Книга судеб или демоны флорентийца I

               
18+
       Флорентийский секретарь приезжает в Рим для наблюдения за конклавом. Основная же его миссия состоит в том, чтобы выяснить имя человека, угрожающего его семье и флорентийской республике невиданным доселе оружием. В процессе поиска он сталкивается с рядом совершенно непонятных смертей и своими личными демонами, выплывшими из прошлого. Коротко говоря —  политический триллер, погружающий читателя в непростую и прекрасную эпоху Высокого Возрождения.   



                КНИГА СУДЕБ или ДЕМОНЫ ФЛОРЕНТИЙЦА
               

                Люди мстят либо из страха, либо из ненависти
                Никколо Макиавелли
       

                Глава 1   
              РИМ  20 октября 1503 года от Рождества Христова               

   Город гудел, как растревоженный улей.  Позакрывались все трактиры и торговые лавки, лишь таверны, которые держали испанцы, продолжали работать и вино в них лилось рекой. Беззащитные горожане боялись покидать дома и с вечера запирались на замки и засовы,  дрожа от страха, когда какой-нибудь пьяный солдат принимался дубасить в дверь.

   С наступлением темноты город заполняли ватаги вооруженных мужчин. Они  ввязываясь в драки друг с другом, оставляя после себя мертвецов, которых никто не хоронил, и лишь оголодавшие бездомные псы слизывали с трупов кровь.

   Озверелая солдатня рыскала по окраинам, отбирая у крестьян их скудные пожитки и на глазах мужчин глазах насилуя их жен и дочерей.  Не успевших скрыться людей, будь то старик или женщина, подвешивали над  пылающими дровами, пытаясь вырвать признание, где спрятаны хоть какие-то ценности. Большинство умирали под пыткой.

 И некому было вздернуть мародеров на виселице — скорый на расправу Чезаре Борджиа заперся в замке Сант Анджело, скрываясь от злейших свои врагов  Орсини и Бальони, а реальная власть отсутствовала, как всегда бывает, когда наступает Sede Vacante {время после смерти или отречения Папы римского, продолжающееся до избрания его преемника}.

   Кардинал Франческо Содерини отошел от окна и обернулся на вошедшего в кабинет библиотекаря и брата Бернардо,  жестом предложив ему садиться и сам опустил свое крупное сильное тело в кресло.

  Молодой библиотекарь в одежде францисканца плотно прикрыл дверь, опираясь на костыль и прихрамывая, проковылял на середину комнаты и сел напротив кардинала.

— Мне сообщили, что ты опять выходил ночью в город. Это очень опасно. Мне будет жаль потерять тебя.

— Ваше Преосвященство, мне больно видеть, как эти вандалы глумятся над книгами, срывают с книг золотые оклады, а бумагой разжигают костер. Нет ничего более ценного печтатного слова. Не сомневайтесь, — монах улыбнулся. — я  еще способен постоять за себя.

— Да, наступили страшные времена, — вздохнул кардинал. — Я  всегда был уверен, что бычье здоровье Папы Борджиа не подведет его, а вот как все вышло. Папы больше нет, а  герцог {Чезаре Борджиа}, лишился всего — средств, союзников, власти.

— Ваше Преосвященство,  Чезаре не мог предвидеть, что сам окажется тяжело болен. И все же  он сумел повлиять на исход конклава.
— О да, новый Папа Пий  III очень благоволил герцогу. Но теперь все кончено, Папа мертв. Как видно, богатство и хитрость, ум и отвага не помогут тому, от кого отвернулась судьба, — он помолчал. — И, как всегда, беда не приходит одна.

—Случилось что-то еще?

 Кардинал кивнул:

— Я получил письмо из Флоренции от своего брата гонфалоньера {глава республики} и мне необходим твой совет. Из Рима в Синьорию пришло странное послание за подписью Дьявола.

—Дьявола! — переспросил францисканец с исказившемся от изумления  лицом. — И  что же он пишет?

—Этот мерзавец угрожает Флоренции.  Он утверждает, что очень скоро  неслыханное доселе оружие сотрет флорентийскую республику с лица земли.

—Ваше Преосвященство, —выдохнул брат Бернардо. — Думаю, это чья-то злобная шутка, не более того.

—И, тем не менее, мой брат настаивает, чтобы я разобрался с  угрозой и нашел этого мнимого Дьявола.  Но это немыслимо, скоро начало конклава, я должен подготовится  и у меня просто не будет времени. Мой брат уверен, что письмо написал заклятый враг нашей республики Чезаре Борджиа. Я принял определенные меры, чтобы прояснить ситуацию, но этого недостаточно. И теперь я в раздумье, возможно ли предпринять что-то еще.

— Вам поможет человека, который способен разузнать, что к чему. Вызовите его из Флоренции.

— Ты говоришь о Никколо Макиавелли?

Библиотекарь кивнул.

—Ведь вы не знакомы?

— Я видел его в Лионе и слышал от вас немало лестного о нем. Да, я был бы не прочь познакомиться с ним.

—Секретарь Десяти легок на подъем, это правда. Но сейчас, мой друг, не тот случай. Его жена скоро должна родить, а дочь больна. Он не поедет. Хотя, должен признать, что эта задача была бы ему по плечу — я не встречал человека умнее и хитрее Никколо. Говоря между нами, у Макиавелли ума больше, чем у всех членов Синьории вместе взятых.

—Ваше Преосвященство, я знаю, как сделать так, чтобы он приехал.

— Неужели? В таком случае дерзай, — кардинал иронично улыбнулся и покачал головой. — А я посмотрю, что из этого выйдет.

                ГЛАВА 2

                Флоренция 24 октября 1503 г.

Опускались сумерки, окутывая город туманом. Словно дым от неведомого  костра, холодный и влажный, затопил он переулки и площади. От земли, от Арно, от стен поднимались  белоснежные хлопья и на расстоянии пяти шагов не было видно ни зги
.
Никколо Макиавелли, глава Второй канцелярии флорентийской республики, ведавшей делами дипломатии и войны, пересек площадь Синьории и не торопясь, в глубокой задумчивости направлялся к мосту Понте Веккьо, чтобы перейти его и оказаться на левом берегу Арно, в квартале Ольтрарно, где находился его небольшой двухэтажный дом.

На встречу ему из туманы выплывали очертания роскошных домов, походивших издали на великанов, выныривали темные силуэты чудовищ, превращаясь в ограды, статуи и экипажи. Окна особняков, поблескивающие во мраке, казались эфемерными, словно  болотные огоньки.

Влажная мгла полнилась приглушенными звуками: плеском воды, звоном колокола… и человеческим голосами. Время от времени вспыхивали призрачные огни — мимо  него, пошатываясь и весело хохоча, прошагали несколько подвыпивших дворян, обнимая за талии проституток, а у моста, нетвердо ступая, двое молодых мужчин с фонарями в руках направлялись к борделю. Их довольные ухмылки потонули в тумане, который водоворотом взвился вослед их развевающимся плащам.

Никколо размышлял о письме. Утром он вскрыл послание, написанное  беспокойным, нервным, зловещим почерком и адресованное ему, Никколо Макиавелли, главе Второй канцелярии и секретарю Десяти флорентийской республики. Начиналось оно с поношения уважаемого секретаря, его жены Мариетты и дочери Примераны и продолжилось серией угроз и оскорблений, заканчиваясь словами: «Твоя жизнь и жизни близких тебе людей теперь принадлежит мне. Берегись. Твоя смерть близка».

Он обратил внимание, что письмо, доставленное во Вторую Канцелярию, отправлено из Рима.

Твоя жизнь и жизни близких тебе людей теперь принадлежит мне.

  Объяснить чудовищность послания оказалось нетрудно, оно было там, внизу письма, нацарапанное в гневе:

                ДЬЯВЛ

 Спустя полчаса, сидя дома за столом перед зажженным камином, Никколо вперил взгляд в бокал с рубиново-красным вином, который вместе с бликами огня отражал его лицо: впалые, заросшие щетиной щеки, выступающие скулы, черные глаза. Он выпил, и все исчезло.

«Кто ты?» — спросил он себя и тут же ответил. – «Животное, как и все остальные.
 Немного лиса, вынюхивающая ловушки; немного лев, защищающий себя от волков. Таков наш мир,  полный опасностей и угроз, и каждая секунда промедления — шаг к роковой ошибке».

Наполнив бокал, он опять посмотрел на свое отражение. Однажды Мариетта сказала, что его вечно растянутый  в ироничной улыбке рот готов метнуть слово, острое, как стрела и ранит сильнее  арбалета, а редеющие волосы надо лбом образуют букву М: Макиавелли.

 Mal clavelli. {Плохо прибитые гвозди (ит.)}. Злые гвозди распятого Христа — фамильный герб их семьи.

Его дед и отец  вырезали его на сундуках и печатали на обивке мебели, словно гордились железными шипами, вонзенными в трепещущую плоть Бога.

« Никколо, в твоей фамилии сокрыто зло». Нет, эти гвозди вовсе не зло, а безжалостная эффективность римского права.

Существует ли зло вне человека? Что оно? Дьявол? Или неспособность к состраданию, необузданная жажда денег и власти, порок разума? Никколо покачал головой: дьяволов не существует, Сатана, Вельзевул, Бельфегор… всего лишь слова, годные для того, чтобы скрыть имя, ничего больше и Дьявол, задумавший убить его и его семью, может быть кем угодно .«Потому что зло внутри нас».

Он выступил с речью на последнем заседании Совета:

 Истина в том, что все люди преступны и каждый из них при любой возможности готов реализовать злобу своей души. Истинные дьяволы — люди.  Истинный ад — на земле.

Отставив пустой стакан, он взял  послание, доставленное из Дворца Синьории, сломал сургучную печать и развернул пергамент — в тишине ночи бумага  потрескивала, как огонь.
                ИНСТРУКЦИЯ
Секретное поручение от великолепных синьоров Десяти для Никколо Макиавелли, утвержденное 24 октября 1503 года.

Никколо, вам необходимо  без промедления отправиться в Рим. Вы поселитесь в доме кардинала Франческо Содерини и проведете тайное и тщательное расследование в отношении самозваного Дьявола.
До угрожающего письма вам и  вашей семье, во Дворец поступало послание, отправленное из Рима и подписанное Дьяволом. В том первом письме таинственный отправитель выразил твердое и решительное намерение убить нашего гонфалоньера справедливости и уничтожить всю Флоренцию одним ударом с помощью  секретного и неслыханного оружия, оказавшегося в его руках. Теперь, найдя в нашем городе жертву, он может продемонстрировав свою способность убивать самым коварным образом, и чтобы не допустить этого, следует выяснить, кто скрывается за именем Дьявол и убедиться, что он не сможет причинить нам вреда.
Совет десяти пришел к единому мнению, что отправитель не кто иной, как герцог Валентино, Чезаре Борджиа. Вам хорошо известно, насколько он нам враг, каковы его притязания на нашу республику и причины, по которым он будет шантажировать нас. Все это вы знаете лучше, чем кто-либо иной. Стоит обратить внимание, что в двух полученных нами письмах в подписи буква «о» заменена астрологическим символом Тельца. А бык, как вы знаете — герб Борджиа.
Совет десяти выражает твердую уверенность, что вы проведете расследование должным образом. Нам необходимо понять, правдива или фантастична идея существования оружия, способного уничтожить город одним махом, и в худшем случае понять, что это за оружие, завладеть секретами его производства, и, возможно, убедиться, что оно никогда не будет использовано нашими врагами против нас.
Вам предстоит выполнить эту задачу наравне со своими официальными обязанностями и в строжайшей секретности.
 Синьория гарантирует безопасность вашей семье на время вашего отсутствия. Уверены, что ваша миссия увенчается успехом. Просим вас ежедневно и старательно информировать Совет десяти обо всех обстоятельствах дела. Будьте осторожны. Берегите себя. Bene vale. {Всего хорошего (ит.)}
Они требуют от него, усмехнулся Никколо, выследить и устранить Дьявола, будь он даже самим Чезаре Борджиа. Он поднес бумагу  к свече и подождал, пока кусочки горящего пепла не взметнулись в воздух, с завистью наблюдая за легкостью осевших на стол чешуек.

 Секретное распоряжение содержало в себе поистине невыполнимое требование.  Он не обладал способностями асассина или охотника за головами, чтобы преследовать убийцу. У него даже не было полномочий инквизитора, чтобы вступить в борьбу с все еще могущественным и мстительным герцогом Валентино.

Республика требовала слишком многого в обмен на жалование всего в 128 золотых флоринов в год.  Синьория, безусловно, позаботится о защите его семьи, а вот кто позаботится о защите его самого? Он тешил себя надеждой, что в Риме его друг и покровитель кардинал Содерини найдется человека, способного взять ответственность за его безопасность. И вообще, в последние годы Никколо приходилось выполнять  значительно больше того, что предполагала его скромная по недостатку власти и полномочий должность главы Второй канцелярии и секретаря Десяти, и все потому, что он стал доверенным лицом пожизненного гонфалоньера Пьера Содерини и его брата кардинала Франческо.
Он пробежал глазами официальную инструкцию, прилагавшуюся к секретной.
Никколо, вы поедете в Рим и повезете с собой несколько наших верительных грамот для многим достопочтенных кардиналов, заслуживающих наибольшего нашего уважения. Вы нанесете им визит от нашего имени…
И так далее, длинный, скучный список дел. За сущие квартини {мелкая монета}, как сказала бы Марииетта.

И она была прав, потому что, хотя Первая канцелярия теоретически занималась иностранными делами, а Вторая отвечала за внутренние вопросы и управление вооруженными силами, на практике решение проблем поручалось тому, кто обладал наибольшим опытом, способностями и независимостью суждений, то есть, как всегда, Никколо Макиавелли.

Уезжать без денег и возвращаться по уши в долгах — для него это стало привычным.  А теперь еще рисковать собственной жизнью.

Никколо подчинялся непосредственно гонфалоньеру юстиции Пьеру Содерини, а тот, как правило, давал ему полную свободу действий. Никколо помнил, в какой жаркой борьбе добился своего не слишком значительного поста и с каким отчаянием восприняли поражение другие кандидаты. Этим и объяснялось внимание некоторых к каждому его шагу, дабы при первом его просчете потребовать у Синьории отстранения Макиавелли. Никколо мало бы удивило, что кто-то из них желает видеть его мертвым, а это значительно усложняло поиск подозреваемых, поскольку таких было много всегда и везде.

Он сложил официальное распоряжение, добавив его к изрядной стопке писем, которые должен был везти в Рим и вручать с уважением и добрыми словесами самым могущественным кардиналам Курии.

 Мысленно вернувшись к Чезаре Борджиа, он подумал: неужели астрологический знак Тельца вместо буквы «о» — намек, оставленный специально для тех, кто поймет?

   Да, бык был символом семьи Борджиа, как признание силы и величия, хотя многим видели в нем знак бычьей плодовитости и бесстыдные песенки об этом гуляли на каждом римском перекрестке даже после смерти Папы Александра.

  Вместе с тем, Чезаре любил участвовать в бое быков, жестоком и увлекательном зрелище, перекочевавшем в Италию вместе с династией каталонца. Высокий, стройный, необычайно сильный, он выходил на арену колизея, подвесив к поясу меч и не было торреро искуснее и отважнее его. Все женщины на трибунах мечтали отдаться ему, а мужчины чуть не лопались от зависти.

  У Валентино имелись веские причины ненавидеть Флоренцию: он давно зарился на земли Республики, и если бы не протекторат короля Франции, с легкостью завоевал бы главный город Тосканы. А кроме того, он обратился к Синьории с просьбой о проходе своей армии по землям флорентийской республики, чтобы вернуться к себе в Романью, но получил жесткий отказ. Это ли не повод для угрожающих писем столь мстительного человека, как герцог Валентино.

— Но причем здесь я? — недоумевал он.  Ни один дипломат или посол  не встречался с Чезаре Борджиа так часто и долго, как он. — Возможно, герцог не хочет вести переговоры именно со мной.

  В такое мог поверить лишь тот, кто не знал Чезаре. Это было не в его стиле. Хотя, по сути, он был способен на все ради достижения собственных целей.

Никколо всегда восхищался Чезаре, не раз называл его образцом идеального властелина, впрочем, их симпатия была взаимна. Именно Никколо один из немногих, открыто осудил отказ Синьории, утверждая, что Флоренция, не имея собственной армией, могла бы в лице герцога обрести могущественного союзника. Если и существовал в мире человек, способный протянуть Чезаре руку помощи, то таким человеком мог быть только  Никколо Макиавелли. В таком случае зачем присылать ему письма с угрозами. Это он и должен был выяснить.

   Однако сегодня энергичный и легкий на ногу секретарь собирался в Рим без всегдашнего едва уловимого опьянения, кружившего голову при мысли о городе Пап, вселенском политическом центре и рае для одинокого мужчины. Не имело значения, что он остановится в богатом особняке кардинала Вольтерры Франческо Содерини, своего покровителя, и установит более тесные связи с высшими эшелонами флорентийской знати. Он думал об объяснении с беременной женой, ожидающей со дня на день рождения ребенка.

                ГЛАВА 3

  Он поднялся наверх и, опустившись на кровать, положил руку на ее выпирающий живот. Мариетта улыбалась, в свете свечи ее длинные ресницы отбрасывали на щеки тонкие тени.  Беременность делала некрасивую женщину прекрасной.

— Кто приходил? — спросила она.

— Посланник Десяти.

—Так поздно?

— Ты же знаешь, такова работа секретаря.

— Что им от тебя нужно? — Мариетта недовольно застонала. — Тебя опять хотят куда-то отправить?

— Да, на меня возложена миссия.

— Опять? Они не могут послать кого-то другого?

— К сожалению нет. Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но это всего на несколько дней, вот увидишь.

— Прошлый раз ты говорил то же самое, — женщина закрыв глаза. — а вернулся через три месяца.

  Все так и было — в  начале октября прошлого года Никколо уехал в Имолу с дипломатической миссией к Чезаре Борджиа. Переговоры должны были длиться не более восьми дней, между тем он вернулся домой лишь 23 января. Он не мог упустить уникальной возможности получше узнать герцога. Однако Мариетта была в ярости.

— Некоторые вещи не зависят от нас, — вздохнул он.

— Знаю. И куда они собираются послать тебя на этот раз?

— В Рим.

— На конклав? — женщина распахнула глаза. — Ты считаешь, я должна прыгать от счастья, узнав, что ты едешь в этот ужасный город?

По сути, она была права — обстановка в Риме сложилась хуже не придумать. Никколо отправлялся в гигантское гадючье гнездо и полностью отдавал себе в этом отчет.

— С кем ты поедешь?

— На этот раз один.

— И тебя, как всегда, будут соблазнять самые прекрасные женщины. Рим полон куртизанок, которые только этого и ждут.

— Ты же знаешь, для меня нет женщины желаннее тебя.

 Она усмехнулась.

— Потребуй, чтобы тебя заменили. В конце концов, попроси Синьорию разрешить тебе уехать после рождения сына. Конклав начнется нескоро, а я чувствую, у меня будет мальчик.

— Сын! — воскликнул Никколо. — Ты придумала, как назвать его?

— Бернардо, по имени твоего отца. Бернардо Макиавелли был хорошим человеком. Он никогда не уезжал из дома и всегда заботился о семье. Тебе, Никколо, следует брать пример с него. Ты нужен здесь. Я не могу сейчас остаться одна. Кто позаботится о Примеране; ты знаешь,  она больна.

 Он знал.

— Ты права, но я не могу отказаться.

— Есть что-то еще, кроме конклава?

 Мариетта очень умная женщина, подумал Никколо, ему бы пару таких помощников, как она.

—Всегда что-нибудь есть, —  уклонился он от ответа. — Я не хочу и не могу говорить об этом.

— Семья все равно важнее, — она взяла его руку и положила на свой живот, пульсирующий новой жизнью. — Чувствуешь?

  Его ладонь ощутила толчок крошечной ножки, потом еще один и еще, попадая в самое сердце. Он чувствовал, что сейчас растает, словно ледяная глыба слез. Да, Мариетта заслуживала знать правду.

— Я должен сказать тебе кое-что, —начал он. — Ну… в Риме мне предстоит разобраться с одним делом, которое касается лично меня.

— Вот как, —голос женщины встревоженно дрогнул. — Значит, это касается нашей семьи и наших детей.

— Да. Нашей семье угрожают. Этот человек хочет погубить других людей, много других людей.
 
— Боже мой! Кто способен на такое?

— Вот это я и должен выяснить. Преступник прислал письмо, подписанное именем Дьявола, в котором грозится уничтожить всю Флоренцию. Теперь понимаешь?

  Мариетта кивнула.

—Ты никому не должна говорить об этом. Обещаешь?

— Да. А когда же ты уезжаешь?

— Скоро.

— Когда, Никколо?

— Сейчас.