты новенький, дворецкий велел мне сесть рядом с тобой. Меня зовут Анита. Я тебе нравлюсь? Тебе повезло, ты попал в хорошие руки. Я побилась об заклад со старшей горничной, что ты – девственник. Это легко исправить. Сейчас я посмотрю свой календарь. О, как раз сегодня у меня свободная ночь, моя комната 203-я на втором этаже в Северном крыле. Придешь сразу после двенадцати, и всю ночь я твоя. Понял? Не пожалеешь.
– А какое крыло Северное?
– Не ошибешься. Южное крыло всегда заперто, а ключ у дворецкого. Я подсмотрела, где он прячет ключ, и там уже побывала. Мы как-нибудь сходим с тобой, я тебе покажу кое-что интересное. Там появляется привидение убитого брата.
– Анита, а почему те двое бьются на шпагах на скале, что они не поделили?
– Это просто традиционное представление, повторяющее дуэль, которая была почти сто лет назад, когда старший брат Джеймс Грант на дуэли убил младшего Роберта. Потом он раскаялся, а тела младшего брата так и не нашли, он упал со скалы и, наверное, сразу вознесся на небо. О, смотри, выбрали королеву ночи. Это – леди Анна, сейчас она бросит в костер соломенное чучело ведьмы. Ее отец ушел воевать и не вернулся, а мать, актриса, бросила дочку на попечение дедушки и бабушки. Леди Анна добрая и никогда не ругает слуг, а найти себе пару не может. Боюсь, она так и умрет старой девой. А по мне, лучше поздно, чем никому!
На башне замка грянула пушка, вспыхнул костер, мужчины подняли бокалы с виски, а женщины чокнулись сидром, все запели народные песни и стали танцевали вокруг костра.
– Гарри, почему ты не пьешь? Не хочешь? Тогда отдай твою порцию мне. Будь здоров! Сразу после двенадцати, комната 203. Запомнил?
Дворецкий все за меня решил, и пару мне уже выбрал, наверное, я тут не задержусь. Мне выделили комнату на первом этаже, в ней уже жил конюх, который немедленно посвятил меня в секреты своей работы. Он должен мыть хозяйских лошадей, кормить их, расчесывать, следить за состоянием здоровья, и, при надобности, вызывать ветеринарного врача.
– Ты умеешь ездить верхом?
– Нет.
– Завтра поможешь мне почистить конюшню и принести в нее сено, и я тебя начну учить обращаться с лошадьми. У меня есть очень добрая и послушная кобыла, она тебе подойдет.
Конюх быстро захрапел, и после того, как часы на башне пробили двенадцать, я отправился на второй этаж.
– Как тебе Анита? Она уже включила тебя в свой календарь? – засмеялся при встрече дворецкий. – Я сказал, что тебе повезет.
С хозяевами замка я общался редко.
Бабушка леди Анны однажды попросила меня принести тазик с горячей водой.
– Я немного простыла, и хочу попарить ноги, если тебе нетрудно.
А когда я принес леди Анне вычищенные ее туфельки, я увидел ее библиотеку и спросил можно ли брать у нее книги.
– Конечно, можно. Я буду только рада. Здесь в замке редко читают.
Вечером меня иногда звали в спальню хозяина, генерала Гранта, деда Анны. Он курит трубку и, выпивши, с горящей трубкой во рту ложится в постель. Я должен находиться в его спальне, пока хозяин заснет, и трубка выпадет из его рта. Ее надо сразу поднять и загасить, чтобы не было пожара.
Постепенно я усвоил неспешный ритм жизни замка. Изучил свои обязанности и каждый месяц получал небольшие деньги от дворецкого.

Глава 12 Морская почта

Через какое-то время Анита сдержала свое слово, и в воскресенье, когда хозяева уехали в гости к соседям, а дворецкий отправился в город за покупками, она достала ключи, и мы вошли в Южное крыло замка, встретившее нас тишиной, возней мышей и затхлым запахом нежилого помещения.
– Это крыло принадлежит младшему брату Роберту, – объяснила Анита. – в замке считают, что он погиб, но тела не нашли, и поэтому он числится пропавшим без вести. Из-за его гибели на замок наложено проклятие. Вскоре, после дуэли старший брат Джеймс уехал на войну и погиб, его жена, актриса, не могла никак родить, и леди Анна появилась на свет после кесарева сечение. Что это значит? Тебе еще рано это знать. За прошедшие годы были в замке и пожары, и наводнения. При мне уже было землетрясение, когда провалилась крыша. Пошел дождь, и мы бегали по комнатам и расставляли миски и тазики, а в замке знаешь сколько комнат? Шестьдесят две комнаты! Я уже тебе говорила, леди Анна до сих пор старая дева. Так действует проклятие.
И знаешь, когда проклятие будет снято? Зайдем сюда, это кабинет младшего брата. Здесь висят дорогие картины, и портреты предков. Это – старший брат. Красивый, правда? Мне показалось, что ты на него чем-то похож. Ты ведь тоже Грант? Тут старинный фарфор, какие-то медали. Если хочешь, можешь что-то взять, все равно, никто не узнает. Я нашла в ящике стола кошелек с деньгами. Эти зеленые обои давно пора менять. Все покрылось пылью и паутиной, только одна вещь не стареет, вон висит на стене.
Это – нижний обломок шпаги младшего брата. Он сверкает, как новенький. А верхний обломок, где эфес, младший брат унес с собой на небо. Старое поверье гласит, когда снова соединяться эти две части шпаги, проклятие с семьи Грантов будет снято и Южное крыло обретет хозяина. Пошли дальше. Это его библиотека. Здесь стоят книги столетней давности. А на столе всякие записки, бедный Роберт писал стихи. Ты не пишешь стихи?
– Нет.
– Наверное, ты нигде не учился. А я умею писать и читать, и даже считать до ста, иначе меня сюда бы не взяли. Я тебя научу, ты мне нравишься. Когда мы немного подрастем, уйдем отсюда, у меня есть небольшие сбережения. И ты не трать, что тебе дает дворецкий, мы откроем свое дело. Я умею красиво вязать и шить. Ты раньше жил в Данди? Это большой город? Мы можем поехать туда. У тебя были друзья и девушка? Наверное, какая-то недотрога. Ты до меня с кем-нибудь целовался?
Я слушал веселую болтовню горничной и думал о другом. Верхний конец шпаги с эфесом младший брат не унес на небо. Эфес висел долгие годы в башне в церковной келье отца и сейчас лежит в моем сундуке. А нижний конец висит в кабинете младшего брата. Сойдутся эти две части? Может мне суждено раскрыть тайну и снять проклятие с клана Грантов?
Когда я попытался заговорить со стариком генералом о проклятье, наложенном на замок, он прервал меня на полуслове и послал в кладовую за табаком.
Замок очень большой и дел много, но выбрав время, я поднялся на башню, подсчитав ступеньки, сто девяносто две. Из решетчатого окна можно было увидеть залив Ферт-оф-Тей. Почему я не взял с собой подарок отца – подзорную трубу? Я вглядывался вдаль и видел, как на парусных шхунах матросы ловко взбирались наверх по веревочным лестницам, ветер раздувал белоснежные паруса, и мечта о морских путешествиях вновь овладела мной.
Ночью мне приснился сон.
Я пою в нашем церковном хоре во время венчания. Отец уже приготовил два венца и ждет молодых. В проходе появляется в парадном сюртуке Том Айртон с одетой в белое платье невестой. Она плачет и упирается, но жених силой подводит ее к алтарю. Она поднимает залитое слезами лицо, и я узнаю Эйлин. Отец, кричу я, остановись! Солнечный луч пробивается через окно, касается белого платья невесты, оно вспыхивает как костер. И я просыпаюсь.
Надо что-то сделать. Адреса Эйлин я не знаю.
Я где-то читал, что знаменитый мореплаватель Христофор Колумб отправлял испанской королеве Изабелле письма, бросая их в бутылках в море. Хотя далеко не все послания Колумба были выловлены из океана, часть из них все же действительно достигла адресата. И Колумб был не единственным, кто пользовался морской почтой.
В воскресенье я нашел в кладовке бутылку в виде рыбы, запечатал, добрался до пристани и бросил в море. В ней лежала записка.
«Девочка в белом платье, с которой мы вместе пели в церковном хоре и насчитали 239 ступенек винтовой лестницы! Потерпи немного, и твоя мечта стоять на капитанском мостике сбудется. Твой друг, который не пишет стихов, как поэт на картине Хогарта».
Я постоял, пока течение унесло бутылку, и она пропала из виду.

Глава 13 Королева Виктория

Примерно через год после моего прибытия в замок Грантов, стало известно, что королева Виктория намерена посетить Шотландию. После поездки по южным округам, она отправилась на Север, где в горной Шотландии посещала замки  влиятельных аристократов, и вскоре ворота нашего замка открылись для ее  позолоченной кареты.
Перед этим в замке был большой переполох, дворецкий сбился с ног, организуя встречу молодой правительницы и ее мужа. Встречающие мужчины получили традиционную шотландскую одежду, куда входили килты – юбки, которые одевали только по большим праздникам. Оркестр волынщиков, репетировал гимн Великобритании, готовились любимые блюда Виктории, и отрабатывался церемониал встречи.
Королеву кроме мужа сопровождал лорд Мельбурн, который опекал молодую правительницу, обучая ее этикету, правилам и традициям королевской семьи и врач сэр Джон Хемптон.
Я  протолкнулся поближе, чтобы посмотреть на королеву вблизи, выдастся ли когда-нибудь еще подобный случай? Она была просто одета, ее пышная зеленая юбка касалась земли, но лицо мне не показалась красивым, хотя молодость, а ей было всего двадцать шесть, и косметика делали свое дело. 
Когда королева выходила из кареты, она оступилась и уронила сумочку, и первым, кто подхватил сумочку и подал ее королеве, оказался я.
Ее провели в приготовленные покои, а утром сэр Джон Хемптон сообщил, что королева хочет видеть мальчика, что подал ей сумочку.
  – Я хочу тебя поблагодарить, – сказала она и улыбнулась светло-карими глазами, –  как тебя зовут?
Улыбка преобразила ее лицо, как я ошибся!
– Гарри Грант.
– Ты разговариваешь с королевой, – вмешался сэр Джон Хемптон, – ты должен добавить: Ваше величество.
– Гарри Грант, Ваше величество.
– Это знаменитая фамилия, – сказала королева, – носи ее с гордостью. Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?
– Капитаном, Ваше величество!
– Достойная профессия. Именно наши славные капитаны сделали Англию владычицей морей и империей, в которой никогда не заходит солнце! Я думаю, Лорд Мельбурн, поможет этому молодому человеку стать капитаном.
Королева выразила желание видеть меня за своим столом, уставленным изысканными шотландскими блюдами, где она беседовала с хозяином замка, его женой и дочерью о нуждах Шотландцев.
– А ты, Гарри, – обратилась она ко мне, – куда ты хотел бы отправиться в свой первый рейс, когда станешь капитаном?
– Я хотел бы посетить места, где когда-то были основаны шотландские колонии, ваше величество. Об этом просил меня отец. Живут ли там их потомки, говорят ли гэльском языке, помнят ли обычаи, религию и культуру Шотландии?
– А зачем так долго ждать? Мы можем уже сейчас такую экспедицию организовать, как лорд Мельбурн?
– Можем, ваше величество. И включим в эту экспедицию члена Географического общества Лондона, хорошо знающего все эти места.
Королева пригласила Мистера, Миссис и Мисс Грант приехать в Эдинбург, где будет большой бал. Когда карета с сопровождающими ее всадниками покинула замок, ко мне подошел дворецкий.
– А я в тебе не ошибся, ты далеко пойдешь. Надеюсь, ты не забудешь, того, кто привел тебя в этот замок? 
Вскоре Гранты отбыли в Эдинбург, у меня стало больше свободного времени, и я решил снова прогуляться по Южному крылу замка, так как уже знал, где лежит ключ. Я опять походил по пустым комнатам, посмотрел библиотеку и выбрал почитать книгу капитана Дампира "Новое путешествие вокруг света". Заглянул в кабинет Уильяма, чтобы внимательнее рассмотреть висевшую на стене нижнюю половинку сломанной шпаги. Да, это тот самый конец шпаги, о котором говорил отец. Он сказал, что, если я найду нижний конец, с этими двумя обломками надо зайти к нашему адвокату.
Надо ехать в Данди.
Мне пришлось выдержать тяжелый разговор с помощником дворецкого, который в отъезде мне решительно отказал. Но в ближайший выходной я на отложенные деньги купил место в кэбе и с нижним куском шпаги через день был в Данди.
Осторожно, через заднюю дверь я вошел в церковь. Все службы кончились, и новый священник прибирал алтарь. Я поздоровался, и он меня вспомнил.
– Ты пришел за своими вещами?
– Мне надо кое-что взять.
Я с волнением открыл сундук, эфес, завернутый в старые вещи, был на месте.
С обеими частями шпаги я пришел к адвокату сэру Макомберу.
Адвокат приветливо встретил меня и спросил:
– Чем могу служить?
Я положил на его стол оба куска шпаги.
– Мистер Макомбер, мой отец, священник, Роберт Грант, перед смертью завещал мне принести и показать вам эти две части шпаги.
Он посмотрел мои документы и соединил два конца шпаги. Они точно сошлись.
– Поздравляю, – сказал адвокат, – у меня лежит завещание генерала Уолтера Гранта, видимо, тебя ждет наследство и семейный титул барона. Похоже, он – твой дед.
Он еще раз просмотрел завещание.
– Но тут есть еще одно условие. В завещании сказано, что наследник должен назвать пароль.
– Какой пароль?
– Это – девиз, который твой отец сказал своему старшему брату в ночь перед дуэлью. Ты знаешь этот девиз? Забыл? Тогда возьми эти части шпаги и береги их, а когда вспомнишь девиз, милости просим, приходи за наследством.
Девиз? Помнил ли его отец? Но остался его дневник и какие-то записи. Надо их просмотреть. Нужно время. Я вернулся в церковь и обе половинки шпаги заняли свое место в сундуке.
Глава 14 Пути господни неисповедимы

Как мне не хотелось возвращаться в замок. Как я привык к этому городу. Я заглянул в школу, решил увидеть школьных друзей.
Боб Лирс по-прежнему сидел в библиотеке, обложившись книгами, и что-то писал, он хочет стать писателем.
– Боб, отложи свои книги, пойдем к Джо Беллу и отметим мой отъезд.
– Джо нет в городе, он бросил школу и завербовался во флот. А чем занят ты?
– Мне нашли работу в замке барона Гранта.
– В замке? Ты общаешься с аристократами? Заведи там роман, и я его использую для своей книги.
Не зайти ли мне к Эллин?
Эйлин была дома и, увидев меня, просияла.
– Гарри, я думала, ты пропал навсегда и решил сделать меня старой девой.
– А как же Том Айртон?
– Я ему отказала. Я не хочу быть женой фабриканта свечек. Я хочу быть женой капитана. Так я ему и сказала. Ты знаешь, что он сделал? Ушел из дома и завербовался на какое-то судно. Ты обо мне еще услышишь, сказал он.
– Отказала? Значит, ты получила мою бутылку?
– Нет. Какую бутылку?
– Я бросил ее с запиской около замка в залив. Как Христофор Колумб.
– Ты смешной! Знаешь, какой шанс был у меня найти эту бутылку? А что ты написал?
– Вот найдешь бутылку, узнаешь!
– Я теперь буду каждый день ходить на берег. А что ты делаешь в замке?
– Расскажу потом. Эйлин, я видел королеву Викторию! Она говорила со мной, и сказала, что поможет мне стать капитаном.
– Ты пришел проститься, уходишь в море?
– Пока нет. Эйлин, если бы ты знала, как я рад тебя видеть!
– И я! Давай полезем еще раз в ту церковную башню! Как нам было хорошо!
Я обнял ее и наши губы встретились.
Это уже не был поцелуй детей.
Попрощавшись, я пришел на берег залива, где стоял у пристани большой трехмачтовый бриг, и я узнал его! Эта была та же  «Британия», спуск которой я видел. Я вспомнил, как не разбилась бутылка шампанского, и старый матрос сказал, что у этого корабля будет незавидный конец. Его предсказание не сбылось, вот он стоит у причала, сверкая белыми парусами. Я с завистью смотрел на матросов, моющих палубу, разве я не мог бы это делать? Сколько полов я перемыл в замке!
– Гарри, – услышал я чей-то голос, – ты хочешь отправиться в плавание!
Это был капитан Беннет, что венчался в нашей церкви, и я потушил платье его невесты.
– Это ведь ты спас мою невесту. Она это вспоминает до сих пор!
Я тогда обещал взять тебя юнгой. У меня как раз есть свободное место, и я могу свое слово сдержать! Сколько тебе лет? Тебя отпустят родители?
– Мне четырнадцать. А родителей уже нет.
– Я тебе сочувствую, я тоже рано остался без родителей. Так что ты решаешь? Да или нет?
– Да!
– Тогда иди за мной.
По шатким мосткам мы поднялись на палубу.
– Джо, – окликнул капитан ближайшего матроса, – этого парня зовут Гарри Грант, он будет юнгой на нашем корабле. Покажи ему свободный гамак, запиши на довольствие, выдай форму и возьми над ним шефство. Расскажешь ему об обязанностях юнги.
– Есть, капитан!
Мы сразу узнали друг друга! Мой школьный приятель, сын фонарщика Джо Белл вырос и возмужал, похоже, морская служба пошла ему на пользу. Теперь он будет меня учить морскому делу. Значит, на судне будет у меня, по крайней мере, один друг.
Капитан Беннет потрепал меня по голове,
– Можешь сбегать за своими вещами.
– У меня нет вещей, можно я останусь?
– Мы завтра снимаемся с якоря, ты хочешь с кем-нибудь проститься?
– Мне не с кем прощаться.
– Тогда иди за Джо, он опытный моряк, тоже начинал с юнги и многому сможет тебя научить. Год-два будешь юнгой, если окажется, что тебе понравится морская служба, я возьмусь учить тебя лоции.
Так я неожиданно оказался на «Британии», вот уж пути Господни неисповедимы, как говаривал мой отец.
Вечером, лежа на гамаках, мы с Джо тихо беседовали, пока кто-то из матросов недовольно попросил:
– Парни, еще наговоритесь, давайте спать.
Засыпая, я подумал: сколько событий должно было произойти, чтобы я в нужное время появился в нужном месте! Смерть отца – мачеха – дворецкий – замок Грантов. Что там подумают обо мне? Мало кто и вспомнит. Разве что Анита вычеркнет меня из своего графика, освободив ночь в комнате 203 для нового счастливчика.
Потом было Южное крыло – нижний обломок шпаги – эфес – адвокат – мой приход на берег. И это еще не все. «Британия» должна была стать на якорь, как раз в этот день именно у этого причала, а капитан Беннет должен был сойти на берег как раз в это время и увидеть меня. И моим наставником будет Джо. Значит, кто-то там наверху помнит обо мне и поможет стать капитаном.
Склянки пробили полночь, и с этой мыслью я уснул

Глава 15 Том Айртон

Утром меня разбудил Джо.
– Гарри, проснись! Уже шесть, проспишь завтрак.
Я вскочил, быстро прибрал свой гамак и побежал в туалет. Холодная вода выгнала остатки сна, и я стал соображать, где я нахожусь. Матросы уже спешили завтракать в камбуз, а я никак не мог приладить выданную мне форму, рубашка выглядывала из-под черной матросской куртки, а штаны, наоборот, сложились внизу в гармошку. Наконец, закачав рукава и подпоясавшись, я выбрался на палубу.
Солнце уже взошло, и я остановился пораженный. Вода в заливе сверкала мириадами солнечных бликов. Из воды выпрыгивали какие-то рыбки, к кораблю подплыли два любопытных дельфина, они, то ныряли, то высовывали из воды свои тупые морды. Над кораблем кружились чайки, а солнце слепило глаза. От простора захватывало дух. Теперь я понимаю, почему людей влечет море. Меня охватила беспричинная радость.
Боцман посмотрел критически на мой вид и велел заправить рубаху в штаны.
– Новенький?
– Да, сэр.
– Как зовут?
– Гарри, сэр.
– А кто твои родители?
– Родителей уже нет. Отец был священником в Данди, там есть церковь Святой Екатерины.
– О, значит ты сын священника! Наверное, знаешь церковные дела, это тебе пригодится. Кто твой наставник?
– Джо, сэр.
– Тебе повезло. Джо – исправный моряк. Он отвечает за военное снаряжение, и ты ему будешь помогать. Когда-нибудь ты стрелял? Нет? Это дело наживное. Поторопись в камбуз, а то останешься без завтрака.
В камбузе оказалось свободное место рядом с Джо, и я быстро положил себе в железную миску несколько картошек в мундирах, пару хвостов селедки и лепешку. Налил чай.
– Сегодня я покажу тебе мое хозяйство, – когда мы вставали из-за стола, сказал Джо, – оно в оружейном отделении. Хотя наш корабль торговый, в море еще небезопасно. Нет-нет, да и нарвешься на пиратскую шхуну. Узнаешь о своих обязанностях и поручениях. Все поручения выполняй быстро и добросовестно. Указания тебе будут давать двое: я и боцман. Он в голубой куртке, а на шее у него на цепочке висит свисток.
– Джо, это все так неожиданно, я имею в виду, мой приход на корабль, я не успел никому ничего сказать и меня будут искать.
– Где ты раньше жил?
– Я работал в замке Гранта, и хотел бы отправить туда письмо.
– В кают-компании есть бумага, конверты, марки и письменные принадлежности. Там же почтовый ящик. До отплытия из него вынут письма и передадут на берег. У тебя есть деньги на марки?
– На марки хватит.
– Деньги береги, первое время ты будешь работать только за еду и крышу. Со временем капитан назначит тебе плату. Вон тот моряк канонир, у нас по совместительству казначей. Он выдает зарплату, оплачивает на стоянках покупки. Кстати, он тоже из Данди.
Я посмотрел, куда показал Джо, длинный верзила в голубой куртке стоял ко мне спиной и помогал укреплять палубное имущество, но в его фигуре и повадке мне показалось что-то знакомое.
– А почему у него голубая куртка?
– Со временем узнаешь. Когда напишешь письмо, приходи в оружейный отсек, я тебе покажу, как ухаживать за военным снаряжением.
Я отправился в кают-компанию, но по дороге сделал крюк, чтобы издалека увидеть лицо казначея. Я не ошибся, это был он, Том Айртон.
Значит, пока я мыл полы в замке, он уже дослужился до голубой куртки, я позднее узнал, что капитан ввел на «Британии» особый порядок: весь корабельный экипаж делился на четыре сословия. Юнги и младшие матросы носили черные куртки, матросы – серые, старшие матросы – голубые. Офицеры имели установленную форму с погонами и нашивками.
Значит, мне предстоит плавать на одном корабле с Томом Айртоном. Вот уже никак не знаешь, что тебя ждет. Я хорошо помнил его последний удар, разбивший мне лицо, и его злобный крик: «А ты чего увязался?» Рассказать об этом капитану? Или Джо? Они решат, что я жалуюсь, это не годится. Я потрогал свои мускулы, тяжелая работа в замке не прошла даром, я сумею дать сдачи. А может прошлое уже осталось позади? Подойти к нему, или сделать вид, что я его не заметил?
Том, видимо, почувствовал мой взгляд и обернулся. На его лице отразилась сложная гамма чувств, видимо, он тоже обдумывал, как выстроить наши отношения. Постепенно его хмурое лицо разгладилось, он улыбнулся и подошел ко мне как к старому доброму приятелю.
– Гарри, ты ли это? Какими судьбами? Я вижу на тебе черную куртку, ты – юнга? Надеюсь, ты не держишь на меня зла за ту драку, чего не сделаешь по молодости и по глупости! Есть пословица: кто прошлое вспомнит, тому глаз вон!
Он засмеялся и протянул руку. Я подал свою, и он попытался ее снова сжать до боли, но я уже был не тем мальчиком, спокойно выдержал его рукопожатие.
– Хочешь, я буду твоим наставником?
– Спасибо, Том, но капитан уже прикрепил ко мне наставником Джо.
– А насчет твоей зарплаты я пока указаний не получал.
– Да, я знаю. Первое время буду работать за еду и крышу.
– Кто тебя взял на корабль, боцман?
– Нет, сам капитан.
– Так, у капитана появился любимчик. Что он в тебе нашел?
Я чуть не рассказал ему о венчании капитана в нашей церкви, но вовремя удержался. Кое-чему я уже научился: принимая меня на работу, дворецкий дал три совета: ничего не бойся, ничего не проси и держи язык за зубами.
– Том, извини, меня взяли юнгой так неожиданно, я хочу успеть написать письмо…
– Кому?
– В замок, где я работал. Они будут меня искать.
– Хорошая идея. Хотя меня никто не ищет, но стоит напомнить о себе. Пойдем, и я напишу письмо.
В кают-компании мы оба написали письма и бросили в почтовый ящик, при этом Том задержал свой взгляд на моем конверте, чтобы убедиться, что я действительно написал письмо в замок, а я краем глаза увидел на его конверте адрес Эйлин. Письмо я сначала хотел написать горничной, что выделила мне ночь в своем календаре, но потом решил, что лучше обратиться лично к леди Анне. Я благодарил ее за доброе отношение, сообщал, что ухожу юнгой в плавание на «Британии», и когда вернусь, не знаю.
Потом Том отправился крепить снасти, а я пошел в оружейный отсек, учиться новым обязанностям у Джо. После обеда мы снимаемся с якоря.

Глава 16 Эй, новичок!

После завтрака вместе с Джо я отправился в оружейный отсек. Он показал мне пирамиду винтовок, пачки патрона и мешки с порохом. На полках устроились сабли и морские ножи, в ящиках лежат пистолеты.
– Наш корабль – не торговый, – объяснил мне Джо,  – мы отправимся по местам, где когда-то были основаны шотландские колонии. Мы везем для них консервы, соления и копчености, муку и одежду, строительный материал и чем сможем, поможем потомкам первых переселенцев. Но, дорога не близкая, наш курс – в Вест-Индию, это историческое название земель, окружающих Карибское море. Там мы простоим несколько дней, запасемся водой и углем. Возможно, на Ямайке закупим дешевые колониальные товары: сахар, табак, ром, кофе, хлопок. Затем будем двигаться на север вдоль побережья Америки, там тоже живут наши шотландцы.
В тех местах орудовали пираты и сейчас, нередко «Черный Роджер» поднимают при виде торгового судна испанские и французские джентльмены удачи. Поэтому все оружие должно быть готово к бою. Твоя обязанность номер один: проверять крепление оружия, все должно быть надежно укреплено, чтобы не одна вещь не сорвалась во время шторма, но, чтобы при необходимости сразу все могло быть использовано в бою. Твоя обязанность номер два: ни на чем не должно быть ржавчины, все должно быть хорошо вычищено и смазано. Вот здесь лежит пушечное сало, смазку проверяй каждый день. Ежедневно надо проверить действие затворов, это мы будем делать вместе.
– Джо, ты научишь меня стрелять из пушки?
– Стреляет из пушки канонир, если хорошо его попросишь, они тебя научит.
– А что значит «хорошо попросишь»?
– Отдашь свою воскресную порцию джина. Ветошь для протирания оружия в этом мешке. Не шатайся без дела по палубе, боцман этого не любит.
После обеда Джо повел меня на палубу.
– Скоро начнется отлив. Отсюда хорошо видно, как мы будем сниматься с якоря. Все матросы должны быть на своих местах, это не простая операция, мы ведь зависим от ветра и при неправильно поставленных парусах, подняв якорь, можно врезаться в пирс, столкнуться с другим кораблем или сесть на мель.
На шхуне прекратилась суета, каждый занял свое место согласно расписанию по подъему якоря.
– Смотри и запоминай. Сначала подбирают якорный канат, вот он натянулся, дальше тянуть нельзя, надо быстро поднимать стаксель. У руля ставят опытного моряка, сегодня это Том Айртон. Вот он кричит «Выбрать якорь»!
На баке отвечают «Якорь встал»!» Теперь, с подветренного борта выбирают все шкоты, и судно ложится на заданный галс. Отличная работа! Ты обратил внимание: все разговоры на судне прекратились, и никто не имеет права давать советы рулевому.
– Джо, откуда ты все это знаешь?
– Поплаваешь с мое, тоже будешь знать.
– Эй, новичок, отмой якорь! – командует боцман, и я, взяв ведро воды и щетку, послушно принялся отмывать приставшую к якорю землю, провожая глазами удаляющийся берег.
– Эй, новичок, принеси мешок картошки. А то не будет обеда! – приказывает кок.
– Эй, новичок, тебе нужен сундук? Сейчас я свободен, – зовет плотник.
– Эй, новичок, ты сделал прививку от желтой лихорадки? – спрашивает судовой врач, – зайди в медчасть.
– Эй, новичок, вон там валяется дохлая крыса! Убери и помой палубу, – кто-то из старших матросов.
Я нужен всем. А если бы я не пришел вчера вечером на набережную?
– Эй, новичок, тебя требует к себе капитан! – кричит дневальный, и я иду на корму.
– По вызову капитана надо бегом!
Я перехожу на бег.
У капитана просторная каюта, в которой стоит большой стол, пара стульев и койка. На стенах, обшитых досками, висят подсвечники, в которых горят свечи. Хотя солнце уже взошло, подслеповатое окошко с трудом пропускает свет. В углу стоит сундук. Я уже знаю, что матросский сундук – неотъемлемая принадлежность каждого моряка. На столе лежат географические карты, увеличительное стекло и чернильный прибор. Пара справочников завершает эту композицию.
Капитан встает. Он в нарядном сюртуке. Длинные черные волосы зачесаны назад и заплетены в косичку. После несильного рукопожатия он указывает на стул, и я сажусь. Суровый пристальный взгляд. Именно таким и представлял я себе морского волка. Капитан молчит. Я стараюсь смотреть ему в глаза, это нелегко.
– Ну как, ты освоился.
– Да, сэр.
– На корабле говорят: Да, капитан.
– Куда мы направляемся, знаешь?
– Да, капитан. В Вест-Индию.
– Что тебе поручил Джо?
– Обслуживание военного снаряжения.
– Хорошо. Я тебя вызвал вот для чего. Ты ведь сын священника?
– Да, капитан.
– И знаешь церковные службы.
– Да, капитан.
– Перед самым отплытием у нас заболел и остался на берегу капеллан. Это – судовой священник. Тебе придется выполнять и его обязанности, пока я не найму нового. За это ты получишь серую куртку. Все его бумаги лежат в часовне, вот ключ. Будешь следить за чистотой и порядком в часовне, проводить молебны, праздничные службы в церковные праздники, и воскресные дни. Расписание праздников ты знаешь? Найдешь в часовне. Что еще? Будешь утешать больных и отпевать умирающих по церковному уставу и присутствовать при их погребении, когда тело умершего, обернутое в саван, с привязанным грузом будет опускаться в морскую пучину. Понятно?
– Я не уверен, или справлюсь, сэр.
– Справишься. Джо я предупредил. Вот твоя служебная инструкция. Четыре часа в день будешь осваивать обязанности других чинов. Полтора часа с тобой будет заниматься штурман, ты узнаешь, как прокладывать курс корабля, один час – канонир будет учить тебя стрельбе, один час будешь учиться управлять парусами под руководством одного из офицеров. И еще, раз в неделю, после завтрака, будешь приходить ко мне, и я буду тебя знакомить с морским делом. Что ты должен делать во время шторма или вооруженного нападения, тебе объяснит Джо. Все, свободен.
– Да, капитан.
– На судне, получив задание, говорят: «Есть, капитан».
– Есть капитан.

Глава 17 Шторм

Начались морские будни.
Подъем в 6 утра. Я сворачиваю гамак, умываюсь и бегом на кухню. Кок сообщает, какое сегодня матросское меню, и я приношу необходимые продукты. Повар стучит ножом, я чищу печку, приношу дрова и уголь, колю поленья и разжигаю огонь и принимаюсь за картошку. Потом разливаю по кружкам пиво, расставляю в кают-компании и кубрике тарелки, вилки, ложки и нарезаю хлеб. Еда бывает разной: солонина, если удается поймать - жареная рыба, гороховый суп, кофе из цикория. Матросы шутят, что наш кок варит кофе из высушенных и перемолотых старых резиновых сапог. Иногда отношу завтрак капитану. Капитан приветливо здоровается и кивает головой.
После завтрака убираю и мою посуду, и начинает драить палубу. Палуба должна быть постоянно влажной, чтобы доски расширялись, и между ними не было щелей, которые пропускают воду внутрь судна, так как палубу нередко окатывают волны. Потом чищу оружие и помогаю забрасывать сети для ловли рыбы. Уборка кубрика и кают компании – тоже моя работа.
Через какое-то время меня вызывает капитан.
– Как тебе морская жизнь? Чему ты научился?
– Я многому научился, сэр. Таскать из трюма дрова, уголь и мешки с картошкой. Мыть в кухне посуду, топить печь, убирать кубрик, драить палубу, чистить иллюминаторы, выбрасывать мусор. Научился вставать чуть свет, не умываться утром и не чистить зубы вечером. Есть солонину, и пить ром. Делать, что скажут и бегать куда пошлют. Разве об этом я мечтал, сэр? Разве для этого я ушел в море?
– Так, так. Понятно. Ты представлял себе морскую службу, как праздник. Просыпаешься утром, когда захочешь, и тебе несут кофе в постель. Потом на палубе в шезлонге читаешь книгу об отважных мореплавателях. В обед тебе подают Лестерширский пирог со свининой, а потом ты отдыхаешь с красоткой на мягкой перине. Так ты представлял себе морскую службу?
– Конечно не так, сэр, но я не знал…
– Что ты не знал? Что морская служба это пот и кровь? Ты не знал, что месяцами моряки не видит берега? Что их тошнит от солонины, что вечером они падают от усталости? Ну-ка покажи свои руки. Это еще не руки моряка. Ты еще не всему научился. Ты не научился голодать и есть трюмных крыс, не научился привязывать себя к мачте во время шторма, не научился задыхаться от порохового дыма во время боя и рисковать получить пулю в живот. Это все еще впереди.
Вот, что, маменькин сынок, чтоб я больше не слышал этого ныться. Если через месяц ты не выучишь названия всех парусов и снастей, прибудем на Ямайку – катись ко всем чертям. Свободен.
На седьмой день плавания капитан поднялся на мостик и после долгого изучения горизонта в подзорную трубу, скомандовал:
– Боцман, штормовое предупреждение! Всем по местам!
Боцман засвистел условный сигнал. Матросы надели непромокаемые плащи, спасательные жилеты и страховочные пояса. Кто-то закрывал иллюминаторы, и двери; другие проверяли крепление палубного груза, якорей, трапов и шлюпок, третьи спускали часть парусов.
Боцман мне поручил проверить и закрепить крышки всех люков, ведущих с палубы в нижние отсеки. Я обошел и проверил все люки: тот, что ведет в трюм, где лежат продукты; тот, что закрывает отсек с обмундированием; грузовой люк с запасными частями; крышку цистерны с топливом; люки в подсобные помещения и надежно закрепил все крышки, о чем доложил боцману.
– Хорошо. Теперь иди в камбуз, поможешь коку подготовиться к шторму, – командует боцман.
Кок уже суетился на камбузе, запирая шкафчики с посудой.
– Вот в этом ящике лежат пакеты с едой на случай шторма. Он может длиться сутки и больше. Там сухари, солонина и вода. Быстренько раздай всем по пакету. Надень плащ и спасательный жилет. Потом надо укрепить на камбузе все, что может двигаться…
И вот – началось! Ветер свистит в снастях, и поднимает высокие волны, они перекатываются через палубу; сверкают молнии и грохочет гром; сильный ливень бьет по надстройкам. Капитан стоит у штурвала, его привязали к стойке. Судно переваливается с борта на борт, все трещит и скрипит.
– Мы с тобой свое дело сделали, – кричит Джо, – спустимся вниз и уляжемся. Шторм легче перенести лёжа. Захвати свой пакет с едой. И хлебни из этой бутылки, может, заснешь.
– Джо, а может наша шхуна перевернуться?
– Может. Такие случаи бывают.
– И мы все пойдем ко дну?
– Нет, вознесемся на небо. У нас опытный капитан, и он умеет вести шхуну в штормовую погоду. Держись, это твое первое боевое крещение.
Ром начал действовать, и я задремал.
Шторм утих к утру. Было шесть часов. По ослепительно голубому высокому небосклону поднимается огненный шар солнца. Горизонт серебрится водной гладью и волны, несущие вчера смерть, ласково лижут наше судно. Наверное, я не забуду это первое крещение, подумал я. И я не ошибся.
– Юнга, ко мне! – слышу гневный окрик боцмана, – бегом!
Боцман подводит меня к люку, ведущему в склад одежды. Крышка люка приоткрыта. Внизу плещется вода.
– Ты не укрепил крышку этого люка, и промокло все обмундирование. Сегодня ты будешь вычерпывать воду из отсека, все что промокло, развесишь для сушки, если что-то безнадежно испорчено, заплатишь из своего кармана. О твоем проступке будет доложено капитану.
– Сэр, я перед штормом проверил и надежно укрепил этот люк!
– Ложь – самый большой грех, – нахмурился боцман, – об это тоже будет доложено капитану. Принимайся за работу.
– Я тоже, когда был юнгой, проштрафился, – подошел ко мне Том
– Айртон, – забыл на палубе мешок с порохом. Неожиданно пошел дождь и порох промок. Пришлось его сушить.
– Том, я не забыл закрыть люк. Я его закрыл.
– А я, в отличие от тебя, сразу во всем признался.
Полдня я вычерпывал воду из отсека, потом подошел Джо и помог мне развешивать вещи.
– Как ты мог пропустить этот люк?
– Джо, я его не пропустил. Клянусь памятью своего отца. Я его надежно запер перед штормом. Ты мне не веришь?
Джо внимательно посмотрел мне в глаза.
– Я тебе верю.

Глава 18 Новый Эдинбург

Залив Дарьен сверкает под солнцем, и мы швартуемся у пирса Эль Тотумо.
Утром все матросы выходят на берег, на пристани нас ждут местные жители с дарами здешней земли, а меня привлек девственный лес.
– Куда вы идете, сэр? Здесь нет дороги!
Я оборачиваюсь. Это кричит темнокожий мальчик лет девяти-десяти.
– Вы попадете в болото.
Он подходит ближе, и я могу его рассмотреть. Короткие штанишки и курточка, одетая на голое тело цвета кофе с молоком, из которой он уже вырос, плохо вяжутся с неплохим английским.
– Как тебя зовут?
– Педро, сэр.
– Разве ты не учишься в школе?
– Учусь, сэр.
– Так почему ты не на уроке?
– А сегодня воскресенье. Выходной день, сэр.
Ах, да, сегодня воскресенье, совсем я счет дням потерял.
– Хотите, я покажу вам нашу деревню? Вы будете довольны, пять долларов. И, заметив скептическое выражение моего лица, поправляется:
– Три доллара. 
Я смотрю под ноги, действительно в моих следах проступает вода.
– Это далеко?
– Совсем рядом, сэр.
– Пошли.
Бывший поселок Новый Эдинбург встречает нас не мощеной улицей, обвалившимися заборами и хатами, крытыми тростником. Худая коза щиплет выцветшую траву. На веревках сушится белье.
– Здесь живут бедняки, – поясняет мой гид, – а дальше вы увидите дома богачей.
Двухэтажные дома богачей прячутся за высокими заборами.
– А ты богач или бедняк?
– Я – бедняк. Отец уехал на заработки, а мама болеет. Нам немного помогает мой старший брат. Он – грамотный. Вон его дом. У него дома настоящий зоопарк, хотите посмотреть?
Он открывает калитку, и мы заходим.
По двору бродит неизвестная живность, из небольшого бассейна выглядывает крокодил, в загородке таращит глаза огромная черепаха. 
– Хелло! – кто-то громко кричит сверху. Я поднимаю голову – на дереве сидит большой зеленый попугай. Он бесцеремонно усаживается мне на плечо и я боюсь, что он клюнет меня в ухо.
– А это наша школа, сэр. Хотите зайти?
Мы заходим в прохладную комнату. Длинные столы и скамейки. Учительский стол и доска. Я сажусь на скамейку и представляю себя учеником сельской школы.
– Здесь ты учишься?
– Здесь, сэр.
– А в каком классе?
– Не знаю, сэр. Все дети нашей деревни учатся в одном классе. И учительница у нас одна.
– Ты можешь прочитать, что написано на доске?
– Могу, сэр.
Педро довольно легко читает написанные на доске английские глаголы.
– У вас есть церковь?
– Есть сэр.
Мы подходим к старой церкви. Стены ее облупились, черепица на крыше недовольно сползает вниз. Треснувшее стекло окна заклеено пластиком.
Я дал мальчику пять долларов и вошел в церковь. Тихо и прохладно. На звук моих шагов вышел пастор.
– Добрый день! Рад видеть белого человека, это твой бриг дымит трубой? Откуда ты?
– Из Шотландии. Хотим узнать, как живут тут потомки наших первых переселенцев. И если надо, чем-то им помочь.
– Так ты скотсмен? Не откажись со мной позавтракать, и я отвечу на все твои вопросы. Увы, я не потомок, живу здесь всего порядка двадцати лет. Я был капелланом на судне, увидел, что тут нет церкви, и решил остаться. А кто твои родители?
– Мой покойный отец Роберт Грант был священником в Данди. Может быть, вы слышали: церковь Святой Екатерины?
– Слышал?! Так я там был пастором и передал церковь твоему отцу, когда завербовался в капелланы! Значит его уже нет? Прими мои соболезнования. Это ведь я венчал твоих родителей, хорошо знал твоих бабушку и дедушку со стороны отца. Тебе повезло, ты потомок славного клана Грантов. Это были отважные люди, теперь таких уж нет. Мне нравится их девиз: «Никто не тронет меня безнаказанно!» Поздно вы приехали, тут уже почти никого не осталось. А те, кто остались, переженились на местных красавицах и наш язык забыли.
Сто пятьдесят лет прошло с тех пор, когда экспедиция, снаряженная Шотландской компанией заморской торговли на пяти кораблях привезла сюда 2500 человек, которые основали в заливе Дарьен форт Сент-Эндрю и этот поселок Новый Эдинбург. Среди колонистов были бывшие солдаты, пасторы, моряки и выходцы из мелкого шотландского дворянства. Для торговли это было очень перспективное место. Оттуда, с узкого Панамского перешейка, где практически смыкаются Тихий и Атлантический океаны, Шотландия планировала торговать и с Дальним Востоком, и с Североамериканскими колониями, и с Европой. Кроме того, тогда уже обсуждался проект строительства Панамского канала.
Увы, оказалось, что место это не было приспособлено для жизни. Форт давно заброшен, а наш поселок населяют в основном аборигены. Непроходимые болота, неприступные горы, тучи насекомых, проливные дожди и наводнения, дикие звери и агрессивные аборигены привели к тому, что часть наших соотечественников умерла от желтой лихорадки, часть уехала обратно, остались только смельчаки.
– Спасибо, все это очень интересно, пойдемте со мной на наше судно, и вы выберете все, в чем нуждаетесь.
– В чем я нуждаюсь, это в красоте гор моей родной Шотландии, в ее чистом воздухе и ее прозрачной воде. Вы это привезли? Нет? Может быть, ваш капитан согласится взять меня обратно? Я передам церковь моему пономарю, он, хотя из местных, но все знает.
Я слушал священника в пол уха, а мысли мои были заняты другим. Я узнал девиз клана Грантов.

Глава 19 Акула

После того, как я привел на судно капеллана, капитан велел мне вернуться к прежним обязанностям и первое задание, которое я получил от боцмана, было: перед отплытием обновить на носу название нашего судна – оно пострадало в шторм и еле видно. Боцман вручил мне кисть и банку с краской, я уселся на перекладину, которую на двух канатах спустили вниз. Скоро название нашего судна «Британия» снова будет сиять на зависть другим судам, и это – благодаря мне!
Но, надо мной довлеет какой-то злой рок.
Я успел обновить краску на первых трех буквах, а когда засияло «Бри», оборвался один из канатов, на которых держалось сидение, и я полетел вниз. Конечно, от неожиданности я растерялся, но быстро пришел в себя. Плаваю я хорошо, осталось дождаться, пока мне бросят спасательный круг с линем и поднимут наверх. Вода не была холодной, и это купание могло меня даже развлечь, если бы, не торчащий невдалеке из воды плавник, который двинулся прямо ко мне.
Акула!
У меня был на поясе матросский нож, успеют ли меня поднять? Я его достал, будет схватка не на жизнь, а на смерть. Я знал, что надо попасть ножом акуле в глаз. Но, когда она была в паре метров от меня, я успел ухватиться за брошенный на тросе спасательный круг и полетел вверх. Акула выпрыгнула из воды, и я почувствовал острую боль в правой ноге.
– Как это тебя угораздило свалиться в воду, – удивился судовой врач, – ты легко отделался, она укусила тебя за ногу. Я тебе рану обработаю и заклею, мы прибудем в Кингстон, рану лучше зашьет хирург там в госпитале. Пойди, ляг, ты потерял много крови.
Через двое суток «Британия» прибыла на Ямайку и пришвартовалась у причала Кингстона, меня отвезли в военный госпиталь, и вот уже я рассматриваю чисто выбеленный потолок больничной палаты.
Меня сразу осмотрел хирург.
– Ничего, дружок, все будет хорошо. Как ты себя чувствуешь? Ваш корабельный врач молодец, хорошо обработал рану, инфекции нет, иначе у тебя был бы жар. Рану я зашью, Тебе нужен постельный режим, лечение я назначу. Что потянуло тебя в море? Ах, молодость, молодость. Если бы молодость знала, а старость могла! В госпитале есть библиотека на первом этаже, можешь там брать книги. Держись, дружок, главное, позитивное настроение и любовь к жизни. Будешь ли теперь хромать всю жизнь? Не обязательно. Это будет зависеть от тебя. А тебя пришел проведать корабельный товарищ, только не долго.
Корабельным товарищем оказался Том Айртон. Он присел на край кровати.
– Гарри, дружище, тебе привет от всего экипажа. Наш доктор передал тебе этот флакон. Нет, пить это нельзя, будешь нюхать, когда тебе будет плохо. Вот какая с тобой неудача. 
– А что на шхуне?
– Пока ты тут полежишь, мы отправимся за товарами с плантаций. А может, ты останешься жить на Ямайке? Это – райская земля. Недаром Ямайка была любимым местом пиратов. Был такой город Порт-Ройал, его гавань была достаточно большой не только для размещения судов, но и при необходимости, для  ремонта. Одно время Порт-Ройал считался столицей Ямайки. Там пираты отдыхали, у многих там жили семьи. В Порт-Ройале можно было без препятствий сбыть награбленное и хорошенько развлечься в местных трактирах и публичных домах.
- А почему ты сказал «был»?
- Его разрушило землетрясение 1692 года, - море залило весь город, большинство стоявших в гавани пиратских кораблей, пошли ко дну, а власти перенесли столицу в Кингстон. Так что пиратов сейчас здесь нет, а гавань стерегут военные корабли. Я бы тут остался, но меня ждет в Данди, сам знаешь кто. Она согласилась.
Он осторожно пожал мне руку и ушел.
Прошло несколько дней.
Я с нежностью вспоминал свой гамак в кубрике. Кое-что я уже умею и, чувствую себя неплохо, хватит валяться на постели, пора начать ходить. Как красиво море в тихую погоду. Капитан ко мне хорошо относится. А если новый шторм? Может быть, морская жизнь не для меня? Тогда стоит вернуться в Данди и заняться наследством.
После завтрака пришел сам капитан.
– Как дела? Боцман получил строгий выговор за испорченный канат. Хочешь остаться здесь?
– А вы возьмете меня на корабль? Работник из меня сейчас неважный, но на кухне помогать смогу.
– Конечно, возьмем. Собирайся, завтра утром за тобой заедем. Красивая у тебя палата. Я бы и сам не отказался тут с месяц отдохнуть.
После ухода капитана, я постоял у окна, размышляя о превратностях жизни и следя за полетом чаек. Потом у зеркала рассматривал свою щетину недельной давности, кажется, бородка мне бы подошла.
Пришел доктор, добродушный, улыбающийся и приветливый. Посмотрел рану.
– Как ты себя чувствуешь? Я рад сообщить приятную новость, твоя рана заживает.
Я отнес в библиотеку взятые книги. Решено, я вернусь на корабль.
Джо принес мне новую чистую и отглаженную одежду.
– Пока ты лечился, – рассказал он, – наша шхуна зашла на остров Нью Провиденс. В гавани городка Нассау загрузили тюки хлопка. Следующим островом был Барбадос, богатый плантациями сахарного тростника, это – один из крупнейших поставщиков дешевого сахара, который мы погрузили в Бриджтауне. Этот город называют «Маленькой Англией», там пьют послеобеденный чай, играют в крикет и гольф, и проводят фестивали кельтской музыки.
Джо помог мне добраться до моей койки, и я почувствовал себя как дома.
После отдыха моряки оживились, быстро поставили паруса, и наш бриг двинулся курсом на Север.
От тяжелой работы меня пока освободили, и я мог в любой время посидеть и отдохнуть. Меня опекал Джо, приносил еду и выпивку, следил, чтобы я вовремя принимал лекарства.
– Джо, как могло случиться, что оборвался канат?
– Боюсь, нам эту загадку не разгадать. Канаты были куплены в Данди у известной фирмы. Концы каната капитан велел боцману сохранить и, когда мы вернемся в Данди, предъявим экспертам. Возможно, ты получишь страховку. Тебе еще повезло, если бы я бросил спасательный круг на минуту позже, ты мог лишиться ноги! Встреча с акулой – не шутка. Сколько славных моряков нашли приют в их желудках! А ты благополучно вырвался из объятий черной старухи с косой. Значит, ты будешь долго жить!
Капитан ограничил мою работу кухней: помогать коку разжигать огонь, готовить еду, разливать по кружкам пиво, мыть посуду. Таскать из трюма дрова и картошку поручили другим.

Глава 20 Северная Каролина

Покинув Карибское море, мы двинулись в Северную Каролину, где по сведениям Френсиса Бофора должны жить многочисленные потомки шотландских переселенцев.
По дороге интересующиеся собрались в кают-компании, чтобы послушать
очередной рассказ знаменитого географа о местах, куда мы держим свой путь.
– Наверное, надо начать издалека. Есть в Северной Ирландии графство Ольстер, где в 1609 году под покровительством Якова VI Шотландского после конфискации английским правительством земель членов гэльского дворянства Ирландии, бежавших из Ольстера, начали селиться шотландцы в поисках лучшего образа жизни. Увы, эта земля не оказалась гостеприимной и, после нескольких войн, Ольстерские шотландцы обратили свои взоры на Америку, где уже существовали английские колонии.
– Большинство горцев поселились в Северной Каролине и стали фермерами, разводили домашний скот, включая овец и свиней, выращивали пшеницу и кукурузу. Они построили поселение Стюартсон, образовав Шотландскую колонию. Вновь прибывшие писали письма в Шотландию, призывая к дальнейшей иммиграции. Но и здесь Шотландские поселенцы вели практически не прекращающие военные действия с местными индейскими племенами и испанцами Флориды. В 1686 г. объединенные силы Испании и индейцев захватили Стюартстон и изгнали колонистов, а английские войска не пришли на помощь шотландским поселенцам. Но в этих местах по-прежнему проживает значительное количество потомков шотландских горцев, и их присутствие ощущается по всему штату, а высокогорье Северной Каролины сильно напоминает Шотландское нагорье
– В 1739 году Габриэль Джонстон, королевский губернатор Северной Каролины и коренной шотландец, снова призвал 360 шотландцев-горцев поселиться в Северной Каролине, и предоставил им за это десятилетнее освобождение от налогов. И сегодня многие шотландцы, прибывшие из Горной Шотландии, говорят здесь по-гэльски в церкви и дома.
– Мы посетим Уилмингтон, – завершил свой рассказ Френсис Бофорт, – и постараемся встретиться с потомками первых переселенцев.
Наше судно бросило якорь у причала Уилмингтона, собрав немалую толпу любопытных. Матросам было разрешено выйти на берег, и мы разбрелись кто куда. Кого-то интересовали портовые кабаки и заведения, где можно было отвести душу в женском обществе; наш географ Френсис Бофорт отправился в район, где проживает шотландская община; капеллан Джон Меттер решил посетить пресвитерианскую церковь, куда пришел и я, прогулявшись по великолепной набережной, которая переходит в пляж на океанском побережье, и заглянув в дом, построенный в прошлом веке плантатором Джоном Бургвином.
Церковь мне очень понравилась. Величественное каменное здание с красивой аркой у входа и традиционной башней, хотя, может быть не такой высокой, как наша церковь Святой Екатерины в Данди. Она была построена общиной недавно после пожара, уничтожившего первое деревянное здание. Служба шла на гэльском языке, и небольшой детский хор исполнял знакомые с детства гимны.
Я обратил внимание на сидевшего в первом ряду прямого, высокого старика с длинным и худым лицом, густыми седыми волосами и голубыми глазами. Опершись о палку он, он сидел в глубокой задумчивости. О чем думают старики, слушая мессу? О бренности всего живого, об ожидающем их загробном мире, подводят итоги прожитой жизни?
Сосед, заметивший мой пристальный взгляд, шепнул мне в ухо:
– Ты знаешь, кто этот старик? Шотландец Эндрю Джексон, седьмой президент США. Сейчас он на пенсии, живет недалеко в своем загородном доме около Нешвилла. Но родился он здесь в семье дяди, и крестили его в этой церкви. Поэтому он иногда приезжает, тебе просто повезло.
Когда Джексон встал и, тяжело опираясь на палку, двинулся по проходу, я подошел и поддержал его.
– Кто вы, молодой человек, – спросил Джексон, – я раньше вас здесь не видел.
– Меня зовут Гарри Грант, я тоже шотландец. По поручению королевы Виктории мы прибыли на корабле «Британия», узнать, как живут потомки шотландских переселенцев и оказать им необходимую помощь.
– Здесь стоит корабль из Шотландии? Дорогой Гарри, вон мой кэб, я хотел бы побывать на вашем корабле.
Приезд Эндрю Джексона на корабль был большим событием. Поглазеть на живого президента Шотландца, собрались все свободные от смены моряки. Капитан приказал накрыть стол, и бывший президент охотно отведал виски, изготовленное на его исторической Родине. Он рассказал о жизни шотландской общины, многие, конечно, забыли свой язык, смешанные браки изменили внешности, но шотландская община придерживается родовых событий, отмечает традиционные праздники и интересуется жизнью далекой Шотландии.
– Мы здесь уже не считаемся чужими, дети и внуки первых поселенцев – сто процентные американцы, и тому примером ваш покорный слуга – седьмой президент США! А вы знаете, как я стал президентом? После знаменитой дуэли! Был такой пройдоха Чарльз Дикинсон, известный бретер, убивший на поединках 326 человек. Он позволил себе сделать неприличное замечание в адрес моей жены Рэчел, и я вызвал его на дуэль. Мы стрелялись на пистолетах в 24 шагах. Он выстрелил первым и не промахнулся: его пуля застряла в моей грудной клетке в двух пальцах от сердца. А я ответным выстрелом отправил его на тот свет. После этого Американский народ решил, что мужчина, который так любит жену, сможет не менее крепко любить и страну, и меня выбрали президентом!
Видимо, он не первый раз рассказывал эту историю и весело смеялся вместе с нами. Прощаясь, он порекомендовал посетить Восточный Нью-Джерси, где также есть крупная шотландская община.
Френсис Бофор успел вернуться и повидать Эндрю Джексона. С его согласия мы сфотографировались с великим шотландцем, чей профиль  впоследствии украсил 20-ти долларовую купюру США.
Дальше наш корабль взял курс на Север, а я вернулся к своим обязанностям юнги.

Глава 21 Ода Хаггису

Утром, когда я принес в кают-компанию завтрак, капитан и свободные от службы офицеры горячо обсуждали наш визит в Уилмингтон, и посещение  нашего судна бывшим президентом США. Сэр Френсис Бофорт пришел к заключению, что хотя шотландской колонии в Северной Каролине уже давно нет, но влияние наших первооткрывателей заметно во многих сферах жизни этого штата, а потомки первых поселенцев не забыли язык, религию и обычаи своих предков.
Путь к следующему нашему месту назначения был не близкий, и кто-то затронул тему штормов и морских катастроф.
– Штормы в этом месте в январе бывают очень редко, – заверил всех капитан, – их время – июнь-ноябрь. Но катастрофы судов бывают и по другим причинам. Год назад из-за пожара в этих водах погибло судно «Лексингтон», из 143 человек экипажа выжили четверо. Ошибкой было то, что закупленный хлопок положили рядом с трубами котельной. От раскаленных труб хлопок загорелся, и пожар потушить не смогли. Закупленный нами хлопок лежит в трюме, далеко от котельной.
Потом перешли к обсуждению предстоящего визита в Нью-Джерси. Капитан наметил посетить гавань и порт Нью-Джерси Сити, это место часто использовалось шотландскими кораблями.
– А когда вы планируете прибыть в Нью-Джерси Сити? – осведомился сэр Френсис Бофорт.
– В середине февраля.
– На восточном побережье есть более близкие превосходные порты, почему бы нам не ступить раньше на землю этой бывшей шотландской колонии? – возразил географ, и попросил, – Гарри, не откажи в любезности, принеси мой атлас.
Когда я принес атлас, Бофорт стал водить пальцем по карте.
– Вот, например, Оушен Сити. Когда мы туда прибудем?
– Возможно в начале февраля. А куда вы, собственно, торопитесь, сэр?
– Мы должны пристать к берегу не позднее 25 января.
– Тогда это – Кейп-Мэй. А с чем связана эта дата?
– Неужели никто не знает, кто из великих Шотландцев родился 25-го января 1759 года? И ты, Гарри, не знаешь человека, чей день рождения празднует весь мир?
Напрасно я рылся в памяти, ничего не приходило в голову.
– Вальтер Скотт?
– Вальтер Скотт родился спустя 12 лет. Твое школьное образование нуждается в существенной доработке. Так, когда мы прибудем в Кейп-Мэй?
– Предположительно 20-23 января, – сообщил заинтригованный капитан, – тогда я дам нужные указания штурману. В Кейп-Мэй тоже неплохой порт.
– Это меня вполне устраивает. Спасибо! Господа, вы не пожалеете. Кстати, название этого городка происходит от имени первого губернатора провинции Новые Нидерланды, Корнелиуса Мэя. Если вы не против, несколько слов об ожидающей нас земле. Гарри, останься, тебе это тоже полезно знать. История шотландской колонизации этого американского побережья начинается 23 ноября 1683 года, когда Англия вытеснила из этих мест голландцев, и король Англии и Шотландии Карл II утвердил хартию для колонии Нью-Джерси. Колония должна была состоять из английской западной и шотландской восточной частей. Шотландская часть являлась собственностью двенадцати владельцев во главе с Робертом Барклаем, одним из лидеров квакеров, который стал первым губернатором Восточного Нью-Джерси. Это очень интересная фигура, скажу я вам, но, чтобы не утруждать вас излишними подробностями, напомню, что он превосходно правил этой колонией, не побывав в ней, ни разу, и колония первое время процветала. На протяжении 1680-х годов туда переселилось около 700 шотландцев, а следующая волна эмиграции привела многих сторонников пресвитерианской церкви. Позднее Западные и Восточные земли были объединены под управлением Английского королевского двора, и Шотландская колония прекратила свое существование, хотя, я надеюсь, нам удастся встретиться с потомками первых поселенцев.
У причала Кейп-Мэя мы бросили якорь 24 января.
Городок мне понравился. В нем оказалось много исторических зданий. Симпатичные разноцветные домики выглядели так, как будто сошли со страниц доброй детской сказки, а маяк Кейп-Мэя, с которого открывается вид на залив Делавэр и Атлантический океан, напомнил мне родной Данди. Мы посетили Пресвитерианскую церковь Колд-Спринг и, расположенное рядом с ней старинное кладбище, где похоронены многие отцы-основатели округа и члены их семей.
Прояснилось и загадочное упоминание географом даты 25 января.
Местная газета сообщила, что в этот день население городка увеличивается, чуть ли не в десять раз! 25-го января 1759 года родился Роберт Бёрнс – народный поэт Шотландии. Он был фермером, а его поэзия прославляла страну, которую он любил. За свою недолгую жизнь – Бёрнс скончался в возрасте 37 лет – он успел посвятить, по меньшей мере, одно стихотворение каждой шотландской реалии: и овсяной каше, и Эдинбургу, и Хайлендсу, и виски. Не обошел он вниманием и традиционное шотландское блюдо Хаггис – сильно перченую смесь бараньих потрохов, жира, лука, овсяной муки и бекона, сваренных в бараньем желудке. Этому блюду он посвятил «Оду Хаггису».
Нам показали паб, где Кельтское общество организует главное торжество и вечером мы присутствовали на знаменитом фестивале Хаггиса, воспетого Робертом Бёрнсом.
Под звуки волынки все встали, когда в зал вошла торжественная процессия, впереди которой, повар, одетый в национальный шотландский костюм, внес огромное блюдо с Хаггисом и водрузил его на стол. Председательствующий, достав острый нож, с драматизмом стал читать «Оду Хаггису».
– В тебе я славлю командира всех пудингов горячих мира, - могучий Хаггис, полный жира и требухи. Строчу, пока мне служит лира, тебе стихи…
Когда оратор дошел до слов:
– С полей вернувшись, землеробы, сойдясь вокруг твоей особы, тебя проворно режут, чтобы весь жар и пыл твоей дымящейся утробы на миг не стыл,
Он протер нож и стал резать Хаггис на части, которые разносили гостям с пюре из брюквы и картофеля.
А после обращения:
– Молю я Промысел небесный: и в будний день, и в день воскресный
нам не давай похлебки пресной, яви нам благость, и ниспошли родной, чудесный,
горячий Хаггис! –
Чарки гостей наполнились шотландским виски. И начался веселый пир, который длился до глубокой ночи. Мы вернулись на судно изрядно нагрузившись, и нисколько не жалели, что остановились в этом славном городке, где помнят и чтут шотландскую культуру.

Глава 22 Суд чести

Последним портом, который предстояло посетить «Британии», был Галифакс – столица Новой Шотландии. По дороге капитан распорядился выдать морякам зарплату, чтобы они могли развлечься и отдохнуть в этом большом и красивом городе.
После завтрака послышался заливчатый с короткими перерывами свисток боцмана, что означало: общий сбор. При этом весь экипаж обязан немедленно прекратить свои занятия и быстро собраться на палубе. Со всех мест бегут матросы, кто-то, подхватывая штаны, кто-то с инструментами в руках. У всех озабоченные и встревоженные лица: что-то случилось. Пожар? Авария? Пробоина? Все переговариваются.
Меня свисток боцмана застал в кухне, где я вместе с коком мыли посуду. Вам приходилось мыть каждое утро несколько десятков тарелок, стаканов, блюдец? Со следами недоеденной пищи, с прилипшей грязью, с засохшим жиром? Я уже стал думать, не смогла бы это делать машина? У меня в голове уже рисовалась впечатляющая картина: я укладываю в большой бак посуду, закрываю крышку и подаю горячую воду. Кручу ручку и бак вращается, через 15 минут воду сменяет струя горячего воздуха, и еще через 15 минут я выгружаю чистую и сухую посуду! Надо поделиться этой идеей с коком, он любит всякие нововведения.
Я выключил воду и бегом поднялся на палубу.
Появился встревоженный капитан, он поднял руку, и наступило молчание.
– Я собрал вас в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Пропали деньги, выданные мной для зарплаты экипажа. До завтрака я вызвал нашего казначея Тома Айртона, вручил ему нужную сумму со списком членов экипажа, и указанием зарплат, которые должен получить каждый сразу после завтрака, чтобы все, выходящие на берег имели при себе денежный запас. Эти деньги пропали. Казначей заявил, что он, уходя на завтрак, забыл запереть сумку с деньгами в своем сундуке, и, в спешке, оставил ее сверху. Вернувшись после завтрака, он этой сумки не нашел. Приказываю всем оставаться на палубе. Комиссия, состоящая из трех человек: моего помощника, боцмана и казначея, сейчас обыщет вещи и сундуки всех членов экипажа.
Все уселись, кто на чем. Кто-то достал курительную трубку и табак,  любители Трик-трака разложили карты, а я стал излагать коку идею посудомоечной машины. Ждали недолго: вскоре все трое вышли из кубрика и Том Айртон победоносно поднял над головой найденную сумку с деньгами. Я уже собирался пристроиться к шумной очереди за зарплатой, как меня срочно вызвал к себе капитан.
– Гарри, уж меньше всего я этого ожидал от тебя. Как ты решился? – спросил капитан.
– На что решился, сэр? – по выражению лица капитана я почувствовал что-то недоброе.
– Не прикидывайся, что ты не знаешь, о чем идет речь. Я не хотел позорить тебя при всей команде, поэтому вызвал к себе. Ты понимаешь, что ты сделал?
– Что я сделал, сэр? – неясное подозрение начало всплывать в мое голове, вытеснив идею посудомоечной машины. Но я не мог себе поверить и переспросил еще раз:
– Что я сделал, сэр?
– Украл деньги, вот что ты сделал. Сумку с деньгами нашли в твоем сундуке. Я обязан назначить корабельный суд чести и его решение, скорее всего, будет такое: в виду того, что это – первый твой проступок, и деньги нашлись, суд чести решит просто списать тебя на берег.
– Клянусь честью, я не брал этих денег, сэр.
– Тогда, почему сумку нашли в твоем сундуке?
– Не знаю, сэр.
– Говори правду!
– Клянусь честью, я не брал этих денег, сэр.
– Суд чести состоится через час. Подготовься, хотя улика налицо и оправданий у тебя нет.
У меня есть час. Словам мои веры нет. Нужны доказательства. В голове вертятся детективные истории, которыми я увлекался в детстве. Алиби, вот что может меня спасти. Том забыл сумку с деньгами, когда позвали на завтрак, склянки как раз пробили семь. Пропажу он нашел, когда кончили завтракать, а склянки пробили восемь. Что я делал этот час? Я достал лист бумаги и ручку. Сейчас я распишу этот час по минутам. Но этого не достаточно, мне не поверят, нужно, чтобы весь этот час я находился на людях, и они бы это подтвердили.
Значит так. В восемь я помог повару принести в кают-компанию поднос с омлетом, беконом, тостами и хлебом. Мы раскладывали это все на столе. Это повар подтвердит. Потом без перерыва я с ним принесли в кубрик кашу и картофельный пюре. Ко мне подошел стюард и сказал, что помощник капитана просит принести  ему кофе. Повар пошел со мной на кухню и показал, как варить кофе, который я тут же отнес старшему помощнику. Он подтвердит. Меня окликнул Джо и сказал, что еда стынет, и я с ним сел за стол завтракать. Он это подтвердит. Сразу после завтрака ко мне подошел с подносом повар и велел собирать грязную посуду. Я отнес ее в камбуз, потом убирал столы, мне помогал стюард, и подметал. Меня позвал повар, и мы вдвоем принялись мыть посуду. И в это время склянки пробили восемь утра. Я ни разу не спускался в кубрик.
Но сумка оказалась в моем сундуке. Кто-то мне ее подкинул.
Суд чести состоялся в каюте капитана. Том Айртон снова доложил обстоятельства дела, и я попросил слова. По моей просьбе вызвали повара, стюарда и Джо, я прочитал свое досье, и все они его подтвердили. Это было безупречное алиби. Капитан надолго задумался.
– Считают ли члены суда чести алиби убедительным? – спросил капитан.
Боцман, шкипер и помощник капитана согласно подняли руки.
– Тогда обвинение с Гарри Гранта снимается. Вопрос о виновнике остается открытым. Все свободны. А ты, Гарри, останься.
– Извини дружок, – ласково сказал капитан, – мне сразу показалось это дело подозрительным. Я не мог поверить, чтобы сын священника залез в корабельную кассу. Сумку тебе подбросили. У тебя на судне есть враги?
– Не знаю, сэр.
– Значит есть. Ты не забыл, как совался вниз, когда подкрашивал название корабля? Я осматривал эту веревку, похоже, ее надрезали. Вернемся домой, это эксперты подтвердят. Будь осторожен. У тебя есть на судне человек, которому ты вполне доверяешь?
– Да, сэр, матрос Джо. Это близкий друг детства.
– А человек, которому ты меньше всего доверяешь?
– Том Айртон.
– Наш казначей? Чем он тебе так насолил.
– Я тоже знаком с ним с детства. Мы оба были влюблены в одну и ту же девушку. Ее родители сватали ее за Тома, но и она выбрала меня. Была драка и он выбил мне зуб.
– Понятно. Я поручу Джо присматривать за тобой. О нашем разговоре никому не рассказывай. Все.

Глава 23 Новая Шотландия

Новая Шотландия – последняя бывшая шотландская колония, куда направилась «Британия». Остановку капитан решил сделать в Галифаксе, крупнейшем городе на побережье, где матросы смогут получить кратковременный отдых, а корабль в одном из доков будет осмотрен после долгого похода и устранены неисправности.
По дороге к Галифаксу, в часы отдыха, наш всезнающий географ, сэр Бофорт в кают-компании рассказал об истории Новой Шотландии.
– Новая Шотландия сегодня – английская колония, она расположена на побережье Атлантического океана и почти со всех сторон окружена водой. Помимо континентальной части, в нее входят острова Кейт-Бретон и маленький, но опасный, и до сих пор не изученный остров Сейбл. До прихода европейцев на территории Новой Шотландии жили индейские племена. Они обмазывали тело красной глиной, потому белые переселенцы их называли краснокожими.
– Первыми здесь поселились французы, которые в 1605 году основали город Порт-Рояль. А шотландское поселение появилось здесь в 1621 году, когда шотландский дворянин Уильям Александр получил патент короля Якова I на владение территории между Новой Англией и Ньюфаундлендом. Он назвал её  Nova Scotia, что в переводе с латинского означает Новая Шотландия. Уильям был, поэт, инициатор колонизации Северной Америки. Он написал памфлет «Поощрение колоний» и оставил сыну огромные долги.
– В 1627 году англо-шотландский флот захватил французскую крепость Порт-Роял, и город стал центром колонии Новая Шотландия. Колония, была официальным владением Шотландии, тогда еще независимым государством, а не Англии, и не подчинялась английским законам
Однако, на эту землю претендовали французы и полуостров переходил несколько раз из рук в руки. Французы называли его – Акадия. К 1710 году Франция, измотанная внутренними и внешними конфликтами, потеряла интерес к своим заморским колониям и после четырех колониальных войн, этот полуостров в 1713 году окончательно стал английской колонией, куда стали прибывать корабли с шотландскими протестантами.
Сначала аборигены агрессивно встретили пришельцев и попытались уничтожить колонию, но после прибытия подкреплений из Англии, были вынуждены смириться. В знак примирения, 25 июня 1761 года в саду губернатора Джонатана Белчера совместно индейцами и новыми поселенцами был закопан «топор войны», после чего новоиспеченные союзники хорошо выпили и договорились вытеснять, живущих этом полуострове, французов.
Несмотря на название, сегодня потомки первых шотландских переселенцев здесь в меньшинстве, жители говорят на английском и французском языках, хотя кое-где шотландские потомки до сих пор общаются по-гэльски…
От шотландской колонии осталось одно название, подумал я, послушав его рассказ, наверное, со временем и оно исчезнет.
И вот мы в Галифаксе – крупном морском порту, гавань которого заполнена до отказа многочисленными шлюпами, галеонами, барками, шхунами и корветами. На судах флаги США, Англии, Германии, Франции, Норвегии, Швеции, Китая, Японии и других стран. Наш капитан ухитрился втиснуться в удобное место на пристани, и мы бросили якорь. Экипаж получил заплату и большинству матросов был предоставлен трехдневный отпуск. У кого-то в Галифаксе жили друзья, другие собирались покутить в многочисленных портовых пабах и тавернах, а сэр Бофорт отправился посетить Шотландское общество, посвященное сохранению и продвижению шотландской культуры, традиций и наследия в этой английской колонии. Том Айртон каким-то образом разведал, что недалеко на юге находится островок со странным названием Дубовый, хотя ни одного дуба на нем нет. По преданиям Дубовый остров было когда-то излюбленным местом стоянки пиратов, которые зарыли на нем несметные сокровища. Том собрал небольшую группу, которая отправилась попытать счастья. Он позвал и меня, но я и Джо Белл решили выяснить возможность поступить в мореходную школу.
Мы узнали, что в расположении английских военно-морских сил есть бесплатные курсы обучения моряков и отправились туда. Однако оказалось, что на эти курсы принимают только моряков с военных судов и с направлениями верховного командования. Так что мы с сожалением покинули военный городок, с завистью поглядывая за ограду, где маршировали новоиспеченные курсанты
В старинном университете Далхаузи, где мы тоже побывали, есть морские курсы, но цены на учебу зашкаливают, и, судя по виду, одежде и поведению проходящих мимо студентов, презрительно посматривающих на двух бедно одетых моряков, это, конечно, дети богатых и влиятельных семей, к которым мы с Джо не имеем чести относиться. Правда, у меня в перспективе предстоит получить наследство, но какое, и получу ли я его – неизвестно.
Далее Джо позвал меня оттянуться в квартал Красных фонарей, но я предпочел погулять по незнакомому красивому городу. Когда еще удастся здесь побывать? А заодно купить какой-нибудь подарок Эйлин – в кармане приятно греет пачка ассигнаций, полученных за работу на корабле.
Кроме моего родного города, в больших городах я не был, и с интересом рассматривал высокие здания, окруженные садами. Было прохладно, и я не пожалел, что надел свою старую матросскую куртку. Посмотрел я на шумные и широкие магистрали, и на тихие зеленые улочки, напоминающие родной Данди. Жители Галифакса старательно сохраняют старинные здания, памятники и останки фортов.
В антикварном магазине решил купить подарок для Эйлин. Мне показали изящные старинные бусы из зеленого камня, и я уже представлял, как собственноручно надену их на ее нежную шейку и получу награду в виде поцелуя.
Но, когда я их рассмотрел, то увидел на большом изумруде трещину.
– Смотрите, здесь трещина.
– Молодой человек, если бы ее не было, вам были бы эти бусы не по карману. Она почти незаметна. Ну-ка отойдите немного, вот так, видите трещину? Нет. Между прочим, зеленый цвет полезен для глаз.
Я расплатился и положил бусы в карман.
А в морской лавке мне приглянулся настоящий морской компас. Моя прогулка затянулась, и когда я направился на пристань, было уже темно. Вечером город был другим, мерцающие фонари бросали слабый свет на тротуары, и я с трудом находил нужную дорогу. Задумавшись о своем будущем, я не заметил, как тихо, словно призраки ночи, из переулка появились три фигуры в масках.
Высокий загородил дорогу, а двое подошли сзади. Тот, что меня остановил, достал нож и тихо сказал:
– Если пикнешь, отправишься на тот свет. Быстро выворачивай карманы.
Я беспомощно оглянулся, помощи ожидать было неоткуда. Пока высокий держал меня под прицелом ножа, двое быстро обшарили все мои карманы. К ним перекочевала заработанная на корабле пачка ассигнаций, бусы из зеленого камня, что я собирался подарить Эйлин и новенький морской компас.
– Ты что, моряк? – спросил один из них.
– Да.
– Что же ты не сказал раньше? Моряков мы не обижаем, вот тебе твой компас.
Все трое засмеялись и растаяли в темноте. Почему они в масках?

Глава 24 Урок географии

– Гарри, у меня к тебе есть просьба, – обратился ко мне мистер Бофорт. Это меня несколько озадачило: мне, как правило, давали указания или распоряжения, приказывали сделать то-то и то-то. Просить о чем-либо юнгу не было принято на корабле. Заметив мой недоуменный взгляд, он, продолжил:
– Но ты можешь отказаться. Речь идет о кратковременной, но, возможно, опасной поездке на остров Сейбл, что находится примерно в 110 милях к Востоку от Галифакса. Ты заметил, что я сказал «примерно»? Дело в том, что этот остров движется, и подсчитано, что за последние сто пятьдесят лет он переместился почти на десять морских миль! Точных его координат на сегодня нет, установить их, и будет наша с тобой задача.
– А в чем опасность нашей поездки, сэр?
– Никто не знает, сколько кораблей нашли возле него свой конец и, сколько человеческих скелетов хранится в его зыбучих песках. Но я договорился с местным моряком Сэмом, который периодически рыбачит в тех местах, он хорошо знает этот остров, на своем мотоботе свезет нас туда и обратно. Я думаю, наша поездка займет три дня, пока «Британия» будет на ремонте. Ты поможешь мне с приборами и инструментами, и будешь потом рассказывать своим друзьям, что побывал на самом удивительном острове на земле.
– Я согласен, сэр.
Мы погрузили в мотобот необходимое оборудование, взяли, на всякий случай, по совету Сэма, запасы еды и воды, хотя там, на острове, по его мнению, есть станция со всем необходимым, на случай, если появятся потерпевшие крушение люди.
И вот, подогреваемые мартовским солнцем, под мерный рокот мотора, мы держим путь на восток. Я тщетно вглядываюсь вдаль, пытаясь первым увидеть этот чудо-остров и закричать «земля!», но он появился неожиданно и только опыт нашего водителя помог войти в небольшую бухту. По протоптанной в песке дорожке Сэм привел нас к спасательной станции, где мы сделали стоянку и, пока мы распаковывали оборудование и перекусывали, мистер Бофорт познакомил меня с предстоящей работой.
– Ты знаком с географическими картами?
– Ну, так, в общих чертах, сэр.
– Значит, начнем с самого начала. Садись и запоминай. Вот морская карта. Сверху – север, снизу – юг, слева – запад, справа – восток. Видишь на карте вертикальные и горизонтальные линии, на концах которых какие-то цифры? Это географические координаты. Горизонтальные линии называются параллели, они определяют географическую широту. Самая средняя горизонтальная линия, на концах которой стоят нули – экватор. Жаль, что во время нашего плавания мы не пересекли экватор, иначе тебя бы сбросили в воду: такова традиция, все, кто первый раз пересекают экватор, должны окунуться в его воды. Слушай дальше: те горизонтальные линии, что выше экватора называются северной широтой, а те, что ниже – южной широтой. Запомнил?
Вертикальные линии называются меридианами, они определяют географическую долготу. Меридиан, у которого на концах стоят нули, называется нулевой меридиан. Вот он. Меридианы слева от нулевого меридиана – западная долгота, справа – восточная долгота. Так что любая точка на карте имеет широту и долготу. Вот я ставлю точку на карте. Назови мне ее широту и долготу.
- Попробую. Эта точка выше экватора, это значит северная широта. На концах этой параллели 30 градусов. Значит северная широта этой точки 30 градусов. Дальше, эта точка левее нулевого меридиана, значит это западная долгота. На концах этого меридиана 60 градусов. Значит западная долгота 60 градусов. Ваша точка имеет географические координаты: 30 градусов северной широты и 60 градусов западной долготы.
– Верно! Ты сообразительный малый. Наша задача: найти широту и долготу острова Сейбл. Как находят широту? Ее находят в полдень в солнечную погоду. Тень солнечных часов должна лежать на север. Это можно проверить и по компасу. Итак, местное время мы знаем - полдень. Далее надо определить угол положения солнца относительно горизонта. Это делается с помощью астролябии. Берешь ее в правую руку. Смотришь в трубку и поворачиваешь ее, чтобы увидеть солнце. Долго смотреть нельзя, испортишь глаза. И записываешь угол. Вот навигационные таблицы, они дают поправку с учетом сегодняшнего дня и месяца. Для этого мы строго ведем календарь.
- Сэр, а что это у вас за прибор?
- Это новинка - секстант. Я его купил в Плимуте. Он тоже меряет угол наклона солнца, но работать с ним намного удобнее и результаты он дает более точные. Я тебя научу им пользоваться позднее. Пойдем дальше. Для нахождения долготы надо знать местное время, мы его уже нашли, и надо знать время в данный момент на нулевом меридиане, который проходит через Лондонскую Гринвичскую обсерваторию.
- А откуда мы знаем время на нулевом меридиане?
- По этим часам. Это хронометр, он отличается от обычных часов очень высокой точностью хода, ошибка во времени в сутки 6-8 секунд. На нем я поставил время на нулевом меридиане, и с тех пор они идут. Находим разницу во времени. Ты, наверное, знаешь, что земля вращается, и на одно оборот  в 360 градусов уходит 24 часа. Пересчитываем разницу во времени в градусы и получаем примерную долготу. Я говорю, примерную, так как надо внести еще небольшую поправку по астрономическим таблицам.
Запомни, как это делается, если ты станешь капитаном, тебе придется этим заниматься не раз.


Глава 25 Северное кладбище Атлантики

Остров Сейбл оказался узкой песчаной косой, плоской и однообразной, на которой ничего не растет, кроме чахлой травы, хотя вдалеке виднелись небольшие холмы. Когда мы причалили и Сэм выключил мотор, меня поразила необычайная тишина острова. Был слышен только шум прибоя и изредка щебет птиц. Пока мы шли, я не увидел ни одного дерева или даже куста. Мы остановились и заночевали в спасательной станции – небольшой хижине, построенной из обломков разбившихся кораблей.
Ярким солнечным утром, быстро позавтракав, я с мистером Бофортом отправились на геодезические съемки, и вскоре его блокнот заполнился нужными записями. Сначала измерения сделал он, потом попросил меня, их повторить. И наши измерения совпали. Координаты острова Сейбл оказались: 43,9 градусов Северной широты и 59,9 градусов Западной долготы.
После обеда Сэм уже готовил мотобот к обратному рейсу, когда неизвестно откуда появилась огромная туча. Сразу небо почернело, засвистел ветер, гоня огромные волны, и Сэм позвал нас в укрытие. Сильный дождь застучал по крыше станции, а по окнам потекли струи воды.
– Мы не сможем сейчас отправиться обратно, – сказал Сэм, набивая табаком трубку, – придется переждать шторм. Ветер поднимет с верхушек дюн песок и погонит его через весь остров. Надеюсь, мой мотобот не будет похоронен в песке и не будет унесен в море, иначе нам придется ждать, пока на суше о нас вспомнят и поедут искать.
После чего он начал собирать поленья для очага.
– Как долго это будет? – спросил я, – наш корабль не будет нас ждать.
– Кто знает? Шторм может длиться три дня, а может неделю. Погода на этом острове непредсказуема. Пищи у нас хватит, а воду придется экономить и использовать только для еды и питья.
– Друзья, – заявил географ, когда мы уселись у камина, – я думаю, небольшая лекция об этом острове вас заинтересует. Считается, что этот остров первым открыл в 1508 году французский путешественник Лери, который совершил плавание из Европы. Он и назвал остров Сейбл, что по-французски означает «песок». Полтора столетия назад остров был каторгой. На острове поселили пятьдесят человек, осужденных за разные преступления. Для них оставили пять десятков овец и кое-какое снаряжение, и вспомнили о них только через семь лет. Когда за ними приехали, остались в живых только одиннадцать, и что удивительно: пятеро пожелали остаться на острове, образовав французскую колонию, задачей которой было освоение острова и спасение экипажей разбившихся у острова кораблей!
– Интересной особенностью острова является его движение. Он перемещается на восток со средней скоростью – около 250 метров в год! И, поскольку его  конфигурация непрерывно меняется, некоторые географы считаю, что Сейбл должен неизбежно исчезнуть. Так считает и мой друг Жак Паганель, член Парижского географического общества, изучающий географию не выходя из кабинета. Он мысленно побывал на этом острове, и определил, что длина острова – 50 км, а ширина – 1,5 км. Впрочем, это очень рассеянный человек и, однажды, нарисовав карту Америки, умудрился указать на ней Японию! Японские географы долго смеялись!
– Не думаю, чтобы этот  остров исчез, – вступил в разговор Сэм, – он ведь существует очень давно. Я пытался посадить здесь деревья, но безуспешно, все они погибли. Исчезнет ли Сейбл, никто не знает, поэтому власти намерены построить на нем маяк, который будет предупреждать суда об опасности, так как моряки называют Сейбл – «Северное кладбище Атлантики». Остров особенно опасен зимой, во время штормов. Моряки рассказывали, что песок острова, будто хамелеон, окрашивается в цвет океана, а его поверхность накрывает туман - да так, что его и в ясную погоду не разглядеть!
– Я слышал, что берега острова часто посещали морские пираты, возможно даже прятали клады! Они специально разводили костры, чтобы привлечь корабли с хорошо набитыми трюмами. Иногда тут находят старинные английские и даже испанские серебряные и золотые монеты. Копать здесь землю очень непросто: вырытые ямы сразу же затягивает песком или заливает водой. После шторма, если захотите, можем выкопать несколько ям, я покажу перспективное место, возможно, что-то и вы найдете.
– Сэм, как-нибудь в другой раз. Нам надо поскорее вернуться. 
Шторм продолжался целую неделю и когда он окончился, мы втроем потратили полдня, освобождая вельбот от песка и воды. К счастью, он оказался исправен, и мы немедленно отправились в обратный путь, но когда мы вернулись в Галифакс, «Британии» у причала уже не было. А в управлении пароходства, куда сразу отправился мистер Бофорт, сообщили, что мы опоздали на один день
– Я поговорю с руководством, – сказал он, – у меня есть кое-какие связи.
Связи сработали, и через два дня нас взял на борт сухогруз «Шотландия», отправляющийся в Глазго, где нам предоставили крошечную каюту с двумя койками. Мистер Бофорт немедленно начал приводить в порядок свой дневник и готовить для Лондонского географического общества отчет о нашей экспедиции по местам бывших шотландских колоний.
Что за злой рок довлеет надо мной, думал я, лежа на своей койке и перебирая в уме валившиеся на меня несчастья.
Первый выговор от капитана я получил из-за люка, крышка которого оказалась не закрепленной, и во время шторма в люк натекла вода. Но я-то отлично помню, что крышку закрыл и надежно закрепил. Шторм открыть ее не мог.
Потом я чуть не попал в пасть акулы. Как мог оборваться толстый пеньковый канат, только что купленный перед отплытием? Он, наверное, мог выдержать пол тонны. Оборвался бы трос, если бы подкрашивал название судна не я, а кто-то другой?
А как оказалась в моем сундуке сумка с матросскими зарплатами? Хорошо, что у меня было неотразимое алиби, а то мог я загреметь за решетку. Почему-то никому не пришло в голову, что если бы я украл эту сумку, разве я бы положил ее в свой сундук? Разве мало на судне мест, где можно было ее надежно припрятать? Кто мог подложить мне эту злополучную сумку и зачем?
Еще были трое в темной улице. Зря я отпустил Джо, если бы мы шли вдвоем, они бы не рискнули на нас напасть. Да, хорошую память оставит о себе Галифакс. А почему все трое были в масках?
И, наконец, я опоздал на свой корабль. Тут есть о чем подумать.
И с этими невеселыми мыслями я уснул.

Глава 26 Большие перемены

Пока «Шотландия» неспешно плыла на Северо-восток, (за ее курсом я следил по своему морскому компасу, оставшемуся у меня после ограбления в Галифаксе), я сидел на скамейке на палубе, вглядывался в даль, и размышлял над своим будущим.
За эту поездку я многое увидел и узнал, многому научился. Я уже умею мерить скорость движения судна: попросил Джека показать, как это делается, и сам уже ловко забрасывал за борт лаг – доску с грузом и пускал песочные часы, а потом ее вытягивал, считая завязанные на тросе узлы, и подсчитывал, сколько узлов делает шхуна. Умею стоять за штурвалом, знаю, что такое азимут, и как выдерживать заданный курс, если судно под действием ветра или течения отклоняется от нужного направления влево или вправо, или надо избежать столкновения с встречным судном. Умею карабкаться по веревочным лестницам для крепления парусов и знаю названия всех парусов. Знаю, как найти координаты места, где находится корабль. Умею наводить пушку и стрелять.
Я видел море и в ясные, и в хмурые дни, пережил шторм и готовился к схватке с акулой. Заимел на судне и друзей и, судя по всему – врагов. Это и есть морская жизнь, подтвердил мне Джо, если тебе это нравится, оставайся, если нет – уходи.
Я могу вернуться на «Британию» и продолжать изучение морского дела. Могу остаться на берегу. Много профессий есть и на суше, но я еще не знаю, кем быть. А как же не открытые острова и мечта отца об основании независимой Шотландской колонии? И решение Эйлин выйти замуж за капитана?
Или заняться своим наследством? Вполне возможно, когда я стану богатым и знатным, родители Эйлин согласятся отдать ее за меня. Как я по ней скучаю, по ее насмешливым глазкам, по ленточкам, связывающим ее кудри, ее мягким губкам и теплым рукам. Я не могу жить без нее. А Том сказал, что она согласна, это ложь. Надо ее увидеть. Пока я тут прохлаждаюсь, он, наверное, уже гуляет с ней по улицам Данди и соблазняет ее новым способом свечного производства.
– Гарри, – окликнул меня, вышедший на палубу, мистер Бофорт, – о чем задумался? Впрочем, не трудно догадаться, что в голове у восемнадцатилетнего матроса. Как ее зовут?
– Эйлин, сэр, – неожиданно ответил я, и смутился, кто меня потянул за язык?
– И ты решил стать капитаном, чтобы открыть новый остров, который назовешь ее именем?
–  Разве это плохо? А что побуждало к опасным путешествиям знаменитых капитанов
– У каждого было свое.
Он присел рядом и помолчал.
– Джеймс Кук был шотландцем. Он не хотел быть фермером, как его отец, и свою карьеру начал, как и ты, юнгой на судне, перевозившем уголь, а закончил капитаном, совершив три кругосветных путешествия. Именно он в 1770 году открыл Австралию с островами, которые носят его имя, и где он первые увидел и описал кенгуру.
– Там его и съели туземцы?
– Гарри, не верь в эту байку. Да, он погиб в схватке с туземцами, но это было намного позднее на Гавайских островах. Он умел отлично составлять географические карты, они такие точные, что мы ими пользуемся до сих пор.
– А Жан Лаперуз, француз, был морским офицером. В 1785 году Королевский флот предоставил в его распоряжение два отличных корабля – «Буссоль» и «Астролябия», оснащенных лучшими навигационными инструментами того времени. Экспедиция Лаперуза должна была открыть в Тихом океане земли, где не бывал Кук, но оба корабля бесследно исчезли. Исчезновение Лаперуза долгие годы оставалось тайной. Однако, известно, что Лаперуз открыл пролив между островом Сахалин и Японией. Это пролив назван его именем.
– Место гибели Лаперуза нашел другой французский мореплаватель – Жюль Дюмон-Дюрвиль. Он мечтал в юности о путешествии в Индию. Но судьба подготовила ему еще более интересные испытания и открытия. Он совершил два кругосветных путешествия и в 1837 году достиг побережья Антарктиды. Обнаруженную землю, где впервые он увидел пингвинов, назвал Землей Адели в честь своей жены. Он хорошо владел пером, и написала книгу «Путешествие к Южному полюсу». Многие мореплаватели оставили потомкам книги о своих путешествиях, возьмите это на заметку.
Кстати, ему мы обязаны появлением в Лувре статуи Вернеры Милосской, он ее нашел и выкупил у бедного грека на острове Милос.   
– Еще один француз, мореплаватель, Луи де Бугенвиль, руководил первой французской кругосветной экспедицией в 1786 году. Он исследовал острова Океании, и в его честь назван открытый им остров. Это на его корабле плыла под мужским именем женщина Жанна Баре.
– И он этого не знал? – удивился я.
– Не знал. Ее разоблачили туземцы на острове Таити. Когда эта тайна открылась, чтобы избежать приставания матросов, он высадил ее в ближайшем порту. Луи де Бугенвиль участвовал во многих войнах, но судьба его хранила, и он дожил до глубокой старости.
– Упомяну и Уильяма Дампира, отважно мореплавателя и капера. Ты знаешь кто такой Александр Селькирк? Нет? Он служил на корабле Уильяма Дампира, постоянно устраивал ссоры и отказывался выполнять приказы. Тогда Дампир высадил его на необитаемый остров.
– И там он умер с голода?
– Нет, он выжил. Ему дали с собой ружьё, запас пороха и пуль, топор, нож, огниво, котел, пара фунтов табака и Библию, которую он читал сам себе вслух, чтобы не забыть человеческую речь. На острове оказались дикие козы, которых он приручил. А через четыре года его подобрали. Об этом, ты, конечно, читал в книге «Робинзон Крузо»?
– Да, у меня есть эта книга, я ее перечитывал несчетное число раз и думал, а если на необитаемый остров попаду я?
Когда «Шотландия прибыла в Глазго, я расстался с мистером Бофортом. На прощание он подарил мне свой сектант и предсказал большую судьбу.
Добравшись до Данди, я увидел у причала свою «Британию». Моряки были рады моему благополучному возвращению, они уже знали о сильном шторме у острова Сейбл, не надеялись увидеть меня живым, и капитан принял на борт нового юнгу.
Я постучал в каюту капитана и сообщил, что могу снова приступить к своим обязанностям.
– Присядь, Гарри, – улыбаясь, сказал капитан, – я и не знал о твоей дружбе с самой королевой Викторией! По ее распоряжению ты зачислен в мореходную школу в Глазго. Вот твои документы и стипендия. Признаться мне жаль с тобой расстаться, ты помнишь, как жаловался на морскую службу? Кстати, обрывки веревки, из-за которой ты чуть не попал в желудок акулы, мне сдать на экспертизу не удалось. Они пропали. Когда я получил из Лондона радиограмму о твоем новом назначении, то чуть не сообщил, что ты пропал без вести, к счастью испортился телеграф. Что ж, как говорится, большому кораблю – большое плавание! Кто знает, может, когда-нибудь ты займешь мое место!
Капитан обнял меня, и мне захотелось плакать. Но моряки не плачут. Я попрощался с Джо Беллом, Тома на корабле не было, да я об этом не сильно жалел. Меня ждали большие перемены.
Глава 27 Встреча с привидением

Данди встретил меня запахом моря, знакомыми улицами, зелеными аллеями и криками чаек. Нашу церковь не узнать! Если бы Святая Екатерина была жива, она была бы очень довольна. Заново выкрашенные и вымытые окна сияют на солнце, стены очищены от многолетней пыли, входная дверь перестала скрипеть, в помещении светло и тихо. Пахнут свежее сорванные цветы, и какая-то женщина протирает алтарь. Я ее узнал, это – моя мачеха. Она пополнела, красиво одета, не суетится, видимо жизнь удалась.
– Миссис Беркли, доброе утро! Вы по-прежнему здесь работаете? А я с трудом узнал нашу церковь, она помолодела, да и вы отлично выглядите.
– Кто это? О, Гарри! Ты жив? А мы думали, что ты погиб и уже отслужили по тебе панихиду! Спасибо за комплимент. Как ты вырос и окреп! Рада тебя видеть. Пока тебя не было, произошло много перемен. Я уже здесь не работаю, я теперь хозяйка. Вышла замуж за нового священника. Какой ты красавец! Жаль, что нет моей Джинни, вы бы друг другу понравились, помнишь, как она тебя угощала булочками? Джинни поехала покупать новое платье, ей оказали честь быть на свадьбе подружкой невесты. Завтра будет большой праздник: здесь обвенчаются дети самых именитых прихожан: Эйлин – дочка владельца верфи мистера Макдональда выходит замуж за Тома – сына свечного фабриканта мистера Айртона. Приходи завтра, это будет очень пышное венчание и большой банкет, столы будет накрыты лучшими яствами и специальных приглашений не надо. А ты где-то плавал? Мой брат сожалел, что ты не посоветовался с ним. Он ведь хотел тебя обучить своим обязанностям, чтобы вместо него ты мог стать дворецким. Может, ты вернешься в замок? Еще не поздно.
– Миссис Беркли, у меня другие планы, хочу стать профессиональным моряком. Я, собственно, зашел за своими вещами. Надеюсь, мой сундучок в целости?
– Конечно, он стоит внизу, держи ключ от кладовки. А вот и дружок жениха! О, Боб, какой ты нарядный, пройди к пастору, и он тебе расскажет, как завтра будет проходить церемония венчания.
Да, это был мой давний приятель Боб Лирс, и мы сразу узнали друг друга.
– Боб!
– Гарри!
Мы обнялись.
– Вы, оказывается, знакомы? Боб, тебя ждет пастор, – напомнила миссис Скотс.
– Сейчас иду. Гарри, ты ли это? Не привидение? Том сказал, что ты погиб во время шторма на каком-то острове, значит, ты жив?
– Как видишь, я жив. Плавал три года на «Британии» и, наконец, вернулся.
– А Эйлин была на панихиде и плакала. Гарри, еще увидимся, а сейчас прости, меня ждет пастор.
Вот такая история. Эйлин была на моей панихиде и плакала, а завтра венчается с Томом, который сообщил ей, что я погиб. Я быстро достал из своего сундука пару вещей, в которые завернул две части поломанной шпаги и засунул все в свою матросскую сумку. Больше мне здесь делать нечего. На стоянке дилижансов я узнал, что ближайший дилижанс уходит в Глазго через полчаса. Тогда я успею ее поздравить.
На мой стук дверь открыла горничная, но из комнаты выглянула Эйлин и спросила:
– Кто там? О Боже, это Гарри? Ты жив?
– Это привидение, не бойся, выйди на минутку, ты ведь знаешь, как общаются с привидениями.
– Гарри, ты жив?
– Можешь меня потрогать.
Что случилось дальше, я не ожидал. Она бросилась мне на шею и стала шептать какие-то бессвязные слова, то ли прощаясь, то ли прося прощения.
– Я пришел тебя поздравить, у тебя завтра венчание.
– Гарри, прости меня, когда я узнала о твоей гибели, мне уже было все равно. Никакого венчания не будет. Гарри что делать? Я тебя люблю!
– Через двадцать минут уходит дилижанс в Глазго, куда меня приняли в морской колледж. Там мы и обвенчаемся. Бежим?
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас!
– Вот так, неодетой, без своих вещей?
– Все купим по дороге. Решайся!
– Эйлин, кто там, – я узнал голос Тома Айртона, – поторопись, мы ведь приглашены на ужин к моим родителям.
       Эйлин схватила меня за руку.
       – Бежим!

Глава 28 Не надо искать счастья у чужих берегов

Едва мы успели забраться в салон, как убирали подножку. Эйлин вся дрожала. Застучали колеса, и вскоре Данди остался далеко позади. Я надел на нее свою морскую куртку и прижал к себе. 
– Эйлин, все будет хорошо. Ты знаешь, как нужно обращаться с привидением? Не надо убегать от него, иначе оно побежит за тобой в след.
Соседи по салону понимающе улыбались, пожилая леди достала плед и укрыла ноги Эйлин, а ее муж, судя по одежде – строгому черному сюртуку и белому воротничку, пастор, вынул из кармана плоскую бутылочку с виски и дал мне хлебнуть. Их дочь, по виду ровесница Эйлин, с любопытством рассматривала пассажиров, остановив взгляд на парне, который сидел, отвернувшись к окну, и читал книгу. 
– Спасибо, падре! Как славно после трех лет плавания вернуться домой, как приятно ощутить под собой твердую землю, – сказал я, глядя в окно, – как красивы леса и реки нашей родной Шотландии, ее бескрайние поля пшеницы, фермы, окутанные цветущими деревьями, поселки с улицами, мощенными красным кирпичом. Конечно, своя красота есть и в морской стихии, но ей не уступит красота наших шотландских равнин и гор.
– А где ты плавал, если не секрет? – спросил пастор.
– Не секрет. Я плавал в качестве юнги на судне «Британия», которое по распоряжению королевы Виктории, посетило места старых шотландских колоний.
– Очень интересная поездка. Я бы охотно отправился с вами капелланом. И где ты побывал?
– Первая наша остановка была в заливе Дарьен, это – Вест-Индия, где когда-то шотландские колонисты основали форт Сент-Эндрю и поселок Новый Эдинбург. Среди колонистов были бывшие солдаты, моряки и выходцы из мелкого шотландского дворянства. Земля оказалась мало приспособленная для жизни, и колония со временем распалась. Местный мальчик показал мне ближайшую деревню, и в ней оказалась старая церковь, а ее пастор – шотландец.
– Следующая остановка была сделана в столице Северной Каролины –Уилмингтоне. С нами ехал географ Френсис Бофорт, он рассказал, что шотландские поселенцы прибыли сюда сто пятьдесят лет назад из Ольстера, но были вытеснены испанцами. Я там помог двигаться высокому старику с тростью, который оказался Эндрю Джексоном, седьмым президентом США и, притом,  шотландцем!
– В Нью Джерси, куда в 1683 году приплыли шотландцы, мы остановились в гавани Кейп-Мэй. Там мы попали на фестиваль Хаггиса и команда приняла участие в веселом пире с шотландским виски, Хаггисом и чтением стихов Роберта Бёрнса. 
– Ты забыл сказать, что Роберт Бёрнс посвятил целую поэму этому шотландскому блюду, – вмешался сидящий у окна парень, отложив книгу, – кстати, не подскажешь ли, как правильно разделить двенадцать лепешек между тремя лесорубами?
– Джо! – воскликнул я, – а ты куда едешь?
– Туда же, куда и ты!
– Господа, – обратился я к присутствующим, - позвольте представить вам Джо, моего школьного друга и большого любителя математики.
Джо привстал и поклонился.
– Джо, что у тебя за книга?
– Курс алгебры, – он показал книгу Дефо «Всеобщая история пиратства», – извини, что я тебя перебил.
– И последняя остановка была в городе Галифаксе, столице Новой Шотландии. Там все говорят по-английски или по-французски, от колонии осталось одно название, хотя существует Шотландское культурное общество, поддерживающее нашу религию, культуру и обычаи. Мистер Бофорт предложил мне съездить с ним на остров Сейбл, чтобы установить его точные координаты и из-за шторма мы опоздали на «Британию», так что до Данди пришлось добираться попутным транспортом.
– Очень любопытное путешествие, – заметил пастор, – я и не знал, что у Шотландии было так много отважных мореплавателей. Тебе понравились те места?
– Мир вообще очень интересен, падре, но наша родная земля лучше всех!
– Я тоже думаю, что не надо искать счастья у чужих берегов. Придет время, и Шотландия снова станет независимой и свободной.
Эйлин согрелась и задремала, а я понял, что неожиданный поворот событий заставит меня пересмотреть свои жизненные планы. Теперь я не один, а с девушкой, которая вверила мне свою судьбу. Первое, что мы сделаем, это обвенчаемся. Наверняка, при морской школе есть церковь. Там уже знают, что мне покровительствует сама королева Виктория и не станут чинить препятствия. Снимем комнату и приобретем для Эйлин первое необходимое. Надо будет найти работу в порту, даже грузчиком, и подрабатывать в свободное от учебы время. Я потрогал свои мускулы, я уже не тот хилый сынок священника, трехлетнее плавание не прошло зря. А Эйлин надо учиться. Она напишет родителям письмо, попросит прощения, и… Я никогда не писал писем родителям, она сама решит, о чем писать.
А Тома Айртона мне не жалко, зачем он обманул Эйлин, сообщив, что я погиб?
Колеса дилижанса простучали по каменной мостовой и дилижанс остановился. В салон заглянул кучер.
– Господа, мы прибыли в Перт. Будем менять лошадей, у вас есть два часа отдыха. Можете посмотреть город и поесть. Прошу не опаздывать. Отправление ровно в пять.
Я с Эйлин сразу нашли недорогой магазинчик, где она выбрала себе сумку и несколько вещей первой необходимости.
Перт – небольшой старинный городок, мы, взявшись за руки, обошли несколько улиц, побывали во дворце Скоун, который несколько веков был резиденцией парламента и венцом для шотландских царей. Мы узнали, что в стенах этого дворца какое-то время хранился Камень Судьбы, который использовался в коронации шотландских королей. Хотели зайти в знаменитый лабиринт «Звезда Мюррей», но побоялись опоздать. Поэтому, перекусив в кафе, вовремя вернулись на станцию и под нами снова застучали колеса.

Глава 29 Как быстро разбогатеть

– У вас есть в Глазго родные? – спросила меня жена пастора, когда снова мы тронулись в путь, – чем вы там собираетесь заняться?
– У нас в Глазго никого нет, – объяснил я, – я еду учиться, меня приняли в Морской колледж.
– Но мы прибудем в Глазго поздно вечером, где вы намерены остановиться?
– Пока не знаем.
– Я пастор церкви Святого Мунго, – вмешался пастор, – ты, с супругой,  можешь переночевать у нас.
– Падре, – я замялся, – видите ли, Эйлин еще не моя супруга. Мы планируем обвенчаться, как только прибудем в Глазго. Если бы вы смогли нас обвенчать в вашей церкви, нашей благодарности не будет предела! Я понимаю, насколько вам неожиданна моя просьба, недаром я провел детство в стенах церкви – ведь мой отец был священником в Данди в церкви Святой Екатерины.
– Так ты Гарри – сын пастора Гранта? Я с ним был хорошо знаком. А почему ты сказал «был»?
– Отец умер.
– А мать?
– Ее тоже уже нет.
– Прими мои соболезнования. Жаль, что такие хорошие люди рано ушли. Сделаем так, вы переночуете у меня в разных комнатах, а утром после службы мы организуем ваше венчание. Надеюсь, вам обоим есть по шестнадцать лет?
– Нам обоим по семнадцать.
– Тогда останется найти вам двух свидетелей.
– Папа, я буду свидетельницей, – заявила дочь пастора, – а вторым свидетелем будет вон это молодой человек, который уткнулся носом в книгу.
– Что ж, я не против, – отозвал Джо, оказывается, он все слышал.
Эйлин положила голову мне на плечо, и я обратил внимание, что она вся дрожит.
– Эйлин, на, укутайся, здесь не жарко, – дочка пастора протянула одеяло, – меня зовут София.
– Большое спасибо, София, а как же ты?
– У меня еще есть.
Одеяло оказалось таким большим, что мы укутались оба, согрелись и продремали до следующей остановки.
Следующей остановкой был такой же тихий городок Стерлинг. Эйлин присоединилась к Софии, а Джо подошел ко мне.
– Гарри, когда я узнал, что ты будешь учиться в Морском колледже, я подумал, может и мне сделать то же самое? За годы плавания  я собрал кое-какие деньги, и тоже записался. А почему ты хочешь стать моряком?
– Хочу повидать мир, открыть неведомые земли, где опять создать шотландскую колонию.
– А я согласен с падре, не надо искать счастья у чужих берегов. Придет время, и Шотландия снова станет независимой и свободной. Между прочим, у него симпатичная дочка!
– Джо, а что тебя тянет в море?
– Гарри, ты знаешь, сколько кораблей нашли свой конец в морской пучине и лежат на дне?
– Ну и пусть себе лежат, а нам то что?
– А то, что они хранят золота больше, чем все человечество добыло за время существования земли! Десятки миллиардов фунтов ждут, чтобы их подняли наверх. Представляешь, как можно разбогатеть! Вот ради чего я хочу стать моряком. А ты знаешь, сколько кладов спрятали пираты? Недавно я с Томом Айртоном посетил Дубовый остров, что около Новой Шотландии. Этот остров был настоящим государством пиратов и там зарыты несметные сокровища. Местная легенда говорит: “Когда на острове исчезнет последний дуб, и в поисках сокровища, погибнет шесть человек, тогда Дубовый остров раскроет все свои карты». Но дубов там давно нет, а число несчастных, отдавших жизни за попытку стать первооткрывателями, уже давно превысило число шесть. Там есть глубокая шахта, но она заполнена водой. Нужно специальное оборудование. Последний кладоискатель нашел в шахте несколько сундуков, но достать их не смог. Говорили, что он сошел с ума и бросился в шахту. Мы c Томом договорились организовать синдикат по поиску пиратских кладов и золота затонувших кораблей, будем искать инвесторов. Его отец – свечной фабрикант, но впереди – век электричества и свечки с рынка уйдут. Хочешь присоединиться?
– Давай сначала кончим колледж, а там будет видно.
– Жаль, что ты не один, мне уже выделили комнату в общежитии, и мы бы вполне поместились в ней вдвоем.
– Джо, ты видел, какие на тебя бросала взгляды София? Может и ты, вскоре будешь не один!
А впереди уже показались колокольни и башни Глазго.

Глава 30 Морской колледж

В первый вечер после занятий дома меня встретила недовольная Эйлин.
– Я грею для тебя ужин третий раз! Что так долго? Ты теперь каждый день будешь приходить домой вечером? А я, как дура, не буду знать, куда себя деть? Хорошо, что приходила София, она предложила научить игре на пианино ее маленькую сестру Алису и подсказала, где можно взять напрокат пианино.
– Эйлин, я умираю от голода, сейчас поем и все расскажу.
Пока я ел, она сидела за столом напротив и смотрела, как я уминаю в один миг то, что она, наверное, готовила не один час. Эта встреча меня озадачила: надо срочно придумать ей занятие, чтобы ей было интересно жить. Давать уроки музыки, это удачная идея, пианино придется взять напрокат. Наверное, в Глазго есть нотный магазин, где Эйлин сможет приобрести нужные пособия. Мы это обсудим.
– Эйлин, я не буду приходить каждый день так поздно, первый день был особенно напряженный. Нам показали колледж, комнаты для лекций и тренировок, учебное оборудование и тренажеры. В колледже есть буфет, так что завтраки мне готовить не надо, и ты, сможешь поспать подольше, а я буду вставать в шесть часов.
– Так рано? Тебе ведь идти пятнадцать минут.
– А утренняя зарядка и пробежка? Надо быть в хорошей физической форме, в колледже есть спортивный зал, и там надо не ударить в грязь лицом. Теперь дальше, после осмотра колледжа нас познакомили с преподавателями, и мы собрались в большом зале для первой лекции. Тебе это интересно?
– Рассказывай.
– Прежде всего, надо мне определиться, на каких судах я собираюсь плавать, на военных или гражданских?
– Только не на военных. Ты хочешь сделать меня вдовой?
– На военных платят намного больше, и капитан выбирает себе лучшее из трофеев. А семьи погибших получают солидное пособие.
– Гарри, ты будешь плавать на гражданских судах, или я завтра же от тебя ухожу. Мы так не договаривались. Ты ведь хотел открывать новые земли, это делают только на военных судах?
– Эйлин, я уже дал согласие. Я буду плавать на… – тут я сделал эффективную паузу, а Эйлин уже вооружилась ложкой, наверно, собираясь дать мне ею по лбу… – гражданских судах. Положи ложку. Мы, будущие морские волки будем изучать навигацию и лоцию, устройство судна, морские законы и документы. Практику мы будем проходить сначала на верфи, где изучим устройство судна, а последние два года будем плавать на судах коммерческого и рыболовного флота в должностях вахтенных помощников капитана, старших помощников капитана, и, даже, капитанов.
– Еще капитан всегда должен быть готов к неожиданностям. В плавании может случиться что угодно – сильный шторм, столкновение с дрейфующими айсбергами или встречными судами, нападения, пробоины, надо спасти судно, а груз нужно доставить вовремя в целости и сохранности.
– Еще нам сообщили, что капитан – это лидер, с большой силой воли, умеющий управлять людьми. Он способен найти подход к каждому члену экипажа и не бояться брать на себя ответственность. Как ты думаешь, у меня есть задатки лидера?
– Есть. Ты ведь смог уговорить меня бежать из дома, в чем мать родила, наверное, управлять кораблем легче. Гарри, я устала. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Меня интересует, какое место я буду занимать в твоей жизни? Для себя ты уже выбрал будущее, а для меня?
– Кем ты хочешь быть?
– Я тебе завидую, ты точно знаешь, что хочешь от жизни. А я еще не решила.
– Наверное, тебе надо учиться. Может быть, ты хочешь стать учительницей музыки. Наверняка в Глазго есть консерватория или, на худой случай, музыкальная школа. Попробуй разузнать. Вообще, походи по городу, выбери самое интересное, и в выходные мы будем ходить туда вместе.
– Я попробую. У вас, мужчин, есть столько профессий, столько колледжей и университетов, а у нас, женщин – раз-два и обчелся. Ты считаешь, это – справедливо?
– Это зависит от вас женщин, пока большинство устраивает дом и дети.
– То есть, эти три «К»?
– Можно это назвать и так.
– Гарри, мы когда-то об этом говорили. Я хочу нечто большее.
– Тогда походи по городу, не может быть, чтобы не было учебного заведения для женщин. Съезди в Эдинбург, какой бы ты не сделала выбор, я тебя поддержу.
– Спасибо. Последний вопрос, самый важный. Ты меня любишь!
– Я тебя люблю!
– А еще?
– Я не могу без тебя жить!
– Это уже лучше! А еще?
– Эйлин, ты знаешь, что такое счастье?
– Что?
– Это когда человек утром с удовольствием идет на работу, а вечером с удовольствием идет домой. Я счастлив, что дома ждешь меня ты.
– Какой ты умный. Это ты сам придумал?
– Нет, где-то прочитал. Кстати, нам пора завести домашнюю библиотеку. Ты завтра найдешь хороший книжный магазин и купишь несколько книг. Где лежат деньги, ты знаешь. Можешь тратить, сколько захочешь, и не забывай, что до следующей стипендии еще месяц, но у меня персональная стипендия, которую мне назначила сама королева Виктория.
– Я буду тратить на себя только то, что заработаю сама.
Так закончился наш первый вечер в новом городе, в новом доме, в нашей новой жизни.
И наступила первая ночь любви, а утром, прощаясь, я спросил:
– Эйлин, ты написала письмо родителям?
– Еще нет. Просто не знаю, с чего начать. Может, ты подскажешь?
– Могу подсказать. Начни так: «Дорогие папа и мама».
– Спасибо. Какой ты умный, я бы ни за что не догадалась.

Глава 31 Первое письмо Эйлин

Постепенно, у нас вырабатываются семейные традиции. И вечера становятся похожи друг на друга.
Я прихожу домой в одно и то же время, и меня на столе ждет горячий ужин. Я мою руки, за этим Эйлин старательно следит, она поливает мне из ковшика, подает мыло и полотенце. Я ласково улыбаюсь и ее целую, мне это ничего не стоит, я действительно люблю мою жену. За столом она сидит напротив, подперев голову руками, смотрит, как я ем, не забывает спросить, нужна ли мне добавка. Я от добавки отказываюсь, хвалю обед, каждый раз говорю, что никогда такого вкусного я никогда не ел. Потом она уносит посуду в кухню и наливает кофе. Вообще, кофе принято пить по утрам, ну утром я спешу, а вечером кофе мы пьем оба, и начинается неспешный разговор.
Чаще всего первым описываю свой день я.
Сегодня была интересная лекция об истории мореплавания и о мореплавателях. Я сообщаю Эйлин, сколько было кругосветных путешествий, и кто их совершал. Она уже многое знает из книг и рассказов ее отца, так что в мой, может быть, сухой рассказ, добавляет живописные детали.
– Эйлин, ты знаешь, кто открыл на Южном Полюсе Антарктиду?
– Кажется, русские.
– Да, это сделала в 1820 году экспедиция Лазарева и Беллинсгаузена. Оказалось, что это совершенно безжизненный континент, если не считать живущих там пингвинов. Их считают птицами, потому что у них есть крылья и клюв, а птенцы вылупляются из яиц. Но летать они не могут, зато плавают и ныряют отлично, а яйца свои высиживают вдвоем, по очереди, отец и мать. Для этого у обоих есть сумки на животе. До этого открытия считалось, что Антарктида – населенная земля, место обитания миллионов людей и, стоит их только найти, как у европейцев появится огромный рынок сбыта. Это последний, открытый континент, больше на земле открывать нечего, а я так хотел открыть новую землю! Как я хотел бы родиться двести лет назад, столько было возможностей!
– Гарри, если бы ты родился двести лет назад, то мы бы не встретились. Но ты ошибаешься, утверждая, что на земле все уже открыто.
– Неужели что-то осталось?
– Еще как осталось. Есть неоткрытая земля, которая волнует всех историков и ученых. Это Атлантида! Это было очень богатое и высокоразвитое государство на острове в Атлантическом океане, и опустилось на дно в один день.
– Эйлин я не верю в эту легенду. Расскажи, чем была занята ты?
– Я даю уроки музыки. Моей первой ученицей стала пятилетняя Алиса, дочка известного тебе священника и младшая сестра Софии. Я вспомнила, как меня учила гувернантка, показала Алисе устройство пианино и почему, при нажатии на клавиши, возникает звук. Алиса охотно нажимала клавиши, это было, как детская игра. Ты знаешь, что главное в первом уроке?
– Учить ее играть?
– Нет. Привить ученице любовь к музыке и сделать так, чтобы пианино не вызывало у нее ненависть, чтобы она охотно шла на уроки и с сожалением расставалась с инструментом. Пока мы занимались, с нами сидела София. Потом они отвела девочку домой, мы вдвоем гуляли, и София показывала мне город. Знаешь, куда мы пойдем в выходной? В очень красивое место  – площадь Георга. Там установлены памятники известным шотландцам: в памятник Вальтеру Скотту; конные статуи королевы Виктории и принца Альберта. И еще, знаешь, чем я занималась?
– Чем?
– Я написала письмо родителям. Слушай.
«Дорогие папа и мама!
Я не знаю, как начать этот письмо, и надеюсь, что вы поймете, почему я решила уйти из дома. Вы уговаривали меня выйти замуж за Тома Айртона, и я согласилась, так как меня уверили, что Гарри погиб. Вы не можете себе представить, как я обрадовалась, увидев его живым. Я даже сначала подумала, что это привидение! Прошу прощения за то, что не смогла сказать вам об этом лично, но я боялась, что вы не поймете меня, и дилижанс в Глазго отходил через пятнадцать минут.
Я хочу сказать, что я очень вас люблю, и мой поступок не значит, что я перестала ценить вас и все, что вы для меня сделали. Я помню, как ты, мама, сидела ночью у моей постели, когда я была больна и ты, папа, не жалел денег, чтобы дать мне хорошее образование. Я понимаю, что мой решительный шаг сбежать с Гарри может вам показаться неразумным, но, пожалуйста, поверьте, что я хорошо взвесила все свои чувства. Наши отношения – нечто более серьезное, чем просто временное увлечение.
Мы с Гарри ведь знакомы с детства, и я уверена, что это настоящая любовь. Он заботится обо мне, как никто другой, и я чувствую себя счастливой рядом с ним. Мы оба понимаем, что нас ждут трудности, но мы готовы бороться за наше счастье. Мы будем тщательно обдумывать все шаги, и стремиться к своему счастью вместе.
Пишу вам из Глазго, где Гарри приняли в морской колледж. Мы уже здесь обвенчались в пресвитерианской церкви Святого Мунго. Оказывается, пастор этой церкви хорошо знал отца Гарри, и он помог нам на первых порах наладить свой быт. Я надеюсь, что со временем вы сможете понять мои чувства и примете моего любимого. Я не хочу, чтобы вы переживали и обещаю, держать с вами связь и рассказывать о том, как у нас все идет, чтобы вы знали, что у меня все в порядке. Пожалуйста, знайте, что я всегда буду любить вас, и надеюсь, что когда-нибудь мы сможем снова быть вместе.
Прошу вас не винить ни Гарри, ни меня в этом решении.
С любовью, Эйлин»
Глава 32 Эдинбург

Два дня, что не была дома Эйлин, мне показались вечностью. Она решила съездить в Эдинбург, где по слухам есть женский институт. Мне было лень тратить время на подогревание еды, которую она наготовила на три дня, и я ел все холодное. Но не это главное. Мне не хватало ее лучистых глаз, ее веселого смеха над моими непритязательными остротами, и без нее постель была холодной, как могила. Поэтому ее возвращение было праздником. Она тут же приготовила горячий ужин, поставила на стол привезенную бутылку фирменного виски, отругала меня за грязную рубашку и перед сном рассказала о своей поездке.
– Эдинбург не такой большой, как Глазго, – сообщила Эйлин, – зато у самого моря. Он состоит из двух частей: Старого и Нового города. Конечно, обойти его за день, который ты мне отвел, невозможно. Но я повидала Эдинбургский замок и посмотрела парад оркестров. Хотела зайти в художественную галерею, но времени не было. Слушай, Гарри, давай вместе съездим в Эдинбург? У тебя ведь бывают каникулы?
– Съездим. Хотя, ты знаешь, на каникулах я подрабатываю в порту. Что еще?
– В городе много пабов, а главные улицы светятся вывесками магазинов, жалко, я мало взяла с собой денег. Не без труда, я разыскала женский институт, который расположен в небольшом двухэтажном здании. Это первый учебный центр высшего образования для женщин в Шотландии, но он существует уже двадцать лет и основан благодаря усилиям Фрэнсис Браун. Она была прогрессивно настроенной женщиной своего времени и верила в важность образования для женщин. Институт имеет отделения литературы, математики, естественных наук и иностранных языков. Его выпускницы носят синие чулки, они доказали, что женщины могут быть успешными в образовании и карьере.
– Я посетила отделение литературы, и попала на лекцию о знаменитых женщинах-писательницах, в этой области мы не отстаем от мужчин! Ты слышал о Джейн Остин?
– Нет, а чем она знаменита?
– Джейн Остин написала книгу "Гордость и предубеждение", о том, как трудно выйти замуж бедной, но гордой девушке. Я купила эту книгу, и мы будем читать ее вместе вслух. Отец Джейн был священником и служил в качестве ректора в англиканских приходах, он был просвещённым и широко образованным человеком. Поскольку его не удовлетворяла приходская школа, он  решил заняться образованием Джейн и ее сестры Кассандры. Умело руководя их чтением, он привил девочкам хороший литературный вкус и научил их любить классических авторов. Сама Джейн любила наряды, балы, веселье, и за свою жизнь написала три тысячи писем!
– Так тебе осталось написать еще 2.999 писем, и ты ее догонишь. И ты с ней познакомилась?
– К сожалению, нет. Она скончалась в 1817 году. А ты читал Мэ;ри Ше;лли?
– Тоже нет. Сколько она написала писем?
– Она первая придумала фантастический роман "Франкенштейн, или современный Прометей" про то, как учёный создал и оживил монстра. Неблагодарный монстр начинает мстить своему создателю, уничтожая его близких, и, доведя учёного до гибели, монстр кончает с собой.
– Веселенькое чтение. Шелли тоже умерла?
– Попридержи язык. Она жива и здорова. Еще нам рассказали о Шарлотте Бронте, она немного старше меня и написала свой первый рассказ в десять лет. Ее сестра Эмили тоже стала писательницей. Шарлотта отличалась богатым воображением. Когда ее отец привез оловянных солдатиков, она утром, спрыгнув с постели, схватила одного и воскликнула: «Это герцог Веллингтон! Пусть он будет мой!» и тут же придумала игру, в которой участвовал этот знаменитый полководец. Гарри, может быть я тоже стану писательницей? Что ты скажешь? Я хочу записаться на заочное отделение литературы.
– Конечно, запишись! В моем колледже выходит рукописный литературный журнал, давай, я предложу поместить в нем твой первый рассказ.
– И что я за это получу?
– Я буду любить тебя еще сильнее.
– А разве это возможно?
– В любви ничего невозможного нет.

Глава 33 Безопасность судовождения

Просматривая свои конспекты занятий в морском колледже в Глазго, я не могу не остановиться на лекции, темой которого была «Безопасность судовождения», тем более, что именно в этот день я узнал сногсшибательную новость. Но, все по порядку.
– Вы знаете, сколько кораблей нашли свой конец на дне морей и океанов? Сколько отважных моряков расплатилось своими жизнями за попытки покорить морскую стихию? Сколько матерей не дождалось своих сыновей, сколько слез пролили их жены, и сколько сирот не знают своих отцов, не вернувшихся из плавания? Им нет числа.
Так начал свою лекцию об основах безопасного судовождения профессор Робсон, чье обветренное лицо наводило на мысль, что он сам, то ли не дождался сына, то ли не знает своего отца.
– Конечно, главным виновником морских катастроф является природа, – продолжал лектор. – Это она устраивает штормы и тайфуны, чтобы мы знали, кому обязаны жизнью на земле. В 1715 году во время шторма, у берегов Флориды погибло одиннадцать кораблей Испанского казначейского флота. Но один из кораблей – «Грифон» изменил курс и отплыл в открытое море. Он спасся. Запомните этот случай. Возможно, вы слышали об английском военном корабле «Тетис». Он отплыл в 1830 году из Рио-де-Жанейро, чтобы доставить в Англию 810 тысяч фунтов стерлингов в золотых монетах, и во время тайфуна разбился о скалы у Бразильских берегов. Но благодаря тому, что капитан не растерялся, почти весь экипаж был спасен.
– Ошибка в управлении погубила военный шведский корабль «Крону». В 1676 «Крона» была послана сражаться за Балтику. Под всеми парусами, и при порывистом ветре, чтобы встретить противника, «Крона» сделала резкий поворот. Этот маневр оказался смертельным – огромный корабль опрокинулся набок, погрузив пушечные порты в воду. Как только мачты и паруса коснулись воды, страшный взрыв расколол его пополам, и «Крона», которую строили целых семь лет, всего лишь за несколько минут ушла под воду около острова Эланд в Балтийском море. Погибло более 850 человек. До сих пор ее гибель остается в шведской военно-морской истории одной из самых величайших потерь.
Отправляясь в плавание, капитан должен хорошо знать свой маршрут, время и место, где корабль может быть настигнут штормом. И, конечно, знать признаки надвигающегося шторма. Кто-нибудь назовет эти признаки?
Я поднял руку.
– Появляется черная туча на горизонте, сэр, усиливаются порывы ветра, и растет высота волн.
– Верно. Я бы добавил: на гребнях волны появляется пена. На случай шторма, у капитана корабля должно быть четкое расписание работы экипажа. Кто-нибудь знает, какое?
Я опять поднял руку.
– Надо проверить крепление грузов, раздать экипажу спасательные жилеты, воду и пищу, задраить все люки.
– Верно. Я бы добавил: при необходимости вахтенный помощник на мостик вызывает капитана, который должен принимать на себя управление судном. Как тебя зовут?
– Гарри Грант, сэр.
– Ты, наверное, плавал?
– Да, сэр.
– Задержись после занятий, я хочу с тобой поговорить. Однако, многие морские катастрофы можно было бы предотвратить, если бы капитан на допускал перегрузки корабля. Из-за перегрузки пошел ко дну в 1641 году испанский галеон «Консепсьон», на котором перевозили более 100 тонн золота и драгоценностей. Он вышел из Гаваны в направлении Испании и во время шторма наскочил на рифы около острова Гаити, где и был потоплен очередным ураганом. Вы должны знать: сколько и какой груз может взять корабль.
– Господин профессор, можно вопрос? – поднял руку Джо
– Да?
– Одиннадцать кораблей Испанского казначейского флота, что затонули в 1715 году, тоже ведь перевозили золото и государственную казну. Удалось их поднять или, по крайней мере, достать утонувшие сокровища?
– Такие работы велись и ведутся, золото поднимают. Существуют разные средства для погружения на большую глубину: водолазный колокол, скафандры, ведутся работы по созданию батискафов, но это выходит за рамки моей лекции.
Иногда капитаны знают, что идут на большой риск, например, исследуя крайние северные или южные широты надо быть готовыми, что корабль вмерзнет в лед. В этом случае о возможных опасностях следует предупредить экипаж и в плавание брать только добровольцев.
– Господин профессор, – кто-то спросил, – вы ничего не сказали о гибели судов во время морских сражений? Как это предотвратить?
– Вы правы, это зависит от боевого оснащения судов и искусства ведения боя. Вот примеры. В 1708 году испанский галеон «Сан-Хосе» погиб в бою с английской эскадрой у острова Бару. В 1743 году, во время войны между Великобританией и Испанией, корабль "Мария Тереза" был атакован британским флотом под командованием адмирала Мэтьюса Роу, и после ожесточенной битвы затонул в районе острова Куба. В 1804 испанский Фрегат «Дева Мария Милосердная» был потоплен в бою между британской и испанской эскадрами у португальского мыса Святой Марии. Об этом есть специальный курс для отделения военных судов.
И последнее на сегодня: вы должны знать, как в случае опасности подавать сигнал бедствия. Это могут быть: пушечные, револьверные и винтовочные выстрелы с равными промежутками в одну минуту, или костер с дымом оранжевого цвета. Если у вас будет аппарат Морзе, комбинация три точки, три тире, три точки – общепринятый сигнал «Спасите наши души». Такой же сигнал можно подавать прожекторами.
В конце лекции я подошел к профессору, он предложил мне быть его ассистентом на практических занятиях, с небольшой платой, и я согласился.
Потом меня разыскал Джо.
– Я видел, ты тщательно конспектировал лекцию, записал названия и места гибели погибших кораблей. Кое-какие я знаю, а другие – нет. Дашь списать? Ты знаешь для чего. Многие их этих судов скрывают на дне сокровища, которые ждут, чтобы их подняли. Гарри, мне удалось собрать деньги на поездку на Дубовый остров. Скоро каникулы, поездка займет три-четыре дня. Я думаю, мы отыщем клад, спрятанный пиратами. Поедешь с нами?
– Джо, ты знаешь, я не один. На каникулы у нас с Эйлин уже есть планы. Сделаем так, если она меня отпустит, я поеду с вами.
Вечером я рассказал Эйлин о предложении Джо.
– Гарри, не оставляй меня одну.
– Могу я узнать причину?
– Да. Я беременна.

Глава 34 Второе письмо Эйлин

Хочу ли я стать отцом? Я как-то об этом не думал. Я видел на улицах и в парках женщин, гуляющих с маленькими детьми. Какие-то из них плакали и что-то требовали на понятном только им языке. Другие гонялись за белками и  голубями, падали, вставали и снова падали. Я уже забыл, как мама учила меня держать ложку с супом и попадать в рот. Кто у меня будет, сын или дочь? А кого я хочу?
– Эйлин, что ты сказала?
– То, что ты слышал. Скоро ты станешь папой.
– Не может быть!
– Ну, перестань притворяться, что не знаешь, от чего родятся дети? В чем дело, или ты не рад?
– А кто у нас будет?
– Кого ты хочешь?
– Сына.
– Нет, по некоторым признакам, будет дочь. Ну, обними меня и скажи, что ты рад!
В восемнадцать лет стать папой? Какой ужас! О чем мы думали? Я обнял ее.
– Эйлин, я очень рад, просто это так неожиданно. Ты хочешь сообщить об этом своим родителям?
– Да, я написала им письмо.
«Дорогие папа и мама!
Я уже отправляла вам письмо, но ответа не получила. Я понимаю, насколько вы на меня сердитесь и разочарованы моим поступком, неужели вам было бы приятно, чтобы я вышла замуж за Тома Айртона и потом мучилась всю жизнь с нелюбимым человеком? Мама, разве ты вышла за папу потому, что он был богат? Я думаю, что ты вышла замуж по любви.
Вот уже год, как мы живем в Глазго. Это – большой и красивый город, который делит на две части река Клайд. Она видна из наших окон, и я любуюсь ее тенистыми берегами и лебедями, которые вьют гнезда на берегах. Центр города на противоположной стороне реки, но рядом большой мост, по которому легко пройти на другую сторону и посидеть в красивом парке. Ему, говорят, сто лет. В Глазго несколько судостроительных верфей, но не таких больших, как у папы, на них строят небольшие суда для коротких рейсов.
Мы сняли маленькую квартирку рядом с колледжем, где учится Гарри, недалеко рынок, куда я хожу по утрам за продуктами. Недавно здесь была большая ярмарка, сколько всего завезли соседние фермеры! До чего богата наша шотландская земля! Я закупила много овощей и фруктов, моя новая подруга, дочка пастора, София, обещает меня научить варить на зиму варенье.
Мама, у нас нет возможности держать кухарку, поэтому Гарри купил мне поваренную книгу и сразу попросил приготовить шотландское блюдо Хаггис, которое он пробовал во время своего путешествия на «Британии». Наша кухарка никогда не готовила это блюдо, так как ты считала его пищей для жителей трущоб, на самом деле это довольно вкусный пудинг.
Принцип приготовления Хаггиса не сложен: нужно почистить говяжий желудок, набить его вареной овсяной крупой и субпродуктами, добавить лук и специи, которые у нас в кухне стоят в нескольких банках, зашить и варить в бульоне, в котором варились потроха, на маленьком огне 3 часа. Вот и все. Приятного аппетита! Я думаю, наша кухарка знает этот рецепт.
Я научилась разжигать печь, Гарри заготавливает дрова, и огонь весело гудит в трубе. Не зря я часто торчала у нас дома на кухне, и ты, мама, меня оттуда гнала, так как по твоему мнению благородным барышням на кухне делать нечего.
Когда я угостила Гарри этим моим первым блюдом, он храбро все съел и похвалил меня за вкусный обед, хотя потроха были пересолены, а чеснок обжигал горло.
Гарри учится в морском колледже, приходит домой поздно, сильно устает. Я стараюсь ему помочь, освободить от домашних забот. Его курс рассчитан на пять лет, три года в школе и два года плавания. Потом он будет искать работу на кораблях. Он получает персональную стипендию, назначенную ему королевой Викторией, мы сразу купили пианино, и я даю уроки музыки. Я с благодарностью вспоминаю мою гувернантку, научившую меня понимать ноты. Но, чтобы сделать это заработком, нужно официальное образование. Здесь в Глазго есть консерватория, я решила взять курс фортепиано и получить диплом. Это откроет для меня новые возможности. Так что не беспокойтесь, мы не пропадем.
И последняя новость: я беременна.
С любовью, ваша непослушная дочь Эйлин».
– Гарри, знаешь, на что я надеюсь?
– На что?
– Что, узнав эту новость, они меня простят.
– Это для тебя так важно?
– Да. Я хотела бы рожать дома.
– Значит здесь не твой дом?
– Я хотела сказать – у мамы. Гарри, у нас здесь тесно, нам нужны две спальни. Мери будет ночью плакать, и не давать тебе спать.
– Значит, нашу дочку будут звать Мери?
– Да, так звали мою бабушку. Это благодаря ей, я стала такой, какой ты меня любишь.
– Тогда нашего сына будут звать Роберт, в память о моем отце.
– А что, у нас будет и сын? Тогда нам понадобятся три спальни. Гарри, где мы будем жить?
– В замке.
– Ты решил построить замок из песка?
– Эйлин, ты знаешь, что я работал в замке?
– Да, ты помогал дворецкому.
– Там есть свободное Южное крыло. В нем мы будем жить. Там двадцать комнат.
– Ты хочешь стать дворецким?
– Нет. Эйлин, ты помнишь обломок шпаги с эфесом, что мы увидели на стене в башне в келье отца? В нем скрыта какая-то тайна, и ее знает адвокат отца. Умирая, отец велел мне сохранить этот обломок и найти нижнюю часть шпаги. И я ее нашел на стене в Южном крыле замка. Эти две части шпаги я показал адвокату. Он сказал, что согласно завещанию владельца этой шпаги, я получу дворянский титул и наследство, куда входит Южное крыло замка.
– Как интересно! Сюжет, достойный Эдгара По! Почитай его «Золотой жук». Так что, мы едем в замок?
– Пока еще нет. Нужен пароль, который отец тоже хотел перед смертью мне сообщить, но не успел. Пароля я тогда не знал.
– Слушай, не рассказывай мне на ночь такую страшную историю.
– У этой истории хороший конец. Пароль я узнал случайно, во время плавания юнгой. Наберись терпения, дождемся каникул.
– Если это все – правда, я об этом хочу сообщить родителям. Я добавлю P.S. «Только что я узнала, что Гарри – наследник дворянского титула клана Грантов и владелец части их замка». А письмо мое завтра же отправь, Мери не будет ждать.
Утром, по дороге в колледж, я купил марки и опустил письмо Эйлин в почтовый ящик. Мери не будет ждать.
Глава 35 Данди

Не знаю, как меняются женщины во время беременности, я был в семье один. Ведь беременность - не болезнь. Однако Эйлин переменилась. Стала капризной, разборчивой в еде, могла часами сидеть у окна, прислушиваясь к знакам, которые ей подавал растущий внутри ее организм. Хорошо, что нас навещала жена пастора, она рассказала Эйлин о подробностях родов, научила ее вязать и, как-то, когда я вернулся из колледжа, Эллин показала мне связанные ею два крошечных носочка для нашей Мери. Я был тронут и впервые мысленно увидел нашу крошку в этих носочках.
Который раз Эйлин повторяла, что хотела бы рожать дома, своим домом она упорно называла их виллу в Данди. Конечно, ей там рожать было бы лучше, рядом мама, горничные, много комнат, есть, кому сходить на рынок, приготовить еду и перестирать вещи. Если она родит здесь, как я смогу учиться после бессонных ночей? Я ловил себя на этих мыслях и понимал, что это называется противным словом: эгоизм.
Помощь пришла, откуда я не ждал. Эйлин встретила у меня у порога, и давно я не видел таких ее сияющих глаз. В руке у нее было письмо.
- Гарри, пришло письмо из дома! Меня зовет к себе мама, покупай билеты в Данди. Вот послушай, что она пишет.
«Дорогая Эйлин!
Спасибо за письмо, я очень беспокоилась и рада, что теперь мы можем держать связь. Представь себе, мы догадались, с кем ты сбежала, нам его описала горничная, что открыла ему дверь. Это сын покойного священника, нищий Гарри, он от тебя так и не отстал, а я его просила уйти с твоей дороги и дала ему даже сто фунтов, которые он разорвал на моих глазах. У этого парня непростой характер, сможешь ли ты с ним ужиться, ты ведь тоже не сахар!
Твои эмоции пересилили работу ума. Ты ведь отказалась от очень хорошей партии, у Тома отец известный фабрикант, сенатор, член Тайного совета Шотландии, ты бы с Томом как сыр в масле каталась. Твой отец и отец Тома уже договаривались о возможном слиянии их компаний, Том ведь у них единственный сын, а ты у нас единственная дочь. Я уже видела тебя при дворе королевы Виктории, и искала купить дом в Лондоне. И все обрушилось в один день. Как нечестно ты поступила по отношению к родителям, отец сказал, что ты наплевала нам в душу. Он сильно разгневался, вызвал адвоката, лишил тебя приданого и вычеркнул из завещания, а Том выбежал на улицу с ружьем, но ваш след простыл.
Я, тайно от отца, наняли частного детектива, чтобы узнать, что-либо о тебе. Он выяснил, что Гарри был в церкви его покойного отца, говорил там с мачехой, узнал о твоем предстоящем венчании и встретился со своим приятелем Бобом, которому рассказал, что плавал юнгой на корабле «Британия». А капитан «Британии» сообщил нам, что вы, скорее всего, уехали в Глазго, где Гарри по ходатайству королевы Виктории был принят в морской колледж.
Ты нам ничего не рассказывала, что он удостоился разговора с самой королевой Викторией, и она взяла его под свое покровительство. Это немного успокоило меня и отца.
Да, когда твой папа ухаживал за мной, он еще не был так богат и знаменит, владел одним единственным судном, на котором мы провели свой медовый месяц. Что касается возможного дворянского титула твоего мужа, поживем, увидим. Скорее всего, это фикция, фамилия Грантов достаточно распространена.
Наверное, тебя интересует судьба отвергнутого тобой жениха.
Ты удивишься, но венчание тогда в церкви на следующий день все-таки состоялось. Чтобы, потраченные на подготовку венчания и банкета деньги, не пропали даром, Том Айртон обвенчался с Джинни, дочкой твоей мачехи и снова ушел в плавание.
Меня очень волнует твое здоровье, доченька, как ты себя чувствуешь? Посылаю тебе книгу Джорджианы Фулертон, "Будущая мать. Советы знающего человека молодым женатым людям", почитайте её вместе вслух. И прилагаю чек на 1000 фунтов, ты должна хорошо питаться. Ешь свежую и здоровую пищу. В последние месяцы наймите гувернантку, чтобы ты не перетруждалась. И обязательно найдите хорошего доктора, который время от времени буде вас навещать.
А рожать приезжай домой, я уговорю отца.
Не смотря ни на что, я тебя люблю и хочу, чтобы ты была счастлива. Пиши и не забывай твоих родителей.
Твоя страдающая мама.»
На следующий день я попросил в колледже недельный отпуск и отвез Эйлин домой. Наверное, хватило бы и пары дней, но я решил зайти к адвокату и, если удастся, оформить наследство.
Мама и дочка поплакали при встрече, хотя мне казалось, что они должны были радоваться. Меня теща приняла достаточно сдержанно, но денег, чтобы я оставил Эйлин в покое, уже не предлагала, и даже отвела мне комнату, где я мог  вечерами читать свои конспекты: скоро предстояли экзамены.
Отец Эйлин даже предложил мне показать свою верфь, где был заложен очередной корабль, на котором кроме парусного оснащения планировали установить недавно изобретенную паровую машину, приводящую в движение ходовой винт. Он хотел узнать мое мнение об этой новинке. И я поделился знаниями, полученными в колледже, где был специальный курс вождения парусных шхун, оснащенных паровыми машинами.
Побывал я и в нашей церкви. К моему удивлению, мачеха встретила меня очень приветливо и даже пригласила на обед, потом я понял причину этого радушия: ведь благодаря мне, вернее, благодаря нашему с Эйлин, бегству, у нее появился богатый зять. Том где-то плавал, и с ним мне встретить не удалась, о чем я, честно говоря, нисколько не сожалел. Я забрал из церкви свой сундук, который решил использовать в предстоящем учебном плавании.
А у адвоката оказалось все непросто. Я снова выложил на стол две части шпаги, по просьбе мистера Макомбера на листке бумаги написал девиз и расписался. После чего он положил все мои доказательства в сейф, выдав мне расписку, и посоветовал придти через десять дней.
– Это время, – сказал он, – необходимо для проведения экспертизы. Кроме того, вступить в права наследника вы сможете только по достижении совершеннолетия – в 21 год. А пока назначьте опекуна.
– Леди Анна Грант.
И я тут же на имя леди Анны написал доверенность, с тем, чтобы она могла закончить необходимые формальности.
Заглянул я домой к Бобу, оказалось, что он учится в университете в Эдинбурге, выбрал профессию филолога и мечтает стать писателем. Я сказал, что  в ближайший выходной съезжу с ним повидаться, и его мать передала для него сумку с теплыми вещами – скоро зима. Когда я принес эту сумку, Эйлин вдруг вспомнила, что у нее есть муж и тоже немедленно накупила для меня кучу теплых вещей.
Это было наше первое расставание. Надолго ли?

Глава 36 Рождение Мери

Закончился первый год обучения, и на каникулы я отправился в Данди
Когда я вошел в дом Макдональдов, уже темнело, вся семья сидела в столовой и ужинала.
– Гарри! – Эйлин упустила из рук вилку и нож, которые со звоном полетали на пол, – наконец ты вернулся! Как я рада! Она подбежала ко мне и крепко обняла, – я думала, ты уже не вернешься! Я и не знала, как трудно быть женой моряка. Тебя ждет много новостей. Главная новость – поздравляю, ты стал папой! Сейчас принесут нашу Мери, ее кормят. У меня не хватало молока, и мы пригласили кормилицу. Она живет у нас, это Джинни, ты ее знаешь. Она только что родила сына. Иди, умойся и садись ужинать.
Я обвел взглядом всех, сидящих за столом и не поверил своим глазам, рядом с отцом Эйлин сидел Том Айртон! Он одарил меня кривой улыбкой.
Эйлин проводила меня умыться.
– Эйлин, а что здесь делает Том Айртон?
– Том? Он тоже вернулся из плавания и гостит у нас, точнее у своей жены, он ведь женат на Джинни. Скорее умойся, после ужина я сообщу тебе еще одну важную новость!
За ужином обсуждали достоинства очередного судна, которое спущено со стапеля верфи отца Эйлин и он с Томом завел дискуссию, насколько паровые двигатели ускорят движения судов, а когда Джинни принесла нашу малютку Мери, мне было позволено подержать ее на руках, и я с удивлением рассматривал маленький сопящий носик, копию носа Эйлин. После ужина Джинни с Мери ушла в детскую, отец Эйлин с Томом отправились в биллиардную, а я отказался, ссылаясь на усталость.
В спальне я распаковал вещи и вынул подарки. Эйлин очень обрадовалась кольцу и тут же его надела.
– Гарри, я хочу тебя поздравить!
– Ты меня уже поздравила! Я стал папой.
– Кроме этого ты стал бароном. Вот ваши документы, сэр! – она с поклоном протянула мне папку с бумагами, – экспертиза подтвердила идентичность шпаги твоего отца и восстановила твою родословную. Ты – наследник Южного крыла замка.
– Эйлин, я посмотрю это все завтра.
– Тогда я расстилаю постель. У тебя были романы?
– Мне было не до романов, скоро экзамены. А что это за бусы?
На тумбочке у кровати лежали бусы из зеленого камня. Я взял их в руки, какое-то неясное воспоминание всплыло и исчезло в усталом мозгу.
– Откуда они у тебя?
– Это – подарок мамы. Наша фамильная драгоценность, – она поспешно выдвинула ящик тумбочки и спрятала бусы.
Случайное совпадение? Хорошо, когда тебя кто-то любит, засыпая, подумал я, положив руку на мягкую и теплую грудь Эйлин, и ждет.
Когда я проснулся, Эйлин уже не было. Трещину на изумруде можно рассмотреть только при хорошем свете. Я открыл штору и выдвинул ящик тумбочки. В нем ничего не было.
На пороге меня встретила Эйлин, я хотел спросить, куда девались бусы, но она меня опередила.
– Гарри, мой папа просит тебя до завтрака зайти к нему в кабинет, прямо сейчас, он тебя ждет.
Я захватил мой подарок – курительную трубку и зашел в кабинет.
– Гарри, мне сказала Эйлин, ты теперь знатного рода и получил наследство, – отец Эйлин вышел из-за стола и подал руку. – Я рад и за тебя, и за дочь. О, какая красивая трубка, спасибо за дорогой подарок.
Он тут же набил трубку табаком и пустил кольцо дыма.
– Какие у тебя планы, если не секрет?
– Сегодня же поеду в замок, разберусь, что и как. Эйлин и дочку пока не возьму, здесь им лучше. Не выгоните?
– Ну, что ты! Здесь и твой дом. Я простил вас обоих, хотя после бегства Эйлин был сильно взбешен. Ладно, все в прошлом. Я снова вписал Эйлин в свое завещание, и вот тебе чек, у тебя в замке будут большие расходы, это – приданое.
За завтраком рядом села мать Эйлин. Видимо, она чувствовала себя неловко за те сто фунтов, что когда-то дала мне, чтобы я отвязался от ее дочки. Она подкладывала мне еду и приятно улыбалась, мой подарок – жемчужное ожерелье ей тоже понравился. Я уже было хотел мстительно вернуть ей ассигнацию, но передумал. А Тома за столом уже не было, и куда он делся, я спрашивать не стал.
После завтрака тесть пригласил меня посмотреть его верфь.
Когда мы обходили цеха и стапели, он предложил:
– Гарри, я могу взять тебя моим помощником, освоишь этот бизнес и возглавишь его, когда я уйду на пенсию. Как тебе мое предложение?
– Очень лестное, мистер Макдональд. Но я же не предприниматель, я – моряк. Я ведь окончил морской колледж, и меня манят морские просторы. А вам до пенсии еще далеко, поживем, увидим.
– Значит, ты хочешь сразу отправиться в замок? Я велю подготовить для тебя коляску и кучера, он позаботиться о лошадях. А дорогу в замок ты знаешь. Можешь называть меня папой.
– Большое спасибо, сэр.
Назвать его папой у меня язык не повернулся. Верфь мне понравилась и его новый корабль тоже.
Уже в дороге я вспомнило о бусах из зеленых камней, что лежали в спальне на тумбочке, а потом исчезли. Есть там трещина на большом изумруде?
Глава 37 Как вести себя за столом

По дороге к замку я мысленно проигрывал ситуацию. Четыре года назад меня привез сюда дворецкий бесправным мальчиком для поручений. Чем я только не занимался! Мыл полы, протирал обувь, заправлял лампы, чистил подсвечники. Правда, я теперь хорошо знаю замок и его обитателей. И пару раз побывал в Южном крыле, хозяином которого я теперь стал.
Я помню всех, с кем общался: дворецкого, который командовал прислугой, как генерал солдатами, горничную Аниту, что внесла меня в свой ночной календарь, работает ли она сейчас в замке? Конюха помню, который научил меня верховой езде и, конечно, добрую леди Анну, позволившую мне пользоваться ее библиотекой.
Как встретят они нового владельца?
На мой стук дверь открыла Анита, ее глаза радостно расширились.
– Гарри! Вот кого не ожидала увидеть! Ты вернулся? Как я рада, ты ведь не забыл меня?
– Кто это? – в комнату вошел дворецкий. Он немного постарел и поседел, по-прежнему слегка прихрамывал.
– А, это ты, Гарри. Ты пришел напрасно. Для тех слуг, кто без разрешения бросает работу и исчезает на четыре года, у меня больше места нет. Адью!
– Мистер Беркли, мне необходимо увидеть леди Анну.
– Леди Анна наймом слуг не занимается. Ты это знаешь.
– Ирвин, прости этого мальчика, – попросила Анита, – больше он не сбежит, я ручаюсь.
– Тебя не спрашивают, иди, займись своими делами.
– Мистер Беркли, доложите леди Анне, что ее хочет видеть двоюродный брат.
– Что ты сказал? А ну, катись отсюда, самозванец или я вызову полицию!
На шум открылась боковая дверь, и из нее выглянула леди Анна.
– Кто это? Гарри? Ты вернулся? А я слышала, ты окончил морской колледж, чем мы обязаны?
– Леди Анна, уделите мне несколько минут, я должен сообщить вам кое-что, важное для нас обоих.
– Зайди.
В знакомом кабинете почти ничего не изменилось. Только на стене появились два портрета в черных рамочках. Заметив мой взгляд, она сказала:
– Да, моих дедушки и бабушки уже нет, их унесла эпидемия. Что ты такое важное хотел мне сказать?
Я открыл свою папку и положил перед ней на стол документы, выданные адвокатской конторой. Она села за стол, надела очки и стала их читать, время от времени, поднимая глаза и рассматривая меня, как будто видит в первый раз.
– Ты действительно похож на дедушку Джеймса, – она закрыла папку, – ну, кузен, здравствуй! Извини, я должна была сказать: наших дедушки и бабушки уже нет.
– А еще мой отец писал стихи, вот посмотри «Ода к Лилит». Знаешь, кто это?
– Знаю. Лилит – моя мать. Она бросила меня на дедушку и бабушку, сцена для нее была важнее.
Анна встала и подала мне руку, которую я пожал, как меня учила Эйлин, не сильно и глядя ей в глаза.
– Пойдем, я тебя представлю слугам.
Мы вышли в вестибюль, где дворецкий, видимо, меня ожидал, чтобы выпроводить за ворота.
– Ирвин, собери всех слуг, я хочу представить владельца Южного крыла замка, сэра Гарри Гранта. И принеси ключи от Южного крыла.
Не знаю, что прочитал бы опытный физиономист на лице дворецкого. Сначала он нахмурился, сдвинулись кустистые брови, а на лоб набежали морщины. Потом морщины разбежались по лицу, он облизнул губы и вытер лицо носовым платком, наконец, еще раз внимательно посмотрел на леди Анну, не ослышался ли он, и, поскольку она ждала, криво улыбнулся, сделал в мою сторону вежливый полупоклон и сказал:
– Поздравляю, сэр. Собрать всех слуг? – этот вопрос адресован леди Анне, и, поскольку, она кивнула, быстро удалился.
– Да, непросто увидеть в мальчике для поручений влиятельного аристократа, – засмеялась Леди Анна, – тебя ждет много перемен.
Когда все слуги собрались, она меня представила, это был переполох! Каждого она назвала по имени, объяснила мне их должности и обязанности. Мне торжественно вручили ключи от Южного крыла, и леди Анна поводила меня по мои новым владениям. В кабинете моего отца она сказала:
– Здесь тебе постелют, ты ведь останешься ночевать? Если тебе потребуется помощь, вот колокольчик, по его сигналу придет дежурный слуга для получения указаний. Гарри, я искренне рада, я уже думала, что потеряла всех своих близких, и неожиданно появился кузен. Я очень рада! Давай поужинаем вместе.
За ужином она расспрашивала меня о моей жизни, придвигала разные блюда, а в конце сказала:
– Гарри, ты не обидишься, если я дам тебе несколько советов? Во-первых, ты уже не на корабле, во-вторых, ты ¬– потомок знатной фамилии и тебе надлежит вести себя соответственно. Ты не против, если я поучу тебя правилам этикета?
– Я буду очень благодарен.
– Тогда вот, для начала, несколько простых правил поведения за столом. Не клади локти на стол. Ты видел фреску Леонардо да Винчи «Тайная вечеря»? Там только один человек положил локоть на стол, это предавший Иисуса Иуда. Дальше, взяв с общей тарелки хлеб, не откусывай от куска, а отламывай небольшие кусочки. Вилку держи в левой руке и, при необходимости, помогай ножом, который держи в правой. Ешь тихо, при еде рот должен быть закрыт. И не наклоняй тарелку, чтобы съесть остатки супа, не беда, если немного останется. Горячий чай или кофе не наливай в блюдце, понемногу пей из чашки. А, вставая из-за стола, не вытирай губы рукавом, вытри рот салфеткой и оставь ее на столе. Гарри, я думаю, ты устал и хотел бы побыть один. Завтра воскресенье, мы с тобой сходим в церковь, и я познакомлю тебя с нашими соседями, а сейчас можешь пойти к себе. Спокойной ночи.

Глава 38 Дневник Роберта Гранта

Я распаковал свои вещи, одежду положил в шкаф, открывая который, вспомнил легенду о скелете в шкафу. Это о застарелых тайнах, когда кто-то припрятал дома чужое тело и хранил его так долго, что от него остался один скелет. Из шкафа выскочила мышь, и никакого скелета нет. Я был несколько разочарован.
Ящики стола закрыты, но на бюро под папье-маше лежал ключ. Старые счета, деловые письма. Я освободил один ящик и стал перекладывать в него отцовские бумаги. Синяя тетрадка оказалась дневником, который какое-то время вел отец. Почитаю перед сном.

7 мая, 1822
Прошел год после той, как я сейчас уверен, никому не нужной дуэли. Я ведь действительно не имел ничего с Лилит, и эту клевету можно было бы легко доказать. Да, я ее любил, но стать на дороге у брата не думал. Он – полковник, боевой офицер, со званием, эполетами и приличным жалованием. А что я мог ей предложить кроме своей Оды? Мог ли я жить рядом с Джеймсом и Лилит, зная, как они проводят ночи. Сколько раз я мысленно видел, как она сбрасывает с себя одежду, как постепенно сверху вниз открываются ее белоснежные плечи, потом появляются… Нет я рядом с ними жить бы не смог, сделал бы какую-то непоправимую глупость.
Зачем я все это пишу? Чтобы облегчить душу? Вот как над нами довлеет некая высшая сила, управляемая сверху кем-то могущественным и незримым. И эта сила сделала так, что бы я оказался в этой бурной реке, из которой внизу по течению меня выловили рыбаки. Я был жив и бессознательно сжимал в руке эфес поломанной шпаги.
В кармане оказался намокший листок с «Одой к Лилит», что я читал в тот вечер. Первым моим движением было его изорвать, и пустить по воде, так я думал избавиться от своей несчастной любви. А потом понял, что забыть ее не смогу, просто спрячу этот листок подальше, как и ее имя – в глубине души. А эфес – знак предательства – решил сохранить. Джеймс мог и не уколоть меня, после того, как сломал мою шпагу, а отец мог более решительно отвергнуть мое объяснение со ссылкой на наш девиз и строго запретить дуэль. Он этого не сделал.
Моя рана оказалась неглубокой, местный знахарь сделал перевязку, и я отлежался в лачуге одного из рыбаков. Мою одежду высушила его сердобольная жена, и я отдал ей часть денег, что нашел в карманах. Постепенно пришел в себя, домой решил не возвращаться, пусть считают меня погибшим, а я начну новую жизнь.
В один из дней я услышал стук подков и скрипение колес, а хозяин лачуги мой спаситель вошел в комнату и сказал:
– Сэр, прибыли какие-то господа, ходят по домам, наверное, ищут вас.
– Дружище, я не хочу, чтобы меня нашли, где мне спрятаться?
– На чердаке лежит сено…
Я по шаткой лесенке забрался на чердак и ее тот час же убрали. Слышал какие-то приглушенные голоса, потом снова стук подков и – тишина. Как мне нравится тишина деревенской жизни, может мне остаться тут жить? На меня уже засматриваются местные красавицы, стану рыбаком и начну здоровый образ жизни? А мои стихи? О чем я буду писать? О карасях? О щуках? Вспомнился Бёрнс. «Скользит форель в ручье крутом серебряной стрелой, рыбак таится за кустом под старою ветлой. И жизнь моя ручьем текла, я был форелью в нем,
пока любовь не обожгла пылающим огнем…»
Каждый день будет одно и то же. Нет, такая жизнь не для меня. Я почувствовал, что соскучился по большому городу, где дают концерты бродячие музыканты, где ходят, придерживая кринолин, светские барышни и местный театр сообщает о новой постановке «Король Лир». Я купил лошадь и отправился на Север.

1 сентября, 1824
Мне понравился симпатичный городок Данди. В ювелирной мастерской я продал рубин, украшавший рукоятку эфеса, и отправился искать жилье. По дороге обратил внимание на красивую церковь Святой Екатерины. Сквозь открытую дверь слышны были звуки органа, и детский хор, возносящий хвалу Всевышнему. Я вошел. По окончании службы пастор выступил с проповедью о кротости и послушании и когда прихожане начали расходиться, я неожиданно для себя подошел к нему.
– Падре, можно у вас спросить?
– Кто ты, что хочешь спросить?
– Я впервые в этом городе, ушел из дома и хочу строить свою жизнь сам. А где учат служителей церкви? Я тоже хочу стать пастором. Меня зовут Роберт Грант.
Сначала я хотел изменить имя и фамилию, но потом подумал, что Гранты также широко распространены в Шотландии, как Макдональды, а имя Роберт вообще у каждого встречного.
– Ты верующий человек?
– Я знаю, что нами руководит высшая сила и подсказывает верный путь в жизни.
– В моей церкви есть духовная семинария.
– Это – дорого?
– Бесплатно. И есть общежитие. Пойдешь? Идем, я тебя познакомлю с настоятелем.

Март, 1827
Быстро прошли три года учебы. Изучал богословие, богослужебный устав, каноническое право, историю религий, церковное пение и другие основы англиканской церкви. Сначала было трудно, а потом втянулся. Мне был вручен сертификат об окончании семинарии и пастор позвал меня к себе. Он жил в небольшом домике при церкви.
– Роберт, ты мой лучший ученик, и я хочу тебе предложить вот что. Я собираюсь отправиться в плавание судовым капелланом и оставлю церковь тебе. Только есть одна проблема: ты не женат. Я тебе не желаю плохого, послушай, я тебе покажу одну девушку, которая приходит каждое воскресенье и ставит две свечи. Она приносит нам молоко и творог. Я думаю, она тебе понравится. Если вы подойдете друг к другу, я вас обвенчаю, и тогда ты займешь мое место.
Я согласился, и в следующее воскресенье он показал мне ее.
Я стал рядом, тоже зажег свечу, наши глаза встретились, и она слегка покраснела. Опрятно одета, в сером платье с белым передником и косой. Выглядит лет на 19-20.
– А почему ты ставишь две свечи? – так я решил начать разговор. Говорят, что когда хочешь с кем-то познакомиться, не задавай вопрос так, что на него можно ответить да или нет.
– В память о моих родителях, которых я не знаю. Я выросла в приюте.
Интересная идея. Я тоже своим детям скажу, что я вырос в приюте.
– Как тебя зовут?
– Мария.
– А меня Роберт.
Из церкви мы вышли вместе. Она рассказала, что живет и работает в семье местного фермера. Разносит молоко и творог. Ей приходится много трудиться, смотреть за детьми, доить корову и пропалывать огород. Я взял ее мозолистую руку. Вот такая альтернатива: вместо красивой актрисы – симпатичная служанка. Зато не надо беспокоиться, куда она пойдет на банкет после спектакля и с кем.
– Машенька, а сколько тебе лет? И свободно ли твое сердце?
– Мне 19. А про сердце я не поняла.
– У тебя есть парень?
– Нет.
– Ты хотела бы стать женой пастора? Я только что получил сертификат и буду пастором в этой церкви, если женюсь
– Это надо понимать, как предложение?
– Именно так и надо понимать.
– Но мы только что познакомились! А ты свободен? Тебе ведь не молод…
– Мне 29.
– И еще не женат?
– Я ждал, пока встречусь с тобой. Это любовь с первого взгляда. Любовь, как роза, роза красная  цветет в моем саду. Любовь моя – как песенка, с которой в путь иду. Сильнее красоты твоей моя любовь одна. Она с тобой, пока моря не высохнут до дна.
– Как красиво, это ты сам придумал?
– Нет, это придумал поэт Бёрнс. Кстати он тоже Роберт.
Она вынула свою руку из моей.
– Роберт, мы друг другу не пара. Не провожай меня.
Так окончилось это наше первое свидание. И вдруг я понял, что Маша мне нравится. Такая, не тронутая, тихая и доверчивая, как маленькая речка, что спокойно течет в своих зеленых берегах, не знающая, что на свете бывают бури и штормы. 

6 июня, 1828
Я женился и получил место пастора.
Маша согласилась не сразу. Я должен был навестить ее фермера, потолковать с ним за кружкой пива, показать, что я умею обращаться с лошадьми, и помочь Маше копать огород, хотя у меня после этого болела спина. Постепенно она оттаяла, и я решил официально сделать ей предложение.
Я встал на одно колено, вручил ей букет цветов и сказал:
– Мария, будь моей женой.
Она засмеялась и подняла меня с колен.
– Благодарю тебя за честь, но помни уговор: ко мне одна дорога есть –
через церковный двор!
– Это ты сама придумала?
– Нет, это поэт Роберт Бёрнс.
Все решилось вечером, когда нас пригласил к себе на ужин пастор.
– Ребята, – сказал он, – хватит тянуть, я вижу, вы нравитесь друг другу, а я уже должен оставить церковь. Завтра же венчание! Роберт?
– Я согласен.
– Мария?
– Да.

9 ноября, 1830
И вот я стою на кафедре и читаю проповедь, мне пастор их оставил целую пачку. А Маша сидит в первом ряду и на руках у нее наш малыш, да, у меня родился сын Гарри. Я не ошибся с выбором, она очень переменилась, я имею в виду, стала степенной женой пастора, изучила мои церковные книги и даже собирается открыть клуб для женщин.
А я присвоил себе келью, что на верху нашей церковной башни, там могу посидеть в одиночестве и обдумывать свою жизнь. Я достаю эфес, снова рассматриваю это металлическое жало и начинаю сомневаться в своем поступке, я имею в виду моих родителей. Я ничего не знаю о них. И как себя повел Джеймс, после моего падения со скалы? Вероятно, он посчитал меня погибшим и пожалел, что согласился на эту злополучную дуэль. Вероятно, он нашел второй кусок моей поломанной шпаги и сохранил его, как величайшую ошибку своей жизни. Женился ли он на Лилит, и как падало с ее плеч платье – этого я никогда не узнаю. И знать не хочу. А вот мой сын, имею я право лишать его титула и знаменитых предков. Наверное, он мог бы быть богат и знатен? Пусть подрастет, я ему покажу эфес и все расскажу. Это меня жестоко обидели, а он ведь ни в чем не виноват.

1 марта, 1840
Сегодня не стало моей Марии, Маши, Машеньки. Почему люди уходят? Почему уходят так рано? Ей было всего тридцать пять лет. Мы осиротели, кто будет утром заваривать такой вкусный кофе, и завязывать Гарри шарфик?



Глава 39 Южное крыло

Я запер ящик и поднялся на башню, как это делал когда-то. Ступенек снова
сто девяносто две. Из окна виден все тот же залив Ферт-оф-Тей. Я достал подзорную трубу. Опять на парусных шхунах матросы ловко взбираются наверх по веревочным лестницам, и ветер раздувает белоснежные паруса. Может бросить мне поиск морских приключений и стать богатым аристократом? Устраивать приемы и балы? Выдвинуть свою кандидатуру в муниципалитет. Кстати, где он находится, и кто там заседает? А что скажет Эллин? А что скажет королева Виктория?
Как здесь много звезд, и какая большая луна. Славное место выбрали для замка мои предки. Я задергиваю шторы, кажется, раньше их не было, это, наверное, забота Анны, и укладываюсь в постель. Столько впечатлений за один день: приезд в замок, встреча с прислугой и сестрой. Советы Анны как вести себя за столом. А мама наливала чай в блюдечко. Бедная мама.
Мои глаза смыкаются, и синяя тетрадь падает на пол.
Утром меня будит стук в дверь
– Войдите!
Вошла Анита с подносом в руках.
– Ваш завтрак, сэр.
– Спасибо, Анита, поставь на стол.
Она не уходит. Сейчас достанет свою книжечку и скажет, какая ночь у нее свободна?
– Ты можешь идти.
Она слегка приседает и уходил. Научилась светским манерам. Кто ее новый избранник?
Позавтракав, я обхожу свое Южное крыло. Планирую, какие комнаты нам понадобятся в первую очередь. Нам – это мне, Эйлин и нашей дочери. Я надеюсь, она переберется сюда и будет называть это место наш дом. Здесь столовая, кто снабжает замок продуктами? Здесь спальня, здесь детская, подальше от кабинета, чтобы я мог работать. Над чем я буду работать? Комната для горничной, комната для гувернантки. Записываю, что надо сделать в первую очередь.
На потолке пятна от протечки, здесь отстали от стены обои, здесь дует из окна, скрипят половицы, в двери надо врезать замки. Все проветрить. Провести электричество, сменить плинтусы и изгнать мышей, обновить кухню, провести воду в туалет. Говорят, уже есть системы центрального отопления, во сколько это все обойдется, хватит ли приданого?? Да, и надо восстановить примыкающий к дому сад, по которому в коротких штанишках бегал отец. Там будет гулять наша дочка. И нанять прислугу?
Обедаю я опять с Анной. Все ее советы запомнил, и она довольно улыбается. Ей уже приходилось ремонтировать свое Северное крыло, она знает подрядчика, который осмотрит все мои комнаты и составит смету. Деньгами она поможет, когда смогу – отдам.
Местная церковь небольшая, но уютная, я осматриваюсь, пока никого не знаю, но Анна представляет меня прихожанам, и я получаю несколько приглашений от соседей, особенно от дам с дочками на выданье. Их ждет неприятный сюрприз – я уже женат. Такой небольшой провинциальный бомонд. Этому слову меня научила Анна. Как мне повезло с сестрой и хочется, чтобы Эйлин нашла с Анной общий язык. Если Эйлин захочет, она это умеет.
На конюшне я осмотрел моих лошадей. Они накормлены и почищены, знакомый конюх, что учил меня верховой езде, уже все знает и обращается ко мне с почтительным «сэр».
С дворецким я держусь осторожно, помню его кривую улыбку, не стоит наживать нового врага
Анна предлагает устроить в мою честь прием, но я попросил ее подождать, пусть сначала приедет Эйлин. Она расспрашивает меня о жене, как мы познакомились, где венчались, и я нахожу, что рассказываю ей нашу историю с удовольствием, снова вспоминая и переживая события ушедших дней.
На следующий день я распрощался, Анна пообещала присматривать за ходом ремонта. Ей уже, похоже, под тридцать. Может познакомить ее с Бобом Лирсом?
Дворецкий просит его подвезти и усаживается рядом. Я понял, что это неспроста. Когда замок скрылся из вида, он попросил остановиться.
– Гарри, мне рассказала сестра, что ты сбежал с дочкой богатого фабриканта. У тебя губа не дурра! Извини. У твоей жены в Данди есть роскошный особняк, он в твоем родном городе, зачем тебе это гнилое место? А я тут давно работаю, всех знаю, хочу жениться! Продай Южное крыло мне. Получишь кругленькую сумму в американских долларах. У меня тоже скончался богатый дядюшка в Америке.
Странное предложение. Про дядюшку, конечно, врет, откуда у него такие деньги?
– Ирвин, это для меня ведь не просто дом, это фамильное владение моих предков. Что скажет леди Анна? Я не могу его продать.
– Тогда счастливого пути, передумаешь, мое предложение остается в силе. Пусть оно пока останется между нами.
Он спрыгнул с коляски и помахал рукой.
Похоже, нажил врага.

Глава 40 Сокровища двух океанов

Трясясь в дилижансе обратно в Глазго, я обдумывал новую ситуацию, в которой я оказался. Теперь мне придется самому заботиться о себе, никто не будет меня встречать у порога, нужна ли мне теперь такая большая квартира, и не переселиться ли мне лучше в студенческое общежитие?
В колледже я узнал, что ни то, ни другое мне не понадобится: на следующей неделе начнется учебное плавание, которое продлится, по меньшей мере, год. Поэтому, уложив в сундук свои вещи и сдав ключи, я переселился на наше учебное судно «Аврора».
Это был довольно старый трехмачтовый фрегат, который Англия когда-то захватила у французов. С него сняли почти все пушки и использовали для перевозки угля. Колледж приобрел его за бесценок, и на нем нам предстояло учебное плавание в Индию. Руководил практикой наш преподаватель судовождения, профессор Робсон.
Мы двинулись по Атлантическому океану с первой остановкой в порту Дакар. Не так давно, это был центр работорговли, и отсюда вывозили тысячи невольников в поместья Европы и Америки. Сейчас это маленький мирный городок, вокруг которого расположились фермы, где выращивают арахис.
Во время нахождения в море мы практиковались в определении места нахождения корабля, изучали маршрут перехода, дублировали обязанности вахтенного офицера корабля, вахтенного рулевого, сигнальщиков, ежедневно готовили доклады по разведывательной обстановке.
Неожиданно меня разыскал Джо.
– Ты знаешь, где мы находимся? Вон ту лагуну португальские моряки прозвали  «Вратами ада». Тут 7 марта 1533 года во время шторма пропало португальское судно «Добрый Иисус», отправившееся в свое последнее плавание из Лиссабона. Наполненный золотом «Добрый Иисус» направлялся в Индию. На борт были загружены тысяч монет из чистого золота и медные слитки, а также бивни из слоновой кости. Этот клад лежат на дне, и мы откроем эту тайну. Ты мой намек понял?
– Джо, откуда такие точные сведения?
– У меня есть свои источники, которым можно верить. Этот золото будет наше.
– Чье, наше?
– Твое и мое. Ты ведь не откажешься участвовать в подъеме золота?
– Поживем, увидим, – ответил я, не желая огорчить товарища, хотя мои планы на будущее были совсем другими.
Водой, продуктами и топливом мы запаслись на мысе Доброй Надежды в порту Элизабет. Название город получил по имени жены английского губернатора, в нем много колониальной застройки, хотя новый здания уже теснят старые одноэтажные дома. Нам предоставили свободный день, и я с Джо погулял по городу, осмотрели городскую ратушу, зашли на рынок и покатались на слоне.
Уже стал тонуть в тумане берег, как вдали показался неизвестный парусник и ветер нес его прямо на нашу «Аврору». Когда он оказался в пределах видимости, вооруженный подзорной трубой, Джо воскликнул:
– Это – «Летучий Голландец», на его палубе нет ни одного матроса!
Я уже знал трагическую историю голландского корабля, потерпевшего крушение у мыса Доброй Надежды в 1641 году. Более того легенда гласит, что судно, которое встретится с этим блуждающим призраком, добром не кончит. Капитан дал команду уклониться от курса, чтобы избежать возможного столкновения, а Джо заявил, что он не верит в призраки и попросил спустить лодку, в которой он доберется до «Летучего Голландца», трюм которого, по его сведениям, набит золотом.
Однако, суеверный капитан приказал ускорить ход и постепенно «Летучий Голландец» исчез, а разочарованный Джо сказал мне:
– Когда я стану капитаном и встречу этого странника, я не испугаюсь и пришвартуюсь к его борту. И все его золото будет мое!
В Индийском океане под руководством наиболее подготовленных членов экипажа мы ежедневно отрабатывали мероприятия по основам корабельной организации, с ними проводились занятия по штурманской подготовке, несению вахт на ходовом мостике и тренировки по борьбе за живучесть корабля в разных аварийных ситуациях.
Благополучно переждав очередной циклон в гавани Мадагаскара, мы прибыли в конечный пункт нашего плавания – порт Бомбей. Поскольку большинство наших курсантов планировали работать в торговом флоте, нам была предоставлена возможность произвести закупки таких, пользующихся спросом в Англии продуктов, как чай, рис, хлопок и пряности. Конечно, и я и все остальные курсанты купили подарки для своих друзей и близких. Я приобрел для Эйлин кольцо с бриллиантом, тёще – жемчужное ожерелье, а тестю – курительную трубку с серебряной инкрустацией. А на подарок себе денег не хватило, обойдусь.
Бомбей – странный город: в нем роскошь и богатство соседствует с нищетой. Нам не советовали посещать северные районы, где можно подцепить кучу болезней. И не ходить по одному, грабителей в городе тоже хватает. Красивы индийские храмы, на стенах одного из них можно увидеть высеченные из камня сцены любви. Я покатался на рикше и приобрел книжку под названием «Камасутра», в которой описаны 64 позиции. Знают индусы в этом толк!
На обратном пути нам уже доверяли управление судном. Я был и рулевым и штурманом, в качестве боцмана руководил постановкой на якорь, стоял на вахте и в должности капитана разбирал драку между матросами, не поделившими красотку на берегу.
Наш обратный путь лежал через Мозамбикский пролив. Когда я стоял у руля, держа по компасу курс на юг, ко мне с биноклем подошел Джо.
– Гарри, посмотри направо. Видишь на горизонте берег Мозамбика? Здесь в 1622 году затонул португальский корабль «Сау-Жозе». Он следовал из Лиссабона в индийский город Гоа. Обогнув мыс Доброй Надежды, он был вынужден принять бой, и после жаркого морского сражения затонул, пробитый вражескими ядрами. Место это держат в тайне. На «Сау-Жозе» находилась казна, состоявшая из 140 тысяч серебряных монет. Давай после окончания колледжа займемся этим кладом? Ты обеспечишь себя на всю жизнь!
– Джо, ты знаешь, у меня другие интересы.
– Гарри, ты мой лучший друг, поэтому я хочу тебя озолотить. Не хочешь, я найду себе другого партнера.
Огорченный, он отошел, и долго стоял у правого борта, рассматривая в бинокль удаляющееся побережье.
  Не могу сказать, чтобы наш поход был не интересен, но все мы с облегчением вздохнули, когда, наконец, бросили якорь в гавани Ливерпуля.
Впереди небольшие каникулы и выпускные экзамены, после чего мы получим морские сертификаты.
Глава 41 На далекой Амазонке

Я провел несколько дней с женой и дочкой и вернулся в Глазго: мне предстояло сдать в Морском колледже выпускные экзамены и получить диплом. Вот и окончилась моя учеба. Не надо будет вставать чуть свет, слушать лекции, зубрить морской устав и тренироваться на судне в случае пожара. Сначала я с нетерпением ждал конца учебы, а сейчас даже взгрустнулось. Что меня ждет? После сдачи экзаменов нам предоставят месяц отпуска, а потом предполагается устроить что-то вроде аукциона работ. Приедут представители торговых и морских компаний выбирать персонал для своих кораблей: наш колледж имеет высокую репутацию. Куда выберут меня? Впрочем, я могу и сам поискать себе работу.
Перед экзаменами я пересмотрел свои конспекты, с Джо погуляли в парке, задавая друг другу каверзные дополнительные вопросы, так, что экзамены сдали благополучно, и я положил в карман новенький диплом штурмана.
Отпуск я решил провести в Данди в семье. Да, у меня есть уже не просто жена, а семья! Есть дочь, тесть и теща. Тесть посмотрел на мой диплом и сразу предложил мне работу. Его новое судно начинает курсировать вдоль восточного побережья Англии, перевозя людей и коммерческие грузы. Я сказал что подумаю, но, на самом деле, меня влекли дальние страны. Где мне хотелось бы побывать?
Я зашел в библиотеку и спросил географические карты, мне сказали, карты уже смотрит один из посетителей, им оказался, знаете кто? Мой друг детства Боб!
Уж кого я встретить не ожидал, так это Боба Лирса. Мой друг детства вытянулся, стал широк в плечах и мало напоминал того худосочного книгочея. На этот раз он изучал разложенную на столе карту Бразилии.
– Боб, как ты вырос!
– Гарри, и я тебя бы не узнал! Где ты все это время был?
– Учился в морском колледже в Глазго. Сдал экзамены и получил диплом штурмана. Сейчас буду искать место на корабле.
– И куда?
– Пока еще не знаю. А что ты тут делаешь? Решил изучать географию? Или задумал новый приключенческий роман? Что ты смотришь, Бразилию?
– Гарри, помнишь, как мы с тобой в детстве читали легенды об Амазонках и собирались бежать в Бразилию??
– Что-то было.
– Так вот, в честь этих древних воительниц, испанцы назвали Амазонкой самую длинную реку в мире. Слушай, у меня есть для тебя предложение! Бриг «Магдалина» через десять дней отплывает в Бразилию за кофе, порт назначения – Манаус. Это как раз в центре Бразилии на Амазонке. Представляешь, кругом глухая амазонская тайга, в которой еще сохранились поселения, где живут дикари, не знающие цивилизации! Поедем со мной. Я уже записался матросом, найдется место и для тебя!
И место нашлось, как раз капитан искал подходящего штурмана. Он посмотрел мой диплом и сказал:
– Беру!
Я поцеловал в носик Мери, и попрощался с Эйлин.
Так я оказался на бриге «Магдалина» и, через месяц плавания по Атлантическому океану наш корабль вошел в устье Амазонки. Вот это река! С одного берега второго не видать! Пока в Манаусе грузили мешки с кофейными зернами в трюм, я и Боб обследовали ближайшие окрестности. Нас предупредили, чтобы в джунгли мы не совались: во-первых, дикие звери только ждут нас, во-вторых, желтая лихорадка будет подстерегать на каждом шагу. Река здесь не такая широкая, как в устье, и рыбацкие джонки время от времени подплывали к берегу и предлагали нам рыбу.
Боб был настолько восхищен всем увиденным, что решил остаться и вернуться домой со следующим кораблем, а наш капитан принял на борт английского путешественника Уоллеса, который исследовал приток Амазонки Рио-Негро, где собрал богатейшую коллекцию местной фауны и флоры. Его поселили в моей каюте вместо Боба, и в часы отдыха он увлекательно рассказывал о своих приключениях.
Уоллес был в Бразилии со своим другом Бейтсом. Они изучали окрестности Амазонки от ее устья до впадения в нее Рио-Негро. Затем Бейтс направился выше по Амазонке, а Уоллес — по Рио-Негро.
– Я провел четыре года в тропических лесах Амазонки, исследуя неизведанные территории и собирая образцы естественной истории для своей собственной коллекции и для музеев Англии, – рассказывал мне Уоллес, – многие из них новые для науки и незаменимы. К сожалению, я там заразился лихорадкой, которая едва меня не отправила на тот свет, и решил вернуться в Англию. И тут удачно подвернулся ваш корабль.
Увы, удача снова обошла Уоллеса. После двадцати восьми дней плавания в открытом море на «Магдалине» начался пожар. Загорелось в трюме зерно. Я уже знал о способности сыпучих грузов воспламеняться. Чтобы этого избежать необходимо, регулярно измерять температуру груза, открывать для проветривания люки, и если температура груза продолжает повышаться, нужно быть готовым к принятию экстренных мер по спасению груза и судна. По-видимому, наш капитан был слабо знаком с этими правилам и, к тому же, бутылка с виски, всегда стояла на его обеденном столе.
Когда из полубака начал валить дым, я присоединился к команде, отчаянно выливавшей ведра с водой в трюм, но пожар было не остановить. Капитан приказал готовить спасательные шлюпки. Лодки были быстро загружены припасами, и команда покинула судно. А «Магдалина» погрузилась на дно Атлантики, унося с собой незаменимую коллекцию Уоллеса.
Десять дней мы боролись с волнами, пока нас заметило проходящее португальское судно, которое взяло всех на борт. 
Я легко отделался, и полученный ожог лица посчитал небольшой платой за пережитые на далекой Амазонке приключения и приобретенный опыт.
– Что у тебя с лицом? – спросила Эйлин.
– Пустяки, – отозвался я, – просто жарил яичницу, и вспыхнуло масло.
– А если честно?
– Если честно, то на судне был пожар.
– Ты ведь мог погибнуть!
– Мог.
– И оставил бы меня вдовой с ребенком. О нас ты подумал?
– Эйлин, жизнь моряка часто непредсказуема. Ты хочешь, чтобы я перестал плавать?
– Нет, ты ведь моряк.
– Тогда что ты от меня хочешь.
– Отец сказал, что ты должен составить завещание. Тебе ведь уже 21 год – ты совершеннолетний.
– А где твой подарок?
– Вот здесь, – она показала на живот.

Глава 42 Смерть Эйлин
Приезжали родители Эйлин?
Он поставил в Данди памятники отцу и матери?
С болью в душе начинаю самую трагическую страницу моих затянувшихся воспоминаний.
Вторая беременность у Эйлин протекала тяжело. Мы наняли врача, который поселился в замке и следил за ее здоровьем, но не уследил. Когда я в очередной раз после месячного плавания вернулся в замок, меня встретила на пороге сестра Анна. Она была в черном платье, и лицо ее не обещало ничего хорошего.
– Гарри, у тебя есть сын.
– А где Эйлин, – тяжелое предчувствие охватило меня, – что с ней?
– Эйлин уже нет, она потеряла много крови. Это случилось десять дней назад, мы не могли ждать тебя и похоронили ее в семейном склепе Грантов. Я наняла кормилицу.
– Опять Джинни?
– Да.
– И Том Айртон снова тут?
– Гарри, успокойся, какое тебе до него дело. Идем, посмотришь на сына. Весь в тебя!
Я постоял у свежей могилы. Эйлин больше нет. Ей было 22 года. Нет испуганной девочки в белом платье, что пела в хоре, с которой я считал ступеньки в башне. Нет смеющейся Эйлин, бежавшей со мной без раздумья в Глазго, нет заботливой жены, сменившей тогда полный слуг родной дом, на маленькую комнатку, где она была и уборщицей, и кухаркой, и прачкой, и не жаловалась. Мы прожили вместе пять лет. Не станет она учительницей, не будет писать книги, не сможет радоваться взрослым детям и качать внуков. Не будет стоять со мной на капитанском мостике. Чем я заполню образовавшуюся пустоту?
Когда я вышел из склепа, четырехлетняя Мери держала на руках новорожденную кроху, казалось, она не понимает, что лишилась матери.
Эйлин оставила мне дочь и сына, разве этого мало?
Неожиданно в замок заявился Джо Белл. Я с удовольствием принял старого приятеля, предчувствуя, о чем будет разговор.
– Гарри, на этот раз ты не можешь отказаться!
– Что, опять золото?
– Ты можешь стать миллионером за один месяц!
– Где на этот раз утонул корабль с золотом? В Северном Ледовитом океане?
– Гарри, ты никогда не умел шутить. Едем в Австралию. Там находят самородки весом в десятки килограмм. Пока этого еще не знают золотоискатели, иначе всю Австралию бы разграбили за один год. Как раз туда едет корабль, везет каторжников. Он возьмет и нас.
– Мы должны стать каторжниками?
– Перестань. Мы поедем сразу в Новый Южный Уэльс. Ты слышал историю первого самородка?
– Не слышал.
– Когда польский исследователь Павел Стшелецкий, обнаружив золото около Хартли, он сообщил об этом губернатору Нового Южного Уэльса. «Спрячьте его», сказал губернатор, «иначе нам всем тут горло перережут!»
– Джо, я не могу оставить детей и буду плавать только на прибрежных линиях. А тебе желаю удачи!
Он уехал разочарованный, а я подумал о великой силе золота, дающего беззаботную и счастливую жизнь. Может и мне стоило поехать?
Да, я отказался от дальних экспедиций и перешел на ближние линии. Перевозил людей и уголь, ящики с консервами и мешки с зерном. Спасибо Анне, уходя в плавание, я знал, что мои дети будут одеты и обуты, напоены и накормлены.
Время идет.
Мери начала ходить в школу, а Роберт в детский сад. Оба радостно встречают меня после очередного рейса и протягивают руки за подарками. Джинни, наконец, уехала к себе, за ней приезжала моя мачеха миссис Беркли. Она долго беседовала с дворецким, о чем, не знаю, но он мне напомнил, что его предложение остается в силе.
В замке появились гувернер с гувернанткой. Мери вырастет красавицей, как ее мама, и уже просит взять ее на судно, она знает, что мама мечтала постоять на капитанском мостике, Роберт интересуется странами света и попросил купить ему компас. Большая фотография Эйлин висит в гостиной, и рядом на столике стоят свежие цветы.
Однажды, когда я вернулся, застал в замке Софию, дочку падре из Глазго, который нас с Эйлин венчал. Она решила проведать Эйлин, но опоздала. Немного поплакала и подарила красивую шаль, которую сама связала, нашей девятилетней Мери. Мери быстро привязалась к тете Софии, проводила ее в семейный склеп Грантов и рассказала, как ее мама, уже умирая, беспокоилась о Роберте и давала советы, как за ним ухаживать: он родился очень маленький и все время плакал.
– Как будто он знал, что у него не будет мамы, – объяснила Мери, – мама просила меня заботиться о младшем братике, а тетя Анна наняла для него кормилицу Дженни, но я ее не любила.
– А почему? Она тебе сделала что-то плохое?
–  Нет. Просто я ее не любила.
После этого София объяснила Мери, что если она кого-то любит, то может об этом сказать, а если не любит – лучше промолчать.
– Гарри, – попросила меня София, – можно я возьму Мери к себе, ты ведь все время в плавании, а твоей сестре одного Роберта достаточно. У нас с Джо пока детей нет, и я буду заботиться о ней, как о своей дочке. Ты знаешь, Джо ведь сейчас в Австралии?
– Да, он приезжал сюда три года назад и звал меня в Австралию искать золото. И что же, он доволен?
– Представь себе, да! Я получила от него письмо и деньги! Джо присоединился к группе золотоискателей, и они напали на золотую жилу. Ты не поверишь, он разбогател! Сейчас он живет в Перте, это небольшой городок в Западной Австралии, открыл там ресторан «Золотое дно» и магазин, в котором продает всякое хозяйство старателям и джинсы, которые идут нарасхват. Зовет меня к себе, но я оставить родителей не могу. Гарри, так как с Мери, отдаешь ее мне? Ей будет у нас хорошо.
– А давай ее спросим.
Мери уезжать из замка решительно отказалась. «Мне мама завещала быть Роберту как мать», сказала она, и на этом мы с Софией распрощались.
Вот так история! Значит Джо, наконец, улыбнулась удача, что ж, я за него очень рад.
Я посоветовался с Анной и составил завещание: если со мной что-то случиться, наследниками будут мои дети – Мери и Роберт.

Глава 43. За дружбу прежних дней

Когда показался маяк Данди, я достал судовой журнал «Шотландии» и сделал последнюю запись: «27 декабря 1860 года, 11 часов, 30 минут. Конец пути».
Декабрьские ветры задержали судно, и мы не успели к Рождеству, но Новый Год встретим дома. Команда огласила радостными криками знакомый причал;  семейные в предвкушении встречи с родными доставали припасенные гостинцы, а неженатые договаривались о совместных ужинах с подругами в злачных местах, которых было в Данди предостаточно.
Поручив боцману проследить за разгрузкой корабля, я отправился в контору с докладом, надеясь получить отпуск и новое задание, и уже планировал встречу Нового года в замке с Мери и Робертом, за которыми я соскучился и которым, конечно, тоже привез подарки.
Секретарь сразу провел меня к моему тестю, мистеру Макдональду.
К нему, не смотря на близкое родство, я по-прежнему относился, как к Боссу и обращался не иначе, как сэр. Он мне приветливо подал руку, взял бортовой журнал, поблагодарил за службу и выписал чек. Я уже хотел уйти, но он меня удержал, велел секретарю принести кофе с сэндвичами и попросил его не беспокоить.
– Гарри, тебе не надоели эти короткие прибрежные рейсы?
В самом вопросе уже подразумевался ответ.
– Признаться, надоели, сэр.
– И ты хотел бы отправиться в дальнее плавание?
– А куда, сэр? И на чем? «Шотландия» не готова к дальним рейсам.
– Я вижу, ты сразу хватаешься за крапиву! Я хочу предложить тебе отправиться в Австралию в качестве капитана «Британии». Ты уже плавал на этом судне и хорошо с ним знаком.
Отправиться в Австралию на «Британии»? Это судно было спущено со стапеля двадцать лет назад, а это – средний век жизни торговых судов, и вдруг такой дальний рейс. Я вспомнил, как миссис Макдональд, мать Эйлин, по традиции при спуске судна бросила бутылку с шампанским, но бутылка, хотя долетела до борта корабля, но не разбилась, и как стоящий рядом со мной старый моряк пробормотал «Бутылка не разбилась, – это плохая примета, у такого корабля будет незавидный конец». Вот такое пророчество.
– А что, капитан Беннет отказался?
– Капитану Беннету поручено возглавить военный корабль, он поедет выбивать мексиканские долги, так что место на капитанском мостике «Британии» свободно. 
– Даже не знаю, что сказать сэр. Ведь предстоит пересечь два океана, выдержит ли старушка «Британия»?
– Гарри, давай сделаем так, ты заранее не отказывайся. Поезжай домой, встреть Новый Год, даю тебе две недели отпуска. Больше дать не могу, в Адмиралтействе мне поручили срочное и ответственное задание, – он встал, поплотнее притворил дверь и понизил голос, – ты привезешь из Австралии добытое там золото. Оно необходимо для погашения английских военных долгов, кое-что перепадет и Шотландии на строительство университета в Данди.
Груз будет запаян в металлические контейнеры с надписью «Свинец», и команда нечего не будет знать. Отдохнешь, и я покажу тебе обновленную «Британию». Вот гостинцы для внука и внучки, положишь их под елку. Если ты примешь мое предложение, я о них позабочусь.
Я получил свою зарплату, убедился, что «Шотландия» надежно пришвартована, а оставшиеся на корабле матросы исправно несут вахту, и уехал в замок.
У ворот меня встретила Анна и навстречу с веселыми криками бегут Мери и Роберт. Как быстро растут дети! Мери уже 13, почти невеста, с ее мамой мы ведь целовались, когда нам было по десять лет, а Роберту – 9, растет наследник. Меня подвели к стоящей во дворе огромной разукрашенной елке с новогодними игрушками, флажками и ленточками. Зачем рубить живое дерево, когда его можно просто нарядить – эта традиция давно соблюдается в замке. Я положил под елку подарки и пошел примерять шубу и бороду Санта-Клауса, в которой мне предстоит поздравлять всех с Новым Годом. А из кухни доносился аромат запеченной индейки и пирога с яблоками. Заканчивается предновогодняя генеральная уборка, во время которой выбрасывают ненужные и сломанные вещи. Пересмотрен гардероб, отремонтирована одежда, на которой есть дырки, так как через них может упорхнуть счастье, вымыты окна, двери и полы, вытерта пыль.
Вечером 31 декабря мы собралась у камина, на праздничном столе шампанское, виски, и эль с пряностями. Приносит закуски Анита, ее повысили: она старшая горничная. Около меня она задерживается, незаметно касается моего колена и напоминает, что я должен открыть входную дверь. В двери появляется улыбающийся дворецкий. Он специально выкрасил волосы в черный цвет, у него в руках совок с углем, который он бросает в камин, чтобы в доме всегда было тепло и уютно. Это тоже традиция.
Когда часы бьют двенадцать, все поднимают бокалы и вместо гимна поем хором застольную Роберта Бёрнса «За старое доброе время»:
Забыть ли старую любовь и не грустить о ней?
Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней?
За дружбу старую – до дна! За счастье прежних дней!
С тобой мы выпьем, старина, за счастье прежних дней.
Приносят круглый торт и песочный пирог с орехами, украшенный марципановыми фигурками.
Потом детей отправляют спать, звучит волынка, и начинаются танцы.
Сказывается усталость, я ухожу в свою спальню и перед тем, как заснуть еще раз перебираю в уме за и против предложения ехать в Австралию. Очень заманчивое предложение. Кто мне помешает открывать и осматривать по дороге острова и новые земли, пригодные для переселения шотландцев? Надо ехать.
Ночью ко мне пришла Анита.
– Разве сегодня моя ночь? – ехидно спрашиваю я, и подвигаюсь, чтобы она могла лечь, – покажи-ка твое расписание!
– Гарри, мы вспомним старую любовь и дружбу прежних дней! А расписания больше нет, – она достает из карманчика знакомую мне записную книжечку и рвет ее на мелкие части.

Глава 44 Счет один – один

Вернувшись в Данди, я согласился возглавить рейс в Австралию и вместе с сэром Макдональдом внимательно осмотрел корабль.
На нем сменили гнилую мачту, поставили новые паруса и расширили трюм, очистили днище и все покрасили заново. Сияет свежим золотом название корабля, которое я не успел тогда обновить и полетел в воду. Веселое было время!
Экипаж, прошедший переподготовку для плавания в южных широтах, собрался на палубе, сэр Макдональд представил меня команде, и я сказал небольшую речь.
«Друзья, я новый капитан «Британии» и нам предстоит вместе совершить коммерческий рейс в Австралию. Начинается новый этап для нас всех. Давайте вместе дружно работать в предстоящем плавании, все получат повышение зарплаты и новую форму.
  Многие из вас меня помнят. Да, именно на этом замечательном корабле в роли юнги я начинал свою морскую карьеру. Увы, не все гладко было в моей службе, но я старался и сейчас помню всех, кто помогал мне запомнить названия парусов, учил навигации, позволял покрутить рулевое колесо и объяснял, как ставить якорь!
Может быть, кто-нибудь из вас не хочет служить под командой бывшего юнги? Я никого не держу, желающие сойти на берег получат хорошие рекомендации и двухнедельное жалование. От остающихся буду требовать полной преданности и профессионализма. Давайте вместе создадим отличную команду и достигнем больших успехов!»
Для экипажа был устроен торжественный обед, а я разместил свои вещи в капитанской каюте и стал просматривать судовой журнал «Британии», где пестрели записи дат, посещаемых портов, фамилии вахтенных и описания происшествий.
Вспомнился бородатый морской анекдот.
Капитан записал в корабельном журнале: "Сегодня штурман был пьян".
Штурман обиделся и заявил, что это был единственный случай.
– Искренне сожалею, – сказал капитан, – но я должен записывать все случаи, даже исключительные.
Через несколько дней штурман записал в журнале: "Сегодня капитан был трезв".
Я достал ручку и сделал первую запись.
«12 февраля 1861 года. 14:20. Я, Гарри Грант, принял командование «Британией». Пускай наши паруса всегда будут наполнены ветром удачи».
Я посмотрел список команды. Экипажа в четырнадцать человек вполне достаточно для управления этой шхуной. Все бывалые моряки. Поискал знакомые фамилии: боцман Том Айртон. Вот с кем я не хотел бы плавать на одном судне, но он опытный моряк и прежний капитан дал о нем отличный отзыв. Надо будет поговорить с ним начистоту. Если и он выскажется, что не хотел бы плавать под моим руководством, скатертью дорожка.
Подготовка к рейсу шла полным ходом. Трюм загружался ящиками с товаром, угольная яма пополнялась углем. Под руководством кока привезли продукты, консервы и несколько живых свиней. Боцман проверял все помещения корабля, расставлял необходимую мебель и распределял места среди членов экипажа.
Сразу после прибытия на корабль я пригласил Тома к себе в каюту.
– Садись Том, нам надо поговорить. Мы ведь давно знакомы.
– Двадцать один год.
– Да, двадцать один год. Но мы не были друзьями. Ты никогда не любил меня.
– Как я мог тебя любить? Ты увел у меня из под носа невесту, и украл мое будущее.
– Том, Эйлин сама сделала выбор, и ты знаешь, ее уже нет. Но ты за все со мной рассчитался, не правда ли? Напомнить тебе мои злоключения во время нашего похода по бывшим шотландским колониям? Они не были случайными. Помнишь, как акула чуть не откусила мне палец? Суд чести из-за подкинутой мне сумки с зарплатой экипажа? А грабители в черных масках? Разве это была не твоя работа? Я ничего не забыл, но не держу камень за пазухой. Мистер Макдональд рекомендовал тебя, как отличного боцмана и хочет, чтобы ты остался на корабле. Давай, забудем прошлое. Хочешь плавать со мной?
– Не скрою, я бы предпочел другого капитана, но на «Британии» я плаваю с того времени, как они сошла со стапеля, это мой родной дом, и я бы хотел в нем жить и дальше. Если ты меня не выгонишь, я остаюсь
– И дашь слово, что не будешь устраивать для меня новые злоключения?
– Не буду. Это все? А то мне пора: должны привезти противопожарное оборудование, надо все проверить, чтобы не подсунули старую рухлядь.
– Тогда пожмем друг другу руки в знак примирения, – я встал и подал руку, – и за работу!
– Есть, капитан, – Том хмуро пожал мне руку, и не глядя в глаза, вышел.
Сдержит ли он свое слово?
Приходил Боб Лирс и попросился на корабль. Он надеется, что это плавание даст ему богатый материал. После поездки в Бразилию и выхода его книги с описанием первобытной жизни на Амазонке, Боб стал членом Лондонского королевского географического общества и получил деньги на эту поездку. Он будет фотографировать, и описывать все встречающиеся на нашем пути острова, и это совпадает с моим желанием поиска места для шотландской колонии. Он будет пятнадцатым. У меня на судне будет один друг и один враг. Счет один – один в мою пользу!
Глава 45 Острова

Я согласовал с мистером Макдональдом выбранный мной маршрут: по Атлантическому океану на Юг вдоль Западного побережья Африки, а затем на Восток по Южной части Индийского океана. Подготовка к путешествию закончена, и наступил день отплытия. Команда заняла свои места для подъема якоря, и приготовились убрать сходни, как ко мне протиснулся незнакомец с блокнотом.
– Господин капитан! Только два вопроса от газеты «Данди Ньюс». Вы идете в Австралию, а какова цель вашей поездки?   
Как этот корреспондент проник на корабль?
– Колониальные товары.
– А ходят слухи, что у вас есть секретное задание.
Кто-то еще узнал об истинной цели нашей поездки?
– Есть. Мы будем обследовать встречные необитаемые острова в Атлантическом и Индийском океанах на предмет их освоения.
– Господин капитан, во время спуска «Британии» на воду не разбилась бутылка Шампанского. Вы верите в приметы?
– Это уже третий вопрос. Боцман, выведите посторонних с палубы.
Загремели якорные цепи и «Британия» отошла от берега. Замахали руками провожающие, а я остановил взгляд на своих детях. Мери и Роберт крепко держат за руки сестру Анну, которую я вижу в последний раз.
Я сверил хронометр, достал судовой журнал, и в нем сделал запись: «12 марта 1861 года, 10:30 утра. Началось наше путешествие в Австралию. Погода хорошая, ветер попутный».
Первая часть маршрута мне хорошо знакома: это места, где я побывал во время учебного плавания в Индию. Боб Лирс предупредил вахтенного матроса, что его интересует любая неисследованная земля в океане и попросил меня при необходимости скорректировать курс для изучения встречных необитаемых островов.
– Гарри, – вскоре он постучался ко мне в каюту, – я уже начал свою новую книгу, хочешь, я почитаю тебе введение?
– Давай завтра, сейчас я хочу обойти все посты.
Боб обиделся, положил мне на стол листок и ушел не попрощавшись. Я его прочитал перед сном и потом попросил оставить листок мне на память. Вот он.
«Введение. Никто не знает, сколько на земле необитаемых островов. Они были, есть и будут всегда. Многие не нанесены на географические карты, их нет в морских лоциях, но на них есть жизнь. Там под сенью огромных пальм рождаются, живут и умирают неизвестные натуралистам животные, на скалистых вершинах вьют гнезда незнакомые орнитологам птицы, а у берегов нерестятся фантастические рыбы.
          Где еще вчера катились только волны, сегодня, по велению разгневанных подземных сил вдруг появляется остров. И когда недра земли освобождаются от напряжения, засыпает вулкан и застывает лава, остров обрастает кораллами, ветер приносит семена жизни и новый необитаемый мир ждет своих исследователей.   
          Кто из капитанов не мечтает открыть новый остров? Когда на мачте вперед смотрящий матрос кричит: «Земля!», мореплаватели, будь то Христофор Колумб, Джон Кабот, Френсис Дрейк, Джеймс Кук или Фернан Магеллан, спешат установить на вновь открытом острове испанский, английский, французский или португальский флаг и дать острову имя царствующей особы или своей собственной возлюбленной.
          Именно необитаемые острова больше всего волнуют поэтов и писателей. Приключения на необитаемом острове составляют часть многих известных сюжетов. Это их герои по воле судьбы оказываются на пустынном острове, куда их выбрасывает кораблекрушение, где они спасаются от преследований или высаживаются после ссоры с капитаном, и где они ведут жестокую борьбу за существование. Именно там пираты прячут награбленные сокровища. Этим островам посвящены романы, которые живут в веках. 
          Необитаемые острова снятся влюбленным, которым никто не нужен кроме их самих. Кто из них не мечтает пожить на необитаемом острове? Не слышать надоевших автомобильных гудков, не видеть блеска назойливых реклам, не толкаться в поездах подземного туннеля...         
          Никто не знает, сколько на земле необитаемых островов. Они были, есть и будут всегда».
Оптимистическое введение, посмотрим, что будет дальше.
Первые необитаемые острова на нашем пути назывались «Пустынные острова». Это был небольшой португальский архипелаг, расположенный в 25  километрах на юго-восток от острова Мадейры.
– Это – цепь из трёх длинных узких островов, растянувшиеся на 23 километра с севера на юг, они достаточно изучены, – сообщил Боб, – но все-таки подплывем поближе и я сделаю несколько фотографий.
На следующих необитаемых островах, входящих в архипелаг Салваж, в виду опасных рифов, высадиться не удалось, да Боб и не настаивал. Он опять сделал несколько снимков и рассказал, что острова эти открыты очень давно португальским капитаном, который попал в шторм и укрыться за их скалами. Архипелаг хорошо описан, но ввиду отсутствия пресной воды его острова необитаемы. На них гнездятся птицы, животных отсутствуют, но водятся черепахи, которые больше в мире нигде нет.
Пресной водой запаслись в Дакаре. Не так давно, это был центр работорговли, и отсюда вывозили тысячи невольников в поместья Европы и Америки. Миновали Луанду, через которую за два века было вывезено около 3.000.000 негров
Когда у берега Намибии показалась лагуна, которую португальские моряки прозвали «Вратами ада», я вспомнил, что по рассказу Джо Белла тут 7 марта 1533 года во время шторма пропало налетевшее на скалу португальское судно «Добрый Иисус» и груз золота до сих пор покоится на дне. 
Продуктами и топливом запаслись на мысе Доброй Надежды в порту Элизабет. Название город получил по имени жены английского губернатора. Помню, как я с Джо гулял по городу, осмотрели городскую ратушу, зашли на рынок и даже покатались на слоне.
Потом взяли курс на восток.
В Индийском океане я позволил себе роскошь: дать команде отдохнуть пару дней на необитаемом архипелаге Кергелен. Мы отклонились от курса, чтобы по просьбе Боба посетить главный остров.
– Этот остров называют островом Безутешности, – сообщил Боб, – он почти в три раза больше такой страны, как Люксембург, а его гора Росс покрыта ледником. Здесь живут пингвины и разные мелкие животные. Постоянных жителей на острове нет, но иногда люди приезжают. Архипелаг принадлежит Франции.
Вечером ко мне постучался вахтенный рулевой и сообщил, что боцман записал в его матросскую книжку выговор за отклонение от курса.
– А я следовал вашим указаниям, – пожаловался рулевой.
Я вызвал к себе Тома Айртона.
– Том, мы ведь с тобой договорились о перемирии.
– Договорились.
– И ты дал слово.
– Дал слово.
– Зачем ты записал выговор рулевому?
– Он отклонился от курса.
– Том, ты служишь не первый год и знаешь, что курс судна устанавливает капитан. Зачем ты суешь нос не в свое дело? В корабле развелись крысы – это твое дело! Мне доложили о драке двух матросов, дисциплина на корабле – это твое дело. Я видел, кое-кто слоняется без дела – обеспечь всех работой. Иначе я потребую твоего переосвидетельствования в ближайшем порту. Ты понял?
– Понял.
– Как положено отвечать капитану?
– Понял, капитан.
– Можешь быть свободен, и чтобы мы больше к этому не возвращались.
Том повернулся и ушел, издевательски четко отбивая шаг, как ходят в военном строю.
Зря я взял его в плавание.
Через два месяца плавания показалась Австралии. Я не уверен, что Боб собрал материал для своей новой книги. Многие необитаемые острова действительно красивы, но, к сожалению, не пригодны для жизни. Отсутствие плодородной земли и воды, скалистые берега и спящие вулканы делает их привлекательными только для основания военных баз и перевалочных пунктов, а их расположение в территориальных водах, принадлежащих соседним государствам, требует для посещения специальных разрешений даже для туристов.
Слишком исхожен выбранный мной маршрут, ничейных земель на его пути не оказалось.

Глава 46 «Золотое дно»

Перт оказался маленьким городком, основанным на отшибе капитаном Джеймсом Стирлингом с помощью каторжников, но большая и удобная гавань, которую омывают волны Индийского океана, на мой взгляд, сулит ему хорошее будущее. Наше единственное судно бросило якорь вечером, что дало нам возможность полюбоваться фантастическим звездным небом Южного полушария, где вместо нашей привычной Большой Медведицы красовался Южный крест.
Я не понял, почему эту землю первооткрыватели посчитали не гостеприимной и не пригодной для сельского хозяйства, обилию здешней  зеленой растительности может позавидовать любое шотландское поселение. Сейчас этот городок считается столицей Западной Австралии, и завтра мне предстоит встреча с губернатором.
Мы нашли представителя местной власти, который помог разместить прибывших эмигрантов, пообещав, что после должной проверки каждая семья получит бесплатный земляной надел и финансовую помощь, а я отправился в мерцающий огоньками квартал убогих домишек разыскивать паб «Золотое дно».
Паб «Золотое дно» я увидел издалека. Возле дверей стояла небольшая очередь желающих выпить и повеселиться в женском обществе.
Я заглянул в окно. Джо постарался сделать его копией того паба в Данди, у окон которого мы с ним торчали вечерами рассматривая пьяных моряков и сидящих у них на коленях проституток. Только посетителями этого паба были не моряки, а золотоискатели, и расплачивались они не гульденами, а золотым песком. И одеты были не в морские робы, а полотняные рубашки и потертые джинсы с подтяжками.
Я постучал и попросил передать хозяину, что его хочет видеть Гарри Грант.
Через несколько минут меня впустили в большую слабо освещенную залу, пол которой посыпан опилками, полки на стенах уставлены посудой, а за деревянными столами ели, пили и переругивались из-за женщин старатели, портовые грузчики и бездельники, любящие выпить за чужой счет. В углу стоял бильярдный стол, где профессиональные игроки обирали новичков, а на помосте разместилось старое разбитое пианино.
Джо крепко пожал мне руку и пригласил в отдельный кабинет. Вскоре официант услужливо поставил на стол кувшин с элем, разложил на тарелках свиные ребрышки с маринованными сливами и оставил нас одних. Джо действительно разбогател, выглядел солидно и отпустил брюшко.
– Гарри, как я рад тебя видеть! Какими судьбами?
– Захотел повидать тебя, соскучился. Твоя София приезжала к нам в замок, рассказала про твой паб, и вот я здесь.
– А если серьезно?
– А если серьезно, известная тебе старушка «Британия» под моим руководством приковыляла сюда с несколькими десятками шотландских фермеров, соблазненных дешевой землей и благодатным климатом. Наверное, многих вдохновляет твой пример, о твоем пабе напечатала даже наша газета.
– И что ты будешь делать дальше?
– А дальше мы заправимся продовольствием, водой, углем и еще кое-каким грузом, экипаж отдохнет, и через недельку другую отправимся обратно в Глазго.
– Каким грузом, если не секрет?
– Не секрет – свинцом. Ты знаешь, без свинца не обходится ни один мушкет.
В зале раздались аккорды пианино и хриплый голос запел:
–Ты покинул дом, бросил свой уют, ветры лишь надежду поют. Поиск и мечта – наша круговерть, старая, как смерть.
И нестройный хор подхватил:
– Люди золота жаждут, чтоб его тратили, вечно в мире суровом бродят старатели, сил не жалея, кострами небо грея.
– Джо, я вижу, ты совсем загрубел, помнишь нашу учебу в колледже, ты ведь хотел стать морским волком. Тебе среди этой публики нужна лоция?
– А ты считаешь, что золотоискатели – неграмотный и невежественный народ? Тогда разгадай загадку, которую знает каждый старатель. Двое приятелей работали вместе и ссыпали золотой песок в один мешок. Как им поделить добычу, когда они должны расстаться, чтобы никто не был в обиде? Ни весов, ни других возможностей точно поделить золотой песок у них нет, они могут сделать это только на глаз. Не знаешь. Один из них делит песок на две части, а второй выбирает ту часть, какую захочет! Вот так! Что у тебя дома? Как Эйлин? Неужели она согласилась отпустить тебя в такое дальнее плавание?
– Эйлин уже нет. Она родила сына и скончалась от потери крови.
– О, прости, я не знал. Давай выпьем, чтобы ей на том свете было хорошо. Ты можешь остановиться у меня, на втором этаже я сдаю комнаты, тебе, как старому другу, будет скидка.
– Джо, я не один, со мной приехал Боб Лирс. Он попросился в Австралию, чтобы написать книгу о золотоискателях.
– Хорошо, я велю в номере поставить вторую кровать.
– Спасибо! Джо, твоя супруга жаловалась, что ты ее забыл. Она давно хочет сына, и пастор не может дождаться внука. Если ты не подсуетишься, она найдет другого папу.
– Так надо было ее привезти сюда!
– Я предложил, но она не может оставить родителей.
– Кстати, ты что-нибудь знаешь о моих родителях?
– Да я перед отъездом видел твоего отца. Сейчас там вводят дуговые фонари, он отошел от дел и зарабатывает на жизнь изготовлением моделей. Его шхуны выглядят как живые.
– Да, ты меня озадачил. Послушай, а я ведь соскучился по нашей горной Шотландией, поеду-ка, я с тобой на Родину, привезу немного деньжат и сделаю Софии сына. Как ты на это смотришь? А может, заберу ее сюда. Сдам паб и магазин в аренду, они приносят неплохой доход. У меня ведь еще есть свой магазин, и собираюсь открыть для золотоискателей бесплатную прачечную. 
– Что за странная идея?
– Мне это тоже показалось странным, когда такой бизнес открыл китаец.
Народ валом валил в его прачечную, а маленький трудолюбивый китаец не отказывал никому. Через полгода, он уехал, а перед отъездом я его угостил, и он рассказал мне свой секрет. Во время стирки в складках и карманах одежды он намыл столько золотой пыли, что ему теперь хватит до конца жизни!
– Ладно, Джо, так и быть, возьму тебя с собой. Каюта на «Британии» для тебя найдется. Как старому другу, сделаю скидку!
Я вернулся на корабль, отпустил матросов на берег и, вместе с Бобом отправились ночевать в «Золотое дно». Я решил отдохнуть, а Боб остался в зале, угощал старателей элем, слушал и записывал их удивительные истории.

Глава 47 Последнее плавание «Британии»

Дом губернатора почти закончен, но он встретил меня во времянке. Оказалось, что мы знакомы! Несколько лет назад, когда я служил в замке мальчиком на посылках, к нам приезжала королева Виктория, и с ней был сэр Джон Хемптон в роли врача. Теперь он губернатор Западной Австралии.
Он встретил меня приветливо, сломал печати и прочитал переданное мне в Данди секретное письмо.
– Я рад вашему выдвижению, сэр, – сказал губернатор.
– Взаимно, сэр. Как сейчас здоровье ее величества королевы?
– Она здорова. Значит насчет груза. Сорок ящиков с надписью «Свинец» и предупреждением: «Опасно для здоровья» подготовлены, где вы намерены их поместить?
– В кормовой части судна есть большое свободное помещение. Прочные двери и надежные стены.
– Ваш экипаж знает правду о грузе?
– Нет.
– Объясните экипажу, что хотя свинец запечатан в металлических контейнерах, пусть все держались от груза подальше. Свинец может оказывать отравляющее воздействие на множество систем организма, он проникает в мозг, печень, почки и кости.
– Сделаю, сэр.
– Тогда мои люди сразу же начнут погрузку. Сколько вы намерены пробыть в Перте?
– Два-три дня для отдыха команды. Надо успеть до летних штормов.
– Жаль, я планирую через неделю вселиться в свою резиденцию и дам большой бал! Тогда приглашаю вас сегодня отобедать со мной.
– С большим удовольствием.
Я собрал команду, сделал предупреждение относительно груза и через три дня мы подняли якорь. Небо было ослепительно голубым, утреннее июньское солнце золотило волны спокойного океана.
На второй день плавания утром ко мне подошел Боб.
– Гарри вчера вечером я пожаловался тебе на духоту в каюте, и ты посоветовал мне спать на палубе.
– Боб, у нас же не отель. И как тебе мой совет?
– Замечательный совет, и я ему последовал. Я взял свой матрац и вышел наверх. Никогда я не видел на небе столько звезд, и каждая звездочка была так близко, что, казалось, ее можно потрогать.
– Что ж, я рад.
– Подожди радоваться. Выбирая место, чтобы улечься, я обратил внимание на стоящую на палубе лодку. Ее вытащили, чтобы покрасить. На случай дождя лодка была накрыта тентом. Прямо на палубе ложиться не стоит, решил я, кто-то ночью может на меня наступить. Я залез в лодку, подстелил свой матрац и натянул сверху тент. А на рассвете меня разбудил толчок. Кто-то сел на край лодки. Я уже хотел встать, но замер, услышав тихий голос боцмана Тома Айртона.
«Клянусь тебе, мы везем не свинец, ты ведь плаваешь не первый год. Ты видел, чтобы свинец везли в запаянных и опечатанных контейнерах?», сказал Том
«А что, по-твоему, мы везем?», – чей голос не знаю.
«Миндальные орехи! Ты был всегда недогадлив».
«Том, для чего ты меня так рано разбудил?»
«Мы везем золото. Вот что в этих контейнерах. И оно будет наше, если мы соберем надежную команду, прикончим и выбросим за борт этого сопляка капитана. Потом возьмем курс на Сейшелы, поделим золото и будем до конца жизни потягивать винцо и обнимать красоток. Ну как?»
«Том ребята не согласятся убивать капитана, он ничего плохого нам не сделал. Многие помнят его еще юнгой. И пойдут на это дело не все».
«Тогда просто спустим для него лодку, и пусть он отправится со своими любимчиками ко всем чертям. Мы возьмем в оружейной рубке пистолеты».
«Ну и голова у тебя, Том, я бы ни за что не догадался».
«Я уверен, нас ждет удача. Уже светает, по местам и за работу», – закончил Том.
– Я полежал еще немного и отогнул тент. Ушли. Гарри, у кого ключ от оружейной рубки?
– У меня. Вот он, – я полез в карман, но ключа в нем не оказалось, – сделаем так. Я сейчас вызову к себе Тома, а ты разыщи Джо, зайдете оба ко мне в каюту и наденете на него наручники. Спустим шлюпку, и отвезете его на берег, Австралия еще видна. Пусть катится ко всем чертям.
Вошел Том.
– Вызывали, капитан?
– Да, вызывал. Том ты нарушил слово.
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Ты подбиваешь команду на мятеж, – я вынул из ящика стола пистолет, ¬– ты арестован.
– Вы еще пожалеете! – он оглянулся на дверь, но в комнату вошли с наручниками Боб и Джо.
Когда Тома отвезли на берег, я вздохнул с облегчением. Но, как оказалось, радоваться, действительно, было рано, ничего не предвещало будущей трагедии. Откуда и какая злая сила принесла шестидневную бурю на нашем пути? Когда появились признаки надвигающегося шторма, я, объявил на корабле штормовое предупреждение.
Все 14 человек экипажа знали свои места и свои обязанности во время шторма. Никакой подходящей бухты поблизости не было, и шесть дней, я, стоя на мостике, пытался держать курс в открытое море, но ураганный ветер относил нас к Югу и, когда угроза разбиться о скалы острова Мария Тереза стала реальной, я приказал убрать паруса и подготовить к спуску обе спасательные шлюпки, поручив это Бобу Лирсу и Джо Беллу.
Мои опасения сбылись. Подгоняемое ветром судно ударилось о скалы, через образовавшуюся в борту брешь в трюм пошла вода, судно накренилось, и я приказал экипажу покинуть судно. Были спущены лодки с экипажем, на судне остались только я, Боб и Джо. Две мачты упали, случайно не задавив нас троих, нос судна раскололся, и мы тоже оказались в воде. Хорошо, что у нас были спасательные круги. Я искал глазами наши шлюпки, но сквозь высоченные волны найти их не мог. А судно стало погружаться в воду и, вскоре, единственная его мачта исчезла в глубине. Это случилось 27 июня 1862 года.
После нескольких тщетных попыток добраться до берега и не разбиться о рифы, мы трое, помогая друг другу, совершенно обессиленные выбрались на берег и сумели отползти вглубь острова, куда не доставали волны, пытавшиеся смыть нас обратно в море. После чего совершенно без сил пролежали, пока не начало печь солнце
Вот как все это было.
Когда мы встали и осмотрелись, безбрежный горизонт был чист. Возможно, обе шлюпки отнесло куда-то далеко в океан, но, скорее всего, они перевернулись и все люди погибли.

Глава 48 Секретный разговор

7 марта 1865 года мы покинули остров Мария-Тереза.
Наше спасение пришло неожиданно, из-за ошибки Паганеля, писавшего записку капитану «Дункана». Согласно этой записке корабль курсировал вдоль восточного побережья Новой Зеландии, куда странники попали волей судьбы. Если бы он не ошибся и указал в записке восточное побережье Австралии, как диктовал ему Гленерван, то корабль был бы захвачен каторжниками. Так или иначе, мы оказались спасены, а виновник наших бедствий, Том Айртон, остался на острове, где я с Бобом и Джо провели четыре года.
Это достаточно правдиво описал Жюль Верн. .
Когда «Дункан» готовили к подъему якоря, я подумал, что мне нужно срочно, до того, как судно двинется в обратный путь, встретиться с Лордом Гленерваном.
Снова, в который раз, всплыла в памяти шестидневная буря в океане. Мог ли я предотвратить крушение судна? Спасти экипаж и груз? В чем была моя ошибка? Моя вина? Погибли 11 человек, и безвозвратно исчез наш груз – две тонны золота, предназначенного для оплаты военных долгов и оздоровления английской экономики.
Благодаря тому, что мне удалось спасти бортовой журнал и астрономические приборы, я вычислил координаты места кораблекрушения. Надо попросить Лорда Гленервана замерить глубину в том месте, где затонула «Британия». Возможно, золото удастся поднять.
Вероятно, в Англии меня ждет расследование кораблекрушения, и даже суд, который определит, были ли мной приняты все разумные меры для предотвращения гибели людей. Надеюсь, суд решит, что я действовал разумно в соответствии с морскими нормами и соблюдал все стандарты безопасности, а гибель людей была результатом непредсказуемой стихий, а не недостаточных усилий капитана.
В противном случае меня ждет наказание.
Правда, у меня есть два свидетеля. Надо попросить Боба и Джо, пока все свежо в памяти, написать свои свидетельские показания об обстоятельствах кораблекрушения и заверить их официально подписью и печатью капитана корабля. Но это будет потом. А сейчас надо узнать глубину Индийского океана в том месте, где утонула «Британия». Если мы будем знать глубину, на которой лежит судно, мы сможем подготовиться к подъему золота. С этим вопросом я решил немедленно обратиться к Гленервану.
Я постучался в каюту Гленервана и, получив разрешение, вошел.
– Мистер Гленерван, мне нужно срочно с вами поговорить.
– Говорите.
Я повернул голову в сторону его жены, и он понял.
– Элен, почему бы тебе не выйти на палубу подышать свежим воздухом?
Она поняла и, поклонившись, вышла, плотно закрыв дверь.
– Говорите.
– Милорд, я побеспокоил вас в связи с тем, что хочу попросить вас кое-что сделать до того, как мы возьмем курс домой.
– Что именно?
– Пожалуйста, выслушайте меня.
Гленерван вышел из каюты, и я услышал, как он отдал приказ задержаться с подъемом якорей.
– Милорд, возможно, вы не все знаете о цели моей экспедиции, – начал я, – поиск земли для Шотландцев был лишь предлогом, о котором сообщили газеты. На самом деле, мне было поручено отправиться в Австралию за грузом золота, приготовленного для Английской Короны. Лорд канцлер оплатил экспедицию и пообещал, что при удачном возвращении, одна треть привезенного золота будет передана Шотландии на строительство университета в моем родном городе Данди.
– В Перте я погрузил на корабль две тонны золота, которые надеялся привезти в Лондон, но во время шторма случилась трагедия, и сейчас золото вместе с судном лежит на дне. Я понимаю, что вина за гибель экипажа и за потерю ценного груза, лежит целиком на мне. Но людей уже не спасти, а золото, вероятно, можно поднять. Мне известны координаты гибели «Британии», и я прошу вас посетить сейчас это место. Это сравнительно недалеко, и там замерить глубину океана, с тем, чтобы, если будет принято решение о подъеме золота, можно будет подготовить необходимое оборудование. Я думаю, по дороге я смогу более подробно вас посвятить в обстоятельства гибели судна, людей и груза.
– Хорошо, передайте капитану Джону Манглсу координаты нужного места.
– Я передам, милорд, но это – весьма конфиденциальная информация, так как если о месте гибели моего судна узнают охотники за утонувшими сокровищами, они могут добраться до золота раньше нас.
Капитан «Дункана» получил соответствующее указание, и мы двинулись к месту катастрофы. Была использована новинка – эхолот, который показал глубину дна около 6.300 метров, после чего «Дункан» взял курс на северо-запад в сторону Южной Америки, где предстояло запастись углем, водой и продуктами.




Глава 49 Возвращение

На первом же совместном завтраке я, не вдаваясь в подробности, рассказал о своем путешествии, а Мистер Гленерван показал мне, во что превратила мои записки морская вода. Хорошей идеей оказалось вложить три записки на английском, французском и немецком языках, но наверное стоило координаты острова повторить несколько раз, с учетом того, что записки могут быть попорчены морской водой. Хорошо, что я указал координаты острова Мария-Тереза, а не места, где пошел ко дну наш корабль. Координаты этого места пока держатся в секрете.
Нам троим была выделена каюта и, после завтрака, я попросил Мери рассказать, как они жили в замке без меня. Это был очень горький рассказ.
– Почти два года мы жили под покровительством тети Анны, – рассказала Мери, – потом она тяжело заболела. Я сидела у ее постели, подавала лекарства, иногда что-то ей читала вслух. Как-то утром она сказала: «Мери, вызови моего адвоката, я хочу составить завещание. У меня нет никого из близких, кроме вас – детей моего брата, моих племянников, и я хочу завещать тебе и Роберту мое Северное крыло замка. Владейте им, берегите честь клана Грантов».
Адвокат составил завещание и вскоре тетя Анна умерла. Мы похоронили ее на кладбище в склепе Грантов, я заказала памятник и уже начала строить планы нашей самостоятельной жизни, как через два месяца все рухнуло.
Меня с Робертом вызвал в гостиную дворецкий, где сидела твоя бывшая мачеха с ее дочкой и незнакомый мне человек, оказавшийся ее адвокатом.
– Мисс Мери, – сказал адвокат, – к сожалению, я должен сообщить вам две плохие новости.
– Вы что-то узнали об отце? – испуганно спросила я.
– Ваш отец пропал без вести. По закону, если о нем ничего неизвестно два года, считается, что его уже нет в живых. Поскольку завещание он не оставил, на принадлежащее ему Южное крыло замка предъявила права, как наследница, вдова Роберта Гранта миссис Грант. Это – первая новость.
– Но ведь мы – его дети, разве мы не ближайшие наследники? – спросила я.
– Вы не можете быть его наследниками, так как вы – незаконнорожденные. Ваш отец не был в браке с вашей матерью. Поэтому недействительным является и завещание мисс Анны Грант, вы не ее племянники. Это завещание также оспорила миссис Грант. Завтра состоится суд, куда вы можете придти со своим адвокатом.
– И что ты предприняла?
– Я вспомнил твой совет: «Самое главное, не падать духом», сразу связалась с нашим адвокатом. Он попросил судью отложить рассмотрение дела, чтобы он мог съездить в Глазго и снять копию записи в церковной книге, где ты венчался с мамой. Вернулся он растерянный: записи в церковной книге о вашем венчании он не нашел, и судья постановил о передаче обеих частей замка во владение миссис Грант.
– Это невероятно, – воскликнул я, – этого не может быть!
– После решения суда твоя мачеха предложила мне и Роберту покинуть замок. Я написала бабушке и дедушке в Данди, но ответа не получила. Тогда мачеха смилостивилась и разрешила нам остаться с условием, что я буду у нее работать горничной и прислуживать ее дочке. У меня не было другого выхода, и я согласилась. А потом я прочла в газете объявление Лорда Гленервана и с Робертом добралась до Малкольм-касла. Дальше ты все знаешь.
– Мери, это чудовищная ошибка! Я и Элин торжественно венчались в Глазго в пресвитерианской церкви Святого Мунго! Как только мы вернемся, я немедленно исправлю эту ошибку. Вас просто обманули и дворецкий за это поплатится. Ты рассказала об этом Лорду Гленервану?
–Да, конечно, он отнесся очень сочувственно и сказал, что как только он найдет тебя живым, а мы все на это надеялись, ты сможешь все поправить.
– Теперь, раз я вернусь живым, южное крыло замка нам вернут. А относительно завещания мисс Анны сделаем так. Я отправлюсь в Гавр и привезу копию записи в церковной книге о моем с Эйлин венчании. И вас признают нашими законными детьми.
9 мая 1865 года, наша яхта вошла в пролив св. Георга, пересекла Ирландское море и 10 мая вышла в залив Клайд. В одиннадцать часов утра "Дункан" бросил якорь у Дубмартона, а в два часа ночи мы, приветствуемые громким "ура" горцев, входили в Малькольмский замок лорда Гленерана.
Дети временно поселились в замке Гленервана, а я отправился в Глазго.

Глава 50 Вырванная страница

Прошло почти двадцать лет, как мы с Эйлин венчались в Глазго в церкви Святого Мунго. Сколько пришлось пережить, а церковь по-прежнему сверкает чисто вымытыми окнами, двери приветливо распахнуты для прихожан и службу ведет все тот же, хотя постаревший и поседевший, пастор. Я подождал, пока кончится проповедь и подошел к нему. Он, конечно, меня вспомнил, приветливо поздоровался и выразил соболезнование в связи со смертью Эйлин.
– Что снова привело вас в наши пенаты, дорогой Гарри?
– Падре, вы помните, как вы венчали меня и Эйлин?
– Конечно, помню.
– И помните свидетелей, которые присутствовали при венчании.
– Да, моя дочь София и еще один молодой человек, Джо. Он теперь мой зять.
– У вас прекрасная память!
– Не жалуюсь. Что снова привело вас сюда? Я слышал, вы получили наследство.
– Вот из-за наследства я и приехал. Его пытаются отнять у моих детей, утверждая, что они незаконнорожденные и никакого венчания в вашей церкви не было. Я приехал, чтобы восстановить справедливость. Что случилось с записью о нашем венчании в вашей церковной метрической книге?
– Это невероятно, но когда приехал следователь и потребовал нашу книгу, в ней, действительно, запись о вашем венчании исчезла. Но, мы можем это исправить, я, моя дочь и Джо под присягой подтвердим, что вы венчались в моей церкви.
– Спасибо, падре, но у меня есть к вам несколько вопросов. Кто-нибудь интересовался вашей книгой пару лет назад?
– Ко мне часто приходят и просят посмотреть записи прихожане.
– Но, может быть, приходил кто-то чужой?
– Дайте подумать. Да, приходил один мужчина, которого я заприметил. И знаете почему? В конце молитвы, когда все стали на колени и осеняли себя крестом, я обратил внимание, что он крестился слева направо, как это делают католики. Я подумал, что ему надо в нашей церкви? Потом он подошел ко мне и попросил показать ему церковную книгу. Он сказал, что только что прибыл из Ямайки, где служит в колониальных войсках, и хочет узнать, когда скончалась его любимая матушка миссис Фергюсон, и где она похоронена.
– И вы дали ему посмотреть эту книгу?
– Да.
– Одному?
– У нас не принято оставлять прихожан с церковной книгой наедине, мало ли что, но я был занят и попросил побыть с ним дочку. София мне  потом рассказала, что он полистал книгу, нашел нужную запись и затем отправился на наше кладбище.
– Падре, взгляните на эту фотографию, это он?
– Нет, здесь бритый, а тот был с бородой и усами. Я еще подумал, разве в колониальных войсках носят бороды? Но спросить было неудобно.
– Падре, смотрите, а если я приложу к фотографии бороду и усы? Похож?
– Может быть. У того тоже были близко посаженные глаза. Но уверенно сказать не берусь.
– Большое спасибо. Могу я переговорить с Софией?
– Да, я ее сейчас пришлю. Так что, если понадобится наши показания о вашем венчании, сообщите. Буду рад помочь.
Что с нами делает время! Из быстрой, молоденькой и хорошенькой девушки София превратилась в располневшую матрону. Исчез блеск в глазах, появились солидность и степенная походка. Сохранились только, пожалуй, ямочки на щеках. Как бы сейчас выглядела Эйлин, будь она жива?
София извинилась за кухонный сарафан и вопросительно уставилась на меня по-прежнему голубыми глазами.
– София, ты ведь помнишь меня и Эйлин.
– Конечно, помню. Вы у нас венчались. Ты тогда учился, кажется в морском колледже? А Эйлин давала уроки музыки моей младшей сестренке. Как она поживает?
– Эйлин уже нет, она умерла от потери крови при рождении сына.
– Когда это случилось?
– Роберту уже четырнадцать.
– Как это ужасно, прими мое соболезнование.
– София, у меня к тебе есть несколько вопросов. Твой отец сказал, что пару лет назад высокий незнакомец попросил посмотреть церковную книгу. Пока он смотрел, ты была с ним рядом?
– Да.
– Все время?
– Дай припомнить. Значит так, я принесла ему эту книгу. Он ее стал листать и нашел запись о смерти своей матери. Он стал мне рассказывать, какая это была замечательная женщина, как она однажды спасла ему жизнь, отсосав из раны яд скорпиона. Он так разволновался, что упал на стул, схватился за сердце и попросил воды. Да, я побежала в кухню и мама мне налила стакан воды.
– Значит ты уходила.
– Только на несколько секунд. Он по-прежнему лежал на стуле, закрыв глаза.
– И что было дальше?
– Он выпил воду и сказал, что ему лучше. Пришла мама и принесла ему сердечные таблетки. Он переписал адрес и попросил проводить его на кладбище, что я и сделала.
– София, может быть, ты заметила в его поведении что-нибудь необычное?
¬¬– Необычное? Я удивилась, что перед тем, как взять книгу, он надел перчатки. Он сказал, что не хочет засалить страницы.
– Что-то еще?
– Да, я обратила внимание на его пышные усы, и как он пил. Его усы плавали в стакане. Так не пьют усатые люди, у моего дядюшки такие же пышные усы, перед тем как пить, он зачесывает их наверх и даже поддерживает рукой.
– Посмотри на эту фотографию, это он?
– Тот был с бородой и усами.
– А если я положу на фотографию бороду и усы?
– Что-то есть. У того тоже брови почти срослись на переносице.
– Большое спасибо. Могу я переговорить с твоей мамой?
– Да, я ее сейчас пришлю.
Мать Софии тоже изменилась, в волосах видна седина.
– Добрый день Гарри! Рада тебя видеть. Мне уже сказала София об Эйлин, как это печально, сын никогда не увидит свою мать. Кто его вырастил?
– Моя двоюродная сестра.
– Ты хотел что-то спросить? А то у меня курица жарится в духовке. Кстати, может, отобедаешь с нами?
– Спасибо, охотно. Мадам, приходил к вам незнакомец посмотреть церковную книгу, потом ему стало плохо, и вы зашли с таблетками. Вы помните этот случай?
– Помню. Такой высокий и бородатый, от него плохо пахло. Похоже, он выпил.
– У него был сердечный приступ?
– Не уверена. Во время сердечного приступа обычно бледнеет лицо, а у него была красная рожа. И таблетки, что я принесла, принимать не стал. Сказал, что у него аллергия. Странный мужик. Наверное, притворялся.
– Может быть, вы заметили в нем что-нибудь необычное.
– Когда он взял стакан, рука была в перчатке. Я подумала, сейчас лето, никто не ходит в перчатках. Наверное, боится оставить отпечатки пальцев. Так пишут в детективных романах.
– Взгляните на эту фотографию. Это он?
– Тот был с бородой и усами.
– А если я наложу бороду и усы?
– Очень похож. Левое ухо прижато к черепу, а правое – нет.
– А вы наблюдательны.
– Я люблю рассматривать людей. Какие они все одинаковые, и какие они все разные.
– Значит, он таблетки не взял. Что было потом?
– Потом он просил проводить его на кладбище, это сделала София. Она познакомила его со смотрителем и вернулась домой. Больше мы его не видели. Курица будет готова через полчаса.
– Тогда я успею сходить на кладбище и поговорить со смотрителем.
– А что случилось?
– Я уже рассказал падре, моих детей хотят лишить наследства, утверждая, что я и Эйлин не венчаны, а запись о нашем венчании в церковной книге пропала.
– Вы думаете, этот тип вырвал страницу?
– Почти уверен, надо только доказать, что человек, о котором мы сейчас говорили, тот, кого я подозреваю.
С Софией я отправился на кладбище, где она представила мне смотрителя и удалилась.
– К вашим услугам, сэр.
– Я хотел бы взглянуть на могилу миссис Фергюсон.
– Прошу за мной.
Могила миссис Фергюсон мне показалась хорошо ухоженной, вокруг нее выкошен кустарник и могильная плита светится новенькими золотыми буками.
– Я вижу, за могилой хороший уход, – сказал я, – к ней часто приходят родственники?
– Долгое время никто не приходил. Потом, пару лет назад пришел некий мужик, притворившийся ее сыном.
– Притворившийся? Почему вы так решили?
– Могила была сильно запущена, он постоял пару минут, и когда я предложил ему оплатить уход за могилой, он пошарил по карманам и сказал, что пришлет чек.
– И прислал?
– Нет.
– Поэтому вы решили, что он притворился?
– Через год пришел еще один мужик, назвавший себя ее сыном. Он долго стоял у могилы и дал мне чек на солидную сумму. Я думаю, это и был настоящий сын. У него были карие глаза, как у миссис Фергюсон, я с ней был хорошо знаком.
– Вернемся к первому, можете мне его описать?
– Высокий мужик, плохо одетый, с бородой и усами.
– Вы не заметили что-нибудь необычного в его поведении?
– Все было необычным. Как я уже сказал, он постоял у могилы пару минут, сказал, что спешит. Знаете, когда люди приходят на кладбище навестить близких, они тяжело вздыхают, их лица полны печали, у меня есть опыт, это выглядел, как будто пришел в пивную.
– Сэр, взгляните на эту фотографию, это он?
– Нет, тот был с бородой и усами. А, знаете, что я заметил, когда он закуривал, на среднем пальце левой руки нет ногтя.
– Тогда зачем он приходил?
– А Бог его знает.
– И больше вы его не видели?
– Больше не видел. Он что-то натворил?
– Да, пытается присвоить чужое наследство. Спасибо, вы мне очень помогли.
Трясясь в дилижансе по обратной дороге, я просмотрел все четыре интервью. Надо снять с них копии и передать в полицейский участок. Они заинтересуются. И оспорить предыдущее решение суда. Конечно, это был дворецкий. Когда София бегала за стаканом воды, он успел вырвать страницу с записью о нашем венчании. Скорее всего, он ее уничтожил. Будет новый суд, а я приглашу венчавшего нас пастора, и свидетелей: Софию и Джо. 

Глава 51 Дворецкий

Неожиданный результат моей поездки в Глазго хорошо описала газета «Глазго Геральд», чью заметку я вырезал и сохранил.
«Дело тридцатипятилетней давности закрыто».
Три года назад наша газета сообщала о громком процессе, связанном с обжалованием завещания леди Анны Грант в пользу племянников Мери и Роберта – детей ее пропавшего брата Гарри Гранта. Согласно завещанию они получали в свою собственности банковский счет леди Анны Грант и принадлежащее ей Северное крыло замка клана Грантов в округе Мори.
Завещание было опротестовано миссис Адель Грант, вдовой Роберта Гранта, священника церкви Святой Екатерины в Данди. Согласно ее иску, Мери и Роберт не являлись законными племянниками Леди Анны, так как достоверные данные о венчании их родителей отсутствуют. Как оказалось, ссылки на то, что их родители венчались в Глазго в церкви Святого Мунго, оказались несостоятельными: в метрической церковной книге никаких записей об их венчании не было, и суд иск миссис Адель Грант удовлетворил.
Наши читатели с интересом узнают, что, вернувшийся из дальнего плавания и считавшийся погибшим, Гарри Грант, отец Мери и Роберта, предпринял собственное расследование в связи с отсутствием в церковной книге записи о его венчании с покойной женой Эйлин. Последствия этого расследования оказались самыми неожиданными.
Корреспондент нашей газеты взял интервью у мистера Гарри Гранта.
Корреспондент. – Мистер Грант, где вы начали свое расследование?
Гарри Грант. – В Глазго с посещения церкви Святого Мунго, где я в 1847 году венчался с моей покойной женой. Пастор помнил о нашем венчании, и согласился это подтвердить под присягой. Нашел я также присутствовавших при венчании двух свидетелей, так что я был уверен, что суд Мери и Роберту наследство моей двоюродной сестры леди Анны вернет. Но в церковной книге записи действительно не было, и при тщательном осмотре, я обнаружил, что страница была вырвана. Это уже пахло преступлением, и найти преступника стало моей главной целью.
Корреспондент. – А почему вы не обратились в полицию?
Гарри Грант. – Я обращался в городскую полицию Глазго, но мне сказали, что, поскольку все участники процесса проживают в округе Мори, мне следует обратиться в полицию города Элгина. А в полиции Элгина дело не взяли, так как преступление было совершено в Глазго. Обычная наша бюрократия. Поэтому я начал расследование сам.
Корреспондент. – Вы кого-то подозревали?
Гарри Грант. – Дворецкого, служащего в замке Грантов. Я знал, что он – брат подавшей иск миссис Адель Грант и узнал, что он зачем-то ездил в Глазго. Я достал его фотографию и показал ее в Глазго четырем лицам: пастору церкви Святого Мунго, его жене и дочери, а также смотрителю церковного кладбища. Оказалось, что человек, представившийся как мистер Фергюсон, попросил показать ему церковную книгу и специально сделал так, что его оставили с этой книгой одного. Он вполне мог вырвать страницу. При этом все приметы указывали на упомянутого дворецкого. Я уверен, что вырванная страница – дело его рук.
Корреспондент. – Но суду нужны улики!
Гарри Грант. – Я снова посетил полицейское управление Глазго, и показал там мои четыре интервью. На этот раз они отнеслись серьезно, получили ордер на арест и обыск подозреваемого. Но когда я с констеблем приехал в замок, дворецкого не оказалось. Он спешно собрался и уехал в неизвестном направлении.
Корреспондент. – Сбежал!
Гарри Грант. – Да, сбежал, как только узнал, что я уехал в Глазго. Интерпол объявил розыск, его фотография попала в газеты и его опознали на корабле, идущим во Францию.
Корреспондент. – И что было потом? Его арестовали?
Гарри Грант. – Да, и тут началось самое интересное! Он сидел на палубе у самого борта и читал газету, а у его ног стояла объемистая сумка. Как только он увидел, что к нему идут трое полицейских, он мгновенно выбросил сумку за борт!
Корреспондент. – Выбросил за борт?
Гарри Грант. – Да, на него надели наручники, а помощник констебля тут же прыгнул в воду и успел сумку схватить. Ему бросили спасательный круг.
Корреспондент. – И что оказалось в сумке? Вырванный из церковной книги лист?
Гарри Грант. – Нет, вся сумка была набита пачками американских стодолларовых ассигнаций, причем в банковской упаковке! Я сделал свое дело и вернулся в замок, где меня ожидали дети. Справедливость была восстановлена.
Корреспондент. – Вы знаете, откуда у дворецкого такие деньги?
Гарри Грант. – Понятия не имею.
Корреспондент. – Большое спасибо за интересное интервью.
Для завершения этой истории наша газета провела журналистское расследование, и вот что еще мы можем сообщить читателям.
Номера найденных у дворецкого ассигнаций немедленно передали в Нью-Йорк, и оказалось, что эти деньги были украдены в городском Нью-йоркском банке.
То, что произошло тогда, обычно считается первым ограблением банка в США.             
Поздно ночью 20 марта 1831, года трое мужчин со связкой самодельных  ключей подошли к Городскому банку Нью-Йорка. Ключи, сделанные ими по восковым оттискам дверных замков, позволили мужчинам войти в банк и запереть за собой двери.
Они опустошили хранилище и несколько банковских ячеек, и к утру набили сумки банкнотами на сумму 245.000 долларов. Это была невероятно крупная сумма, на нее можно было купить целый штат. Спрятав добычу под большими накидками, они сбежали на следующее утро, когда взошло солнце и ночные сторожа города ушли с дежурства.
Ограбление было достаточно сенсационным, и его поспешила напечатать Нью-йоркская газета “Пост” под жирным заголовком "Вознаграждение в размере 5.000 долларов". Эти деньги предлагались за помощь в поимке преступников.
Тем временем новость об ограблении банка облетела весь город, и о нем узнал Главный констебль Нью-Йорка – Джейкоб Хейс, которого газеты именовали не иначе, как Старина Хейс. Ему было 59 лет, и он сорок лет возглавлял городскую полицию, получив эту должность из рук мэра Ливингстона в 1802 году. Он знал всех преступников города в лицо, знал их клички, повадки и «малины», смело ходил, нередко в одиночку, по самым страшным местам ночного мегаполиса.
Хейс немедленно опросил всех, живущих по соседству с банком, кто-то в это время у окна противоположного дома пил чай, заметил и описал всех троих. Двоих сообщников Хейс поймал в кабаке, где они прогуливали ворованные деньги, а главаря так и не нашел. Получив свою долю, он распрощался с подельниками и исчез, а незавершенное дело поставили на полку.
Теперь выяснилось, что главарь сбежал в Англию, где преспокойно ждал, пока утихнет вся шумиха, устроившись дворецким в замок Грантов. Наконец, дело тридцатипятилетней давности закрыто, а обещанные 5 тысяч долларов получит Гарри Грант. Ему об этом первой сообщила наша славная газета.
Подписывайтесь на «Глазго Геральд.»

Глава 52 «Дети капитана Гранта»

Когда стук копыт и скрип колес за окном известили, что кто-то подъехал к замку, я сидел у себя в кабинете и готовил выступление перед избирателями округа. Я планировал выставить свою кандидатуру в муниципалитет и быть представителем той категории землевладельцев, которые не изгоняют фермеров со своих земель и выступить в муниципалитете против тенденции превращения ферм в охотничьи угодья и места для выпаса овец. Я предложу принять закон о правах шотландских фермеров. В это время в дверь постучала Мери.
– Отец, пойди встречать гостя, знаешь, кто к нам приехал? Лорд Гленерван!
Я отложил свои бумаги и поспешил к воротам.
– Добро пожаловать сэр Гленерван! Рад вас видеть.
– Просто Эдуард. Я тоже рад!
Я пригласил высокого гостя в гостиную и попросил дворецкого принести вино и закуску.
– Ваш приезд для меня большая честь! Чем обязан, сэр?
– Гарри, это не официальное посещение, а дружеский визит. Я только что вернулся из Парижа, где побывал с женой на Всемирной выставке и приехал, чтобы сообщить вам важную новость.
– Да, я слышал об этой выставке, что там было интересного?
– Интересным было то, что мы как бы побывали у себя дома! Разные страны там построили модели своих национальных особняков, и наша страна представила строение – копию моего летнего коттеджа! Да, представь себе, мой коттедж посчитали наиболее типичным для Викторианской Англии, у меня попросили разрешение сделать десяток его фотографий, арендовать мой гарнитур и копия моего коттеджа привлекла множество посетителей! На марсовом поле был построен большой дом в сдержанно-солидном британском стиле. Крепкие каменные стены – свидетели веков, массивные потолочные балки, своим видом вселяющие абсолютную уверенность в судьбе дома и короны. Только в таком жилище великолепный, исполненный с тщательностью и любовью в лучших традициях английских столяров мой гарнитур, начнет служить своим хозяевам. И пускай за окном туман и дождь, массив благородного дерева составит копанию за чашкой грога или пунша, предложит стул у камина и останется молчаливым стражем за спиной.
– Так вот, нам разрешили посидеть у камина, и рядом с нами устроился знаете кто? Жюль Верн! Вы слышали о таком писателе?
– Да, я читал его «Пять недель на воздушном шаре!» Очень занимательный роман, хотя чувствуется, что многое придумано. И чем его заинтересовал ваш коттедж?
– Его заинтересовал не коттедж, а я. К этому времени я с ним уже был частично знаком, он приезжал в Шотландию в 1859 году для поиска предков своей матери, и мы познакомились на званом обеде, устроенном в Эдинбурге. По материнской линии Жюль Верн происходит от шотландца Н. Аллотта, который прибыл во Францию служить королю Людовику XI в шотландской гвардии, выслужился и получил титул еще в 1462 году. Он построил свой замок с голубятней недалеко от Лудён в Анжу и принял дворянское имя Аллот де ла Фюи. Мать Жюль Верна – Софи Аллот де ла Фюи из древнего рода нантских кораблестроителей и судовладельцев с шотландскими корнями.
– Но вернемся к выставке. Жюль Верн пристроился у камина в кресле рядом со мной и рассказал следующее. Он прочел в газетах интервью, которое я дал журналистам накануне отплытия «Дункана». Я тогда рассказал им о цели нашей проездки, о том, что мы нашли бутылку с записками, и о том, что с нами поедут на поиски капитана Гранта его дети – Мери и Роберт. Мое интервью вдохновило Жюль Верна на замысел нового романа, части которого он начал публиковать во Франции под названием «Дети капитана Гранта». Увидев меня, он очень обрадовался, поздравил с благополучным возвращением и спросил, нашли ли мы того, кого искали, так как он пока не знает, как окончить свой роман. Пришлось рассказать о вашем спасении. Он достал записную книжку и попросил ваш адрес, каюсь, я его дал.
– Значит, о нас теперь будет знать весь мир, – испуганно спросила Мери, а как он описал меня и брата?
– Вы выглядите в его романе достойными детьми знаменитого капитана, ты поглощена заботой о брате, а Роберт мечтает стать моряком и продолжить дело отца! И вы оба верите, что ваш отец жив. Гарри, я это все вам рассказал, чтобы вы не удивились, если с вами выйдет на связь знаменитый писатель. Может быть, вы захотите сами с ним встретиться, будете желанным гостем в Париже или Амьене – он планирует в ближайшее время перебраться туда. Если вы не оставили мысль о поиске доступной земли для колонии Шотландцев, можете на меня рассчитывать. А вы не планируете поднять затонувшую «Британию» или, по крайней мере, спасти ее груз? Я намерен оснастить «Дункан» паровой машиной, а капитан Джон Манглс охотно возглавит новый рейс, если ему разрешит прелестная Мери.
При этих словах Мери покраснела.
– Папа, наверное, сэр Гленерван хочет посмотреть замок и погулять в нашем саду? А я пойду и приготовлю для него покои.
– Эдуард, я устроил Роберта учиться в морском колледже в Глазго, и после окончания он охотно примет участи в новом путешествии. Когда мы покидали воды Индийского океана, вы знаете, мы измерили глубину дна в месте кораблекрушения. Глубина в шесть тысяч метров при современной технике пока не доступна. Я думаю, это можно будет сделать в будущем, но координаты гибели «Британии» держатся в секрете.
Почетный гость пробыл у нас три дня, пригласил к себе в Малькольм-Касл, мы тепло распрощались, а я вернулся в кабинет, достал пачку бумаги, и на белом листе появилась первая строчка:
«Я родился 6 сентября 1830 года в большом приморском городе Данди».
 
Эпилог

Вечером 15 августа 1871 года жители Глазго было свидетелями трогательного зрелища: в дальний путь снова отправлялась яхта «Дункан».  Среди присутствующих были многие, кто провожал эту яхту семь лет назад. И снова перед экипажем была поставлена благородная цель: поиск свободной земли для основания независимой Шотландии. Свое слово сдержали лорд Гленерван, предоставивший для этого судно «Дункан», и капитан Грант, отправивший в это плавание своего сына Роберта, окончившего с отличием тот самый Морской колледж в Глазго и получившего диплом шкипера.
Правда, на это раз и Лорд Гленерван и капитан Грант остались на берегу. Лорд Гленерван занят государственными делами, а капитан Грант по  состоянию здоровья оставил морскую службу и, по предложению Жюль Верна, пишет мемуары. Грант прочитал книгу «Дети капитана Гранта» и собирается повидать знаменитого писателя для уточнения некоторых деталей, которые можно будет поправить при переиздании книги, а неугомонный Боб Лирс не мог упустить шанса участвовать в еще одном плавании. Сам Жюль Верн собирался приехать на проводы «Дункана», но затеял переезд  семьи из Парижа в Амьен и прибыть не смог.
"Дункан" должен выйти в море около трех часов утра, с началом отлива, но до отплытия яхты, как и семь лет назад, в восемь часов вечера все направились в старинный собор Сен-Мунго, чтобы призвать на корабль благословение божье и помолиться о даровании благополучного плавания. И в древней церкви снова зазвучал голос Мери.
В одиннадцать часов вечера все путешественники собрались на борту яхты, где капитан и команда занялись последними приготовлениями к отплытию. В два часа ночи начало светать, и наступил час отплытия. Опять на мостик поднялся Джон Манглс, он помахал рукой стоящей на берегу Мери с сыном на руках, которого назвали в честь старшего брата Джеймса Гранта и, отделившись от окружавших кораблей, яхта отчалила от пристани и вскоре исчезла за скалами Думбартона.
Когда судно скрылось и все разошлись, Гарри Грант сказал дочери, что хочет побыть один и медленно побрел по песчаной отмели, мысленно возвращаясь к последним событиям.
Вспомнился маленький Перт, где команда его корабля загрузила в трюм «Британии» опечатанные ящики с надписью «Свинец». Так было решено скрыть груз золота, предназначенный для выплаты английских военных долгов. Теперь этот «свинец» лежит на глубине шесть тысяч метров и ждет, когда его поднимут.
Разве можно забыть последнее плавание «Британии» и многодневный свирепый шторм, бросивший шхуну на скалы? Он не смог спасти экипаж и корабль а, состоявшийся после возвращения в Глазго суд признал гибель судна и команды результатом стихийного бедствия, и все двенадцать заседателей единогласно проголосовали за вердикт о его невиновности. Злые языки утверждали, что к его освобождению приложила руку сама Королева.
Никогда он не забудет два с половиной года жизни на острове Мария-Тереза, где трое спасшихся после кораблекрушения моряковсмогли не погибнуть и не раз вспоминали про Робинзона Крузо, так, кстати, преподавшего им урок выживания.
На этом острове остался ненавидящий его Том Айртон.
Потом было счастливое спасение и радостная встреча с выросшими детьми. Сейчас у него уже растет внук, а Роберт так вытянулся и окреп! И хорошо помнит мой совет: «Мужчина должен сам ковать свою судьбу!»
Еще была поездка в Глазго для поиска вырванной страницы. Теперь понятно, почему дворецкий предлагал купить Южное крыло замка за доллары США.
Айртон не захотел возвращаться в Англию, женился на туземке и вскоре скончался от желтой лихорадки. Он завещал похоронить его в Данди под плитой перед входом в церковь Святой Екатерины, так, чтобы идущие по плите в церковь прихожане, как бы топтали его могилу в наказание за его грехи, и это было сделано.
Мачехе с дочкой Гарри купил домик в Данди. Все-таки, благодаря ей, он попал в замок и увидел обломок шпаги, вернувший ему и титул, и наследство. А если бы братом мачехи не был дворецкий из замка Грантов? А если бы его не привезли в замок? А если бы Анита не знала, где лежат ключи, и не привела его в кабинет младшего брата в Южном крыле, и он не увидел бы обломка шпаги? Да, пути Господни неисповедимы…
Прошлое ушло безвозвратно, а контуры будущего расплывались в уставшем мозгу. Осталось настоящее. Скоро выборы, и у него есть шанс пройти в муниципалитет. Тогда он начнет собирать данные о землевладельцах, изгоняющих фермеров со своих земель. Наверное, в церкви соседи перестанут с ним здороваться. Уже многие шотландцы снова начали искать покидать горную Шотландию и искать счастья  на далеких берегах. Надо это остановить. Надо остановить гибель шотландской культуры и традиций, спасти умирающий шотландский язык и, в конце концов, почему бы Шотландии не отделиться от Англии и не стать снова независимым государством? Окончится ли успехом новая миссия «Дункана»?
Нога за что-то зацепилась и, нагнувшись, он вытащил из песка бутылку. Ее странная форма в виде рыбы пробудила какие-то воспоминания. Грант с трудом ее откупорил и вытащил записку.
«Девочка в белом платье, с которой мы вместе пели в церковном хоре и насчитали 239 ступенек винтовой лестницы! Потерпи немного, и твоя мечта стоять на капитанском мостике сбудется. Твой друг, который не пишет стихов, как поэт на картине Хогарта».
 
Одиссея капитана Гранта
Оглавление
Введение
Пролог
Глава 1 Амьен
Глава 2 Подарок судьбы
Глава 3 Девочка в белом платье
Глава 4 Как вести себя с привидением
Глава 5 Спуск корабля
Глава 6 Смерть матери
Глава 7 Эйлин
Глава 8 День рождения
Глава 9 Смерть отца
Глава 10 Мальчик для поручений
Глава 11 Вальпургиева ночь
Глава 12 Морская почта
Глава 13 Королева Виктория
Глава 14 Пути Господни неисповедимы
Глава 15 Том Айртон
Глава 16 Эй, новичок
Глава 17 Шторм
Глава 18 Новый Эдибург
Глава 19 Акула
Глава 20 Северная Каролина
Глава 21 Ода Хаггису
Глава 22 Суд чести
Глава 23 Новая Шотландия
Глава 24 Урок географии 
Глава 25 Северное кладбище Атлантики
Глава 26 Большие перемены
Глава 27 Встреча с привидением
Глава 28 Не надо искать счастья у чужих берегов
Глава 29 Как быстро разбогатеть
Глава 30 Морской колледж
Глава 31 Первое письмо Эйлин
Глава 32 Эдинбург
Глава 33 Безопасность судовождения
Глава 34 Второе письмо Эйлин
Глава 35 Данди
Глава 36 Рождение Мери
Глава 37 Как вести себя за столом
Глава 38 Дневник Роберта Гранта
Глава 39 Южное крыло
Глава 40 Сокровища двух океанов
Глава 41 На далекой Амазонке
Глава 42 Смерть Эйлин
Глава 43 За дружбу прежних дней
Глава 44 Счет один – один
Глава 45 Острова
Глава 46 Золотое дно 1861
Глава 47 Последнее плавание «Британии»
Глава 48 Секретный разговор
Глава 49 Возвращение
Глава 50 Вырванная страница
Глава 51 Дворецкий
Глава 52 Дети капитана Гранта
Эпилог
 
 
Одиссея капитана Гранта

Наверное, в детстве вы читали и перечитывали приключенческий роман Жюль Верна «Дети капитана Гранта». Он был опубликован в 1868 году, в книге 600 страниц.
В романе очень подробно описаны поиски пропавшего капитана Гранта, а большой объем книги обусловлен, главным образом, тем, что с ними плыл натуралист Жак Паганель, который хорошо знает географию, и в любом месте их плавания, обстоятельно рассказывает о том, как, когда и кто открыл эту землю, и чем она примечательна.
Но о самом капитане Гранте мы почти ничего не знаем. Наверное, из всего объема текста книги Жюль Верна, ему посвящен один процент. Мы знаем, что он родился в шотландском городе Данди в семье священника. Кто была его мать – мы не знаем. Жюль Верн также сообщает, что Мери и Роберт были единственными детьми капитана Гранта, что он лишился жены при рождении Роберта и на время своего дальнего плавания поручил заботу о своих детях доброй старой двоюродной сестре. Ничего о его сестре мы не знаем. Сестра Гарри Гранта вскоре умерла, и его дети остались одни на свете. А где были их дедушки и бабушки, и кто они?
Как прошло детство и юность капитана Гранта, и как он стал капитаном – мы не знаем. Мы ничего не знаем о его жене, где и как они познакомились и поженились? Даже имени ее нет.
В конце романа Жюль Верн пишет, что "возвращение капитана Гранта в Шотландию праздновалось шотландцами как национальное торжество, и Гарри Грант стал самым популярным человеком во всей Старой Каледонии".
Между тем, утонуло судно "Британия", которым он командовал и погиб почти весь экипаж. А он спасся. Мне представляется, что по прибытии, капитана Гранта ждало не празднование, а расследование, и он сам попал бы под уголовную ответственность за гибель экипажа. Неужели для семей погибших моряков прибытие невредимого капитана Гранта было праздником?
Я решил ответить на все эти вопросы, и написал что-то вроде приквела к роману Жюль Верна "Дети капитана Гранта".
Приятного чтения!
Автор Ефим Шейнис длительное время жил в Ленинграде, работал в научно-исследовательском институте и занимался вопросами орошения засушливых земель.
Иммигрировал в Канаду и не найдя засушливых земель в Торонто, сначала начал писать статьи и книги для иммигрантов. Книга “How to Find a Job in Canada”, написанная в соавторстве с Dale Sproule и выпущенная в свет издательством Oxford University Press, есть во многих библиотеках Торонто. 
Сочинять начал в 12 лет, написав заметку в газету «Пионерская правда», свои рассказы публикует на сайте https://www.proza.ru.
Кандидат технических наук, член Союза писателей Канады, имеет вебсайт www.firstyearincanada.com и e-mail workvision@sympatico.ca.