Прозаик, поэт, военный корреспондент. Катаев

Катаев принадлежит к тем редким писателям-прозаикам, которые не просто начинали как поэты, но остались ими на всю жизнь. Катаев писал стихи до середины 1950-х и бросил это занятие только потому, что открыл для себя мовизм, сплав поэзии и прозы.

Аэроплан

В воздушной глубине, среди дымков шрапнелей
Струя журчащий шум над солнечной землей,
Аэроплан над ма;кушками елей
Легко скользит волнистою чертой.

Совсем весна. Тепло. Снега намокли,
И все блестит: стволы берез в лесах,
На речке лед, колеса, пни, бинокли,
Следящие за точкой в небесах.

Все смотрят вверх. И всем внизу завиден
Волнистый путь в губительном огне.
Храни его, Господь. Снижается. Чуть виден…
Ах, если бы туда, в лазурь, и мне!

В апреле

В апреле сумерки тревожны и чутки
Над бледными, цветущими садами,
Летят с ветвей на плечи лепестки,
Шуршит трава чуть слышно под ногами.

С вокзала ль долетит рассеянный свисток,
Пройдет ли человек, собака ли залает,
Малейший шум, малейший ветерок
Меня томит, волнует и пугает.

И к морю я иду. Но моря нет. Залив,
Безветрием зеркальным обесцвечен,
Застыл, под берегом купальни отразив,
И звезды ночь зажгла на синеве, как свечи.

А дома – чай и добровольный плен.
Сонет, написанный в тетрадке накануне.
Певучий Блок. Непонятый Верлен.
Влюбленный Фет. И одинокий Бунин.


Весенний туман


Опять густой туман нагнало
На город с моря – и глядишь:
Сырым и рыхлым покрывалом
Дома окутаны до крыш.

Расплывчаты, неясны мысли,
Но спать нет силы до зари.
И смотришь, как во мгле повисли
Жемчужной нитью фонари.


Зной

В степном саду, слегка от зноя пьян,
Я шел тропинкою, поросшей повиликой.
Отец полол под вишнями бурьян
И с корнем вырывал пучки ромашки дикой.

Миндально пахла жаркая сирень,
На солнце лоснилась трава перед покосом,
Свистел скворец, и от деревьев тень
Ложилась пятнами на кадку с купоросом.

Блестящий шмель в траве круги чертил,
И воздух пел нестянутой струною,
И светлый зной прозрачный пар струил
;Над раскаленною землею.