Тайна неведомого

               

      Такие мероприятия утомляют. Не хочется ни говорить, ни думать. Всё незначительно и, в общем-то, по большому счёту, неважно. Душат рыдания, скорбь не только о том, кого провожаю, но и о тех, кого уже нет со мною рядом – о маме, отце, брате. Что ждет там, за гранью?   
      Множество умных, умудренных  жизненным опытом  философов и простых обывателей задавали эти вопросы, но ответ приходит к каждому индивидуально в положенный срок, и получают его  в одиночестве. Самое главное, что передать кому - либо свои познания, опыт,  в этой области  невозможно.

      Последний раз я встретилась с Леной, полгода назад в областной клинике.
Мы были знакомы двенадцать лет, вместе работали в плановом отделе локомотивного депо города Слюдянки. А встретились в Иркутске. У меня был послеоперационный период, а она приехала ложиться на лечение. Я едва узнала в ней жизнерадостную оптимистку. Только  хрипловатый голос был бодрым, глаза потухшие, кожа желтушная. Мы присели на скамью возле хирургического корпуса - там была густая тень от тополей. Она сказала, что ждет племянницу, достала неизменную сигарету, затянулась.
      Десять лет изо дня в день, ежечасно она боролась  за жизнь. После серьёзной операции, когда  её спасло только чудо и молитвы родных, целью существования стало благополучие близких:  детей - трёх дочерей и мужа. За эти годы много воды утекло: дочери были замужем за хорошими парнями, уже родилось двое внуков, младшая дочь училась в институте. Все хорошо, живи и радуйся! Нет, видимо свыше было решено, что всё, что нужно для успокоения души Лены сделано, отсрочка длиной в десять лет закончилась.

     Родственники сделали всё, чтобы вновь спасти её от неминуемого конца, помочь вернуться к обычной нормальной жизни, даже условились с известным московским хирургом об операции, требовалось только дождаться прилета профессора…. Всего несколько дней…, но как раз времени у Елены и не было.
      Второго шанса Господь не дал. Слёзы, венки, мрамор, грохот земли по доскам «полатей» и пронизывающий ветер.

      Дома было уютно, тепло.  Несколько часов на холоде под гнетом печальных речей, обязательных и нужных только живущим, давали о себе знать.  Спина просто разламывалась, голова гудела, как штормовой ветер; хотелось лечь, укрыться и ни о чём не думать. Я вымыла руки и прилегла на диван.
      Вдруг все звуки исчезли: прекратился шум  в голове, настенные  часы перестали тикать, за окном замер город - ни голосов, ни скрипа тормозов….  Не успела моя голова коснуться подушки, как перед лицом повисла картина, да, именно не фотография, а  картина в виде небольшой иконы. Она висела прямо  в воздухе на уровне  глаз. На картине была Елена. Голова покрыта легким белым шарфом. Такие носили в дни нашей юности - словно невесомое  облако, их называли газовые. Лицо молодое, но глаза грустные; ровная темная челочка над бровями, губы – бантиком, но глубокие складочки возле рта говорили о пережитом; правая рука прижата к груди, к сердцу.

      Я вспомнила, что сегодня, когда на кладбище прощалась с ней, на ней не было головного убора - ни платка, ни шарфа. От  неожиданности, я вскрикнула и произнесла вслух: «Боже, что это!?»; не задумываясь, перекрестилась. Тут же портрет стал рывками удаляться от меня, за несколько секунд он достиг линии пересечения стены с потолком и растаял, будто ничего и не было. Вновь послышались звуки жизни города за окном; будто спохватившись, громче обычного застучали, заторопились часы.
      Муж заглянул ко мне  в комнату, он услышал мой вскрик. Я пояснила, что увидела перед собой портрет – «икону» Елены. Муж, молча, принес мне  чаю, укрыл пледом. Мне показалось, что он не поверил в мои видения, но это было не так важно.
      Через день я встретилась с Надеждой, нашей общей знакомой, она была близкой подругой моей сослуживицы.  Она и рассказала, что на самом деле, вечером, перед ночным бдением, когда Елену собирали в последний путь, голова её была покрыта шарфом. По описанию, шарфик был именно такой, в каком она предстала предо мной… Но утром, перед выносом из квартиры, на голову надели парик, а шарф сняли… Я этого не знала, но увидела Лену в последний раз с прижатой к сердцу рукой и   в шарфе.

                ***
Застыли слезы, смолкли шорохи земного мира,
Но голос твой для нас ещё звучит…
Поёт невесело невидимая лира,
Настало время для молитв.

Насыпан холм, омыты руки
Речей печальных кончен хоровод,
Недоуменье, таинство науки-
Живущие не знают, что «там» ждёт…

Восторга холодок в душе от тайны
Окончен ход часов земной.
Вдруг образ твой, как на иконе
Явился в газовом шарфе передо мной.

Увидев юный твой портрет, я удивилась,
Крест наложила на себя и замерла,
А ты как будто на экране растворилась
И медленно под образа ушла.

За окнами уже стемнело
И лик твой словно дымка лёгкая исчез.
Мы молимся, прощай Елена,
Храни, как ангел нас с небес.
               
        2009г