Евангелие от Марка Твена?

                «Евангелие» от Марка Твена





            Эпиграф:

            «Из рая детского житья
            Вы мне привет прощальный шлете,
            Неизменившие друзья
            В потертом, красном пререплете.

                <...>

            Дрожат на люстрах огоньки…
            Как хорошо за книгой дома!
            Под Грига, Шумана и Кюи
            Я узнавала судьбы Тома.
            Темнеет, в воздухе свежо…
            Том в счастье с Бэкки полон веры.
            Вот с факелом Индеец Джо
            Блуждает в сумраке пещеры…
            Кладбище… Вещий крик совы….
             (Мне страшно!) Вот летит чрез кочки
            Приемыш чопорной вдовы,
            Как Диоген, живущий в бочке.

                <...>

            О золотые времена,
            Где взор смелей и сердце чище!
            О золотые имена:
            Гекк Финн, Том Сойер, Принц и Нищий!»

                (Марина Цветаева)


                Вступительное слово

 Под "Евангелием", в этой статье подразумевается  "благая  весть" в широком её понимании, которое не ограничивается словами вечной книги, но являет себя так же в делах  милосердия и  любви (в молитве, добром слове, самоотверженных поступках, совершаемых в жизни).

В своём размышлении я руковожусь двумя принципами:

 «...Перо гения всегда больше самого гения, оно всегда досягает гораздо дальше, чем это предполагалось в его замыслах, обусловленных временем...» (Генрих Гейне «Введение к „Дон Кихоту“», 1837).)

И поэтому «Для нас не столько важно то, что хотел сказать автор, сколько то, что сказалось им, хотя бы и ненамеренно, просто вследствие правдивого воспроизведения фактов жизни». (Н.А. Добролюбов «Когда же придет настоящий день?» (1860)


                1.  О том, как Том Сойер исправил ошибку Адама

В жизни жителей вымышленного американского городка Сент-Питерсберга, описанного в романе «Приключения Тома Сойера» (1876), Библия играет очень важную роль. Дети в этом городке, расположившемся на берегу Миссисипи, посещают воскресную школу, учат наизусть  библейские стихи, а набожные взрослые часто используют в своей повседневной речи выражения из Священного Писания.

Так, например тётя Полли размышляет  сама с собой: «Кто любит, тот и наказует», говорится в Библии, а я... Боже мой, стыд и срам покроют меня и Тома, уж это я заранее вижу. Сколько он делает шалостей, но, Господи, ведь он единственный сын покойницы-сестры, и у меня не хватает духа бить его.»

Марк Твен нередко иронизирует в своих произведениях над этой внешней набожностью, показывая, что поверхностное знание библейских истин не всегда означает их понимание и поведение согласно их духу, а не букве. Особенно это касается взрослых.

С детьми же дело обстоит совсем иначе. Том Сойер знает Библию хуже всех своих сверстников, поэтому когда  судья просит Тома назвать первых двух апостолов,  он в замешательстве отвечает: «Давид и Голиаф», что вызывает смущение и смех. Несмотря на это в своих тайных честолюбивых мечтах ему хотелось бы быть не только «Чёрным пиратом» и Робин Гудом, но и  тем самым младенцем, о котором  говорит в  своём пророчестве ветхозаветный «евангелист» Исайя:

«Проповедник нарисовал величественную и трогательную картину того, как наступит Царство Божие на земле и соберутся все народы, населяющие землю, и лев возляжет рядом с ягненком, а младенец поведет их. Но вся возвышенная мораль и поучительность этого величественного зрелища пропали для Тома даром: он думал только о том, какая это будет выигрышная роль для главного действующего лица, да еще на глазах у всех народов; и ему самому захотелось быть этим младенцем, конечно, при условии, что лев будет ручной». (В младенце некоторые толкователи видели праобраз Христа-младенца.)

Однако соблюдение религиозных предписаний для  Тома Сойера —  тягостная обязанность, от исполнения которой «Чёрный пират» постоянно пытается уклониться. Так, например, мальчик часто  старается отлынуть от чтения молитв на ночь.

Цирк для него, как и для многих детей, намного интереснее церкви. В церкви мальчику становится настолько скучно, что он пытается хоть как-то себя развлечь. Он то смотрит в окно, то охотится за мухой, поймав её когда звучит «аминь», то рассматривает своего жука-щипача, достав его из коробочки. Вдруг в церковь забегает пудель, пытается схватить зубами жука, но  тот  крепко вцепляется  ему в нос, и собака громко взвизгивая, мотает головой бегая по церви, что  очень веселит Тома и всех прихожан. В конце концов пудель увлёкшись другими вещами, " зевнул, вздохнул, совершенно позабыл о жуке и преспокойно уселся на него! Раздался безумный визг, пудель помчался по проходу и, не переставая визжать, заметался по церкви; перед самым алтарем перебежал к противоположному проходу, стрелой пронесся к дверям, от дверей — назад; он вопил на всю церковь, и чем больше метался, тем сильнее росла его боль; наконец собака превратилась в какую-то обросшую шерстью комету, кружившуюся со скоростью и блеском светового луча».  Так Том не прочь привнести в церковь импровизироавнный цирк.

Одним словом с точки зрения  соблюдения формальной обрядовой стороны религии у Тома Сойера дела явно не складываются. Зато в неформальном проявлени его веры, свободной от навязанных рамок морали и догматизма, его душа открыта для духовного подвига. В чём же это проявляется?

Волею судеб его «возлюбленная» Бекки Течер в школе  попадает в ситуацию, очень напоминающую  грехопадение Евы в раю. Роль запретного плода здесь играет книга по анатомии, которую учитель хранит под замком в своём столе, но по забывчивости оставляет в нём ключ.

«Книга эта, которая всегда была заперта в столе на ключ, возбуждала сильнейшее любопытство школьников, и каждый из них сгорал от желания заглянуть в нее хотя один только раз, но для этого никогда не представлялось удобного случая.»

Как сказал А.С. Пушкин:

         "О люди! все похожи вы
         На прародительницу Эву:
         Что вам дано, то не влечет,
         Вас непрестанно змий зовет
         К себе, к таинственному древу;
         Запретный плод вам подавай:
         А без того вам рай не рай."

 И Бекки не удержавшись от искушения достаёт и открывает эту книгу, прекрасно понимая, что это строго настрого запрещено учителем. В классе она одна...

Как мы помним,  в Библии  Ева первой нарушает запрет. Она вкушает запретный плод, а затем в эту историю оказывается вовлечён и Адам. Так происходит и в этой истории. Том появляется в тот самый момент, когда Бекки созерцает «a human figure, stark naked» «человеческую  фигуру, совершенно обнажённую». Причём Том Сойер тоже видит эту картинку, что смущает Бекки ещё больше. В этом трудно не заметить очень выразительную  аллюзию на познание наготы после грехопадения.

Перепугавшись от неожиданного появления Тома, Бекки захлопывает книгу, нечаянно порвав страницу с этим изображением до середины (Ещё один намёк на слова божественного предупреждения: «а от дерева познания добра и зла, не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь.» (Быт. 2:17). (Цветное изображение обнажённого человека в книге «зловеще» пострадало).

Когда приходит учитель и начинается урок, расплата за этот  проступок   кажется неминуемой. В душе несчастной девочки смешиваются страх и  стыд. Бекки как и Еву никогда до этого не наказывали, тем более розгами.  Этот стремительный переход от невинности к сознанию своей  вины и ожиданию неминуемой расплаты по своему трагизму очень приближен к своему библейскому праобразу.

Казалось всё будет неумолимо развиваться по сюжету Ветхогот завета, по которому Адам свою вину перед Богом возложил на Еву. Бекки, интуитивно предвидя  эту трагическую развязку, уже заранее упрекает Тома:

«— Том Сойер, — воскликнула она сквозь слезы, — ты самый отвратительный мальчишка; ты выслеживаешь всех, точно какой-нибудь шпион!
— Почем же я знал, что ты тут делаешь?
— Это все равно! Я не знаю, как ты не стыдишься самого себя! Теперь ты пойдешь и насплетничаешь на меня учителю и — боже мой, что мне делать? Меня еще никогда никто не сек, а сегодня — сегодня м-р Добсон наверное высечет меня!»

 И тут происходит чудо. Нечто невероятое! Сцена, начавшаяся по сюжету Ветхого Завета вдруг с головокружительной быстротой начинает развиваться по новозаветному «сценарию».  Ни в чём неповинный (в этой ситуации)  Том берёт всю вину на себя, поступая как как настоящий ученик Христа! (Не случайно он носит имя одного из апостолов, правда за которым закрепилось прозвище «неверующий». Фамилия Сойер, которая значит «пильщик» тоже максимально приближена к професси плотника, которой владел Господь, за что Его называли «сыном плотника»).

Так что между «грехопадением» и «искуплением» проходит чуть больше часа. Сам того не осознавая (а может быть в глубине души и понимая) Том Сойер благородно берёт на себя в этой сцене роль Искупителя.
Вот эта сцена, в которой разгневанный учитель ищет виновного:

«— Кто разорвал эту книгу?
В классе царило мертвое молчание. Учитель всматривался в лица учеников, стараясь открыть виновника. <Тут в лицах учеников «представлено» всё человечество>
— Беньямин Роджерс, ты разорвал книгу?
— Нет.
Наступила новая пауза.
— Джо Гарпер, ты?
— Нет!
Беспокойство Тома все возрастало. Учитель обвел глазами всех мальчиков, подумал с минуту и обратился к девочкам.
— Анни Лоренц?
Девочка отрицательно качнула головой.
— Грэйс Миллер?
То же самое отрицательное движение.
— Сусанна Гарпер?
— Нет!
Следующая девочка была Бекки. От волнения Том дрожал с головы до ног. Он ясно сознавал, что положение Бекки было безвыходное.
— Ребекка Тэтчер (Том видел, что от страха Бекки была бледна, как полотно), это ты — нет, смотри мне прямо в глаза — это ты разорвала книгу?
Вдруг в голове Тома мелькнула блестящая мысль. Он вскочил со своего места и громко сказал:
— Это я разорвал книгу.  <точный перевод: «Это был я»>
Все были ошеломлены этим дерзким, безумным признанием. Том постоял с минуту, чтобы собраться с духом, и затем  м у ж е с т в е н н о отправился к кафедре, чтобы принять следуемое наказание. Бекки провожала его глазами, и в них отражались такое удивление, благодарность и обожание, что он был готов принять во сто раз более тяжелое наказание, чем розги. Воодушевленный великодушием собственного поступка, Том не издал ни одного крика при самом жестоком наказании, какое когда либо производил рассвирепевший м-р Добсон».

(Мы помним, что Господь перед распятием был подвержен жестокому бичеванию. И оно было тоже частью искупительной жертвы. "Крестом" же для Тома после «бичевания» стало то, что его оставили в школе ещё на два часа после окончания занятий.)

Марк Твен, открывает нам, какие чувства руководили в этом  поступке Томом:
 
«Собственно говоря, он старался уверить себя, что жалеть ему эту девочку не за что, но, несмотря на это, в глубине души ему было жаль ее.»

Несмотря на все проказы Тома Сойера и слабое знание Священного Писания искренность мужество и сострдание этого мальчика подвигают его  на этот благородный поступок.

Как восхитительно  по-детски просто в сценке из обычной школьной жизни учеников отразились два  главные события  Вечной Книги: грехопадение и искупление! Словно солнце отразилось в маленькой капле росы.


                2. ...И другие благородные поступки Тома

При этом, Марк Твен показывает, что это не случайное проявление благородства души Тома Сойера, вызванное первой любовью.

Движимый состраданием и  чувством  справедливости  Том Сойер несмотря на свою страшную клятву, скреплённую кровью  («Гек Финн и Том Сойер клянутся хранить тайну. Если они нарушат эту клятву, пусть упадут мертвыми и пусть их трупы сгниют.») даёт показания на суде, называя настоящего убийцу и,  рискуя своей жизнью, спасает невиновного Меффа Поттера от виселицы. Это перекликается с тем местом Евангелия в котором Господь читает в синагоге Капернаума, в городе, в котором его хорошо знали как простого сына плотника, слова из книги Исайи:

«Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня <...> проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу...» (Лк. 4:18–19).

Более того, когда через неделю или две Том и Беккии во время пикника заблудившись в пещере и проблуждав три дня  под землёй, наконец нашли выход из неё благодаря надежде на спасение, твёрдости  и смекалке Тома, то все жители  Сент-Питерсберга, смотрели на них почти как на воскресших из мёртвых. Причём в жизни Тома это происходит уже во второй раз. В первый раз он появляется в церкви вместе с Геком Фином и Джо, когда там молятся за них как за утонувших в Миссисипи.

Вспомним этот момет. Вначале преподобный молится, затем поют  хорал, потом звучат слова Иисуса Христа из Евангелия от Иоанна: «Я воскресение и жизнь». После чего преподобный так описывает достоинства трёх «потрянных детей», что и сам он, и вся церковь - в слезах, и вдруг свершается это самое чудо, о котором говорили прозвучавшие слова Библии.

Том Сойер здесь выступает  гениальным режиссёром  и главным исполнителем  этого инсценированного им «чуда» вместе сдвумя своими друзьями:

«Впереди шел Том, за ним следовал Джо, а позади последнего плелся Гек, едва прикрытый лохмотьями. Все трое спрятались до богослужения на пустых хорах и прослушали свое надгробное слово!
Тетя Полли, Мэри и Гарперы бросились навстречу своим   в о с к р е с ш и м   мальчикам и чуть не задушили их в объятиях, покрывая их щеки горячими поцелуями.»

Здесь этот  намёк настолько очевиден, что и не нужно  указывать на явную параллель с главным евангельским событием, празнуемым в воскресный день.

Марк Твен с присущим ему тонким юмором подчёрковает торжественность момента:

«Вдруг раздался громкий голос священника, покрывший собою шум и говор прихожан.
— Хвалите Господа с небес!..
Все запели, и старинный, торжественный гимн был пропет с таким чувством и силой, как никогда. Том Сойер, «Черный Пират», обвел глазами всех присутствовавших. Все взоры были устремлены на него. В эту минуту мой герой почувствовал себя счастливейшим человеком в мире.
Расходясь из церкви, обитатели городка говорили, что с удовольствием позволили бы обмануть себя еще раз, лишь бы только услышать старинный гимн спетым так, как в этот день.»

Так что если впервый раз Том привнёс в церковную жизнь цирк, то во второй раз настоящую мистерию, опять таки понравившуюся всем, на этот раз даже пастору.

Самое интересное, что в очередной раз Том Сойер уже не обманывает жителей города, дав им эту радость, возвращаясь из-под земли вместе с Бекки Течер. И в этом нет уже никакого цирка или театра. На  этот раз Господь сам спасает  детей.  Более того это настоящее чудо. Потому что выход, который нашёл Том, отстоял от главного входа на пять миль, поэтому ему вначале не поверили люди в лодке.

Каково это было после трёх дней и ночей блуждания по лабиринтам тёмной пещеры снова увидеть широкую Миссисипи   как волшебную реку самой жизни. (Миссисипи в переводе с индейского  значит «Великая река»)

А на какую горячую молитву невольно подвигли Том и Бекки жителей всего города в церкви и дома пока их искали! Марк Твен очень трогательно описывает это.

Наконец и индеец Джо, по сюжету мрачный злодей, «обманщик» и «человекоубийца» (библейские характеристики дьявола), нечаянно встретившись в пещере с Томом Сойером,  убегает от него словно лукавый от Спасителя и в конце концов оказывается запертым в этой пещере как в аду.  (Хотя конечно его тоже очень  жалко). Это сравнение могло бы показаться надуманым, если бы в романе не было слов, намекающих н а эту параллель: «Индеец Джо обвинялся в убийстве пяти жителей города, но что же из этого? Будь он самим сатаной, нашлось бы достаточное число слабовольных людишек, готовых подписаться под петицией о его помиловании...»  Марк Твен упоминает в этом же месте о распятии Христа в чреде исторических событий в течение которых  капля сталлактита отсчитывала время истории: "она падала, когда пирамиды были еще новыми зданиями; когда разрушали Трою; когда было положено основание Риму; когда распинали Христа; когда Вильгельм Завоеватель создавал Британскую империю; когда Колумб отправлялся в море; когда была еще животрепещущей новостью Лексингтонская битва.» Она падала всё это время только для того, чтобы подарить умиравшему индейцу последние капли милосердия.

Я уже не говорю о том, что лучший друг Тома Гекльберри Финн, живущий в бочке на берегу Миссисипи, по одежде и «аскетичности» своей жизни чем-то отдалённо напоминает Иоанна Крестителя, хотя конечно по поведению своему он для жителей города полный антипод ему. Но мы то в отличие от них знаем, как в дальнейшем Гекк Финн будет самоотверженно помогать спастись беглому рабу Джиму. А само вымышленное название городка, Сент-Питерсберг, город святого Петра тоже о многом говорит.

             3. Трогательное  Евангелие детских сердец
 
Так в жизни детей Священное Писание у Марка Твена продолжает жить своей таинственной, незаметной для взрослых жизнью, как бы говоря нам: «Таковых есть Царство небесное».  Не случайно псевдоним писателя Марк похож на имя одного из Евангелистов, написавшего самое краткое Евангелие, которые многие называют евангелием Петра, потому что Марк написал его со слов апостола Петра.

При  жизни Марк Твен очень много критиковал и Библию, и верующих.  Но на весах высшей справедливости  его трогательное  Евангелие детских сердец раз и навсегда перевесило всю его взрослую критику,  которая со временем забылась.

                Приложение

Цитаты из романа приводятся в  переводе Норы Дарузес (1949) с моими добавлениями.









Черновые материалы:

И то, что у детей  начинается с инсценировки,  заканчивается благородными самоотверженными  поступками.


"Капля падает и теперь, и будет падать, когда все события, о которых я сейчас говорил, потонут в мгле преданий и будут поглощены черной ночью забвения,» - добавляет писатель.