Тени неизвестных художников

Тени неизвестных художников



Вчера Москва была не Москвой, а её черновиком. Или я попал в настройки города и случайно переключил язык на шизофренический, преукрасный до самого немогу.

Посольство Йемена. Теперь я знаю, где оно. Там ничего нет. Даже воздуха. Забор заварен наглухо, но сквозь сварные швы просачивается запах жареного лука, хотя внутри пустырь. Я постучал. Мне ответили азбукой Морзе из-под земли. И тогда уж я записал!  И ответил: У нас кончился кофе, пришлите турку нарочным!

Рядом через кварталы,  Палестина. Вспышка жёлтого фасада, белый ряд колонн, взмах палестинского флага, капут, усадьба исчезает в зеркалах.
Я уверен, под ними тоннель, но ведёт он не в Кремль, а в буфет Государственной Думы. Там сейчас депутаты едят бутерброды с красной икрой и обсуждают, кто прорыл ход к их тарелкам. Из тоннеля доносится хор арабских народных песен, которые почему-то перекрываются гимном России на хорусе.

Корея. Тут же , в квартале.  Ждёт, меня родная. Сосны, коих в Москве что лет не видать, к небу!  Бастион. Огогого! Простреливается всё, и это не кино, забор, облака, ваши мысли. Снайперы на крыше целятся в голубей, потому что те похожи на беспилотники. Их тоннель ведёт под бывшую академию Фрунзе, где сейчас учат воевать с призраками. Я видел, как оттуда выехал танк, но он был надувной, и из башни торчала антенна с флагом K-pop.

Я сидел на Багратионе, пил вино Киндзмараули, много нам постсоветикумам не дано,  но кушал жирную икру. Икра была не рыбья, а из морских водорослей, склеенных желатином.  Незадача моим рецепторам. Мне сказали, товарищ, это новая реальность, привыкайте. Ложка тонула в  икре, как в болоте. За стеклом проплывала Москва, у которой вдруг появилось второе дно, там ,прямо под мостом плыла другая Москва, вверх ногами, и там тоже пили вино, но их икра была настоящей. Мы махали друг другу кепками Мимино.

И тут я вспомнил про Беларусь. Где её посольство? Этой маленькой загадочной страны. Навигатор показывал, что оно, тут , прямо здесь, на этом столике, в солонке. На скатерти, я мгновенно. Насыпал соль на скатерть, воу! -  и она сложилась в карту. Посольство Беларуси оказалось в картофельном поле, которое расположено под павильоном Космос на ВДНХ. Там нет тоннелей в Кремль. Там есть только один длинный коридор, устланный половиками, по которому ходят люди в вышиванках и пересчитывают купоны. Но главный сюрприз есть этим, коридор ведёт не в Минск, а на кухню ресторана "Прага" , где каждую ночь варят драники  Ёжены за бажен, по секретному рецепту. Я попросил официанта принести драники, сиеминутно он приволок меню, где все блюда назывались просто.
Картошка-1, Картошка-2 и Картошка президентская. С шкварками и цыбулей.

И тут, момент,  вишенка. Оппа.

На заборе Йемена не существуещего посольства вырвал мой глаза - барельеф.

 Неизвестный мужчина с усталыми глазами и сбитым носом. Я смотрел на него, а он моргнул. И сказал голосом, похожим на скрип несмазанных ворот, а хуле,ты  тут думаешь, я здесь случайно? Меня вылепили из икры, которую ты съел. Я есть дух этого перекрёстка. Знаешь ли, мон шер, где моя копия? На заборе посольства Беларуси, но она смеётся, потому что там её никто не видит, за картофельными мешками.

Я хотел спросить его про тоннели, но он уже превратился в тень и уполз в щель между сварными швами.

А Москва вокруг меня начала складываться как оригами. Я понял, вот, старый ассёл, (да, именно так, через а и два л), вчера я видел город, который сам себя придумывает, пока мы пьём вино и едим ненастоящую икру. Сегодня я просыпаюсь и проверяю , а есть ли у меня на столе солонка. В ней всё ещё карта Беларуси. Где она, пся крэв?

Я видел Москву. И она видела меня. Оба решили сделать вид, что ничего не произошло. До октябрьских. А там их всех надо скрутить.