Небо над пропастью. Глава 22. Лед и пламя

Прошло уже три года. Салон «Лёд и Пламя» стал именем нарицательным в кругах состоятельных москвичек. К Маргарите Александровне записывались за месяц, её кремы на травах обсуждали в светских хрониках, а администратор едва успевала отвечать на звонки. Рита, казалось, достигла всего, о чём мечтала когда-то в своей коммуналке.

Она не любила административную работу, и все заботы об отчетах, налогах и зарплатах передала бухгалтеру. Маргарита Александровна быстро выяснила, что бухгалтеры — особенные люди, с ними крайне тяжело разговаривать. Она и не разговаривала, лишь давала поручения.

Администратор, миловидная стройная блондинка Анастасия, занималась клиентами и персоналом, смотрела на Маргариту снизу вверх, и даже немного побаивалась. К счастью, энергичная и старательная девушка взяла на себя все организационные вопросы, оставив Рите возможность заниматься только творческим процессом.

Маргарите нравилось общаться с клиентками, она сейчас стала свидетелем бесконечных семейных историй и женских проблем.

Но чем больше она слушала своих клиенток, тем отчётливее понимала: все они говорят одно и то же. Хотят быть счастливыми.

— Понимаете, Маргарита Александровна, у него появилась эта... эта девица. Сделайте что-нибудь. Чтобы она исчезла.

— Мне нужно повышение. Начальник меня не замечает. Вы же можете...

— Я хочу, чтобы он наконец развёлся. Он обещает уже три года.

— Соседка завидует мне и моему мужу. Пусть у неё всё разладится.

Рита слушала, кивала и помогала. Кому-то — травами. Кому-то — советом. И лишь изредка, когда просьба была слишком грязной, она позволяла себе тот самый шёпот, которому научил дед. Но каждый раз после этого она чувствовала, как в груди нарастает холод. Силы покидали ее, и, чтобы восстановиться, нужно было побыть немного в тишине.

Однажды вечером, когда за последней клиенткой закрылась дверь, Рита без сил опустилась в кресло и долго смотрела на вывеску за окном. «Лёд и Пламя». Она назвала этот салон в честь своей мести. Лёд — холодная решимость. Пламя — боль, что горит внутри. Теперь это название звучало как вопрос, на который у неё не было ответа.

Когда она возвращалась в Москву, у неё была ясная и определённая цель. Но за три года Рита ни разу не использовала свою близость к Алисе. Хотя возможности были. Алиса часто рассказывала о ссорах родителей, о том, как мама запирается в спальне с бутылкой, как папа приходит под утро. Ударить было легко. Но Рита не ударила. Потому что теперь её месть рикошетом ударила бы по той, кто был ни в чём не виноват — по маленькой девочке, которая ждала её на качелях.

Сегодня была особенно тяжёлая среда. Одна дама требовала «приворожить» мужа, который, по её же словам, её терпеть не может. Другая хотела навести порчу на конкурентку по бизнесу. Третья плакала о том, что её любовник выбрал другую, и просила «сделать так, чтобы он пожалел».

Как только очередная клиентка в дорогой одежде открывала дверь кабинета, Рита тут же понимала о ней всё, и точно знала, что она скажет:

— Я хочу… Убрать соперницу… Увести чужого мужа… Хочу много денег и любви.

Они все хотят быть счастливыми, но чаще всего за счёт несчастья другого человека.

Рита налила себе чаю, закрыла дверь на ключ, и вдруг поняла, что страшно устала.

«Господи, — подумала она, глядя на свои руки, которые столько раз заваривали целебные травы и изредка творили тёмные дела. — Неужели это всё, ради чего я выжила? Чтобы исполнять чужие капризы? Чтобы быть жилеткой для богатых бездельниц?»

Она вспомнила бабушку — та тоже всегда помогала людям. Но помогала бескорыстно. Она вспомнила деда — тот использовал дар, не задумываясь о морали. Попросили что-то сделать — пожалуйста, клиент всегда прав.

А кто она? Ни то, ни другое. Она зависла между светом и тьмой, как и название её салона.

Андрей — вот кто видел в ней свет. Даже когда она сама не видела. Он искал её много лет, а она не нашла для него ни одного доброго слова. Только холод и мрачный взгляд.

Она достала из ящика стола старую школьную фотографию — ту самую, которую Андрей дал ей при последней встрече. На обороте его рукой было написано: «Я тебя нашёл». Она долго смотрела на эти буквы, и внутри неё что-то дрогнуло.

«Я занимаюсь не тем, — вдруг отчётливо поняла она. — Я помогаю людям получать то, что они хотят. Но я никогда не спрашиваю, нужно ли им это на самом деле. Я стала инструментом их алчности. Их мелочности. Их пустоты. А я ведь могу больше. Я должна больше».

В эту ночь она долго не могла уснуть. Ей снился дед — он сидел у печи и качал головой. «Ты тратишь силу на пустое, девонька», — сказал он. И Рита проснулась с твёрдым решением.

Утром она позвонила администратору и отменила все записи на день. Вместо этого она села в кресло, закрыла глаза и попыталась вспомнить то чувство, которое испытала там, в яме, когда кричала Богу. Тогда ей ответил дед. Теперь она хотела спросить по-другому.

«Господи, если ты есть, если ты меня слышишь... — прошептала она. — Я не знаю, кто я. Я помогаю людям, но прошла мимо того, кто меня любил. Я лечу тела, но души проходят мимо. Что мне делать?»

Ответа не было. Только тишина. Но в этой тишине Рита вдруг почувствовала странный покой. Она поняла: надо искать. Искать не клиентов, не деньги, не месть. Искать ответ на главный вопрос: зачем она выжила? О чем упоминал дед, когда говорил: «Не за этим ты здесь, девонька»?

С этого дня в салоне появилась новая услуга — «консультация». Рита больше не принимала заказы на «отвороты» и «присушки». Она стала говорить с женщинами о том, что у них внутри. И сама удивлялась тому, как много боли скрывается за дорогими платьями и светскими улыбками, сколько тайн хранят загадочные женские сердца.

А вечерами она читала. Не травники — их она знала наизусть. Она читала книги по психологии. Потом — по философии. Психология казалась ей слишком сухой, а философия — оторванной от жизни. А потом в её руках оказалась книга по атмалогии — науке о душе. И Рита вдруг поняла: вот оно. То, что она искала. Она искала связь с верой и душой. Атмалогия — о душе и мистике, возможно, это то, что нужно ей. Понять свою миссию и помогать людям.

Лёд и пламя — это не просто название салона. Это её путь. И теперь она знала: надо идти глубже. Туда, где лёд встречается с пламенем и рождается что-то третье. Что-то настоящее.