Заблудшие во времени 15

СКАЗОЧНЫЙ ТВЕРДОЛОБ

– У нас остался один приз, до сих по не распределённый, – сказал святой Пётр. – Не могу сказать, что самый почётный, но какая разница? У нас впереди полно времени, до страшного суда. Почему бы не повеселиться? Во всяком случае тому, кто получит этот приз, предстоит быть героем сегодняшнего вечера. Итак, кому есть что рассказать, прошу записаться у секретаря и подготовить краткий доклад, почему вы лично претендуете на указанный приз.

– Простите, я не понял, какая номинация сейчас обсуждается? – спросил пожилой мужчина в очках.

– Самый тупой глава государства, – ответила дама. – Но краткость изложения аргументов тоже засчитывается. Святой Пётр не любит длинных речей.

– Это, конечно, жаль – произнёс мужчина. – Я, вы знаете, говорю, обычно, очень убедительно, народу нравится. Но я не привык ограничивать себя определёнными рамками времени.

– Тогда, пожалуйста, сидите тихо и не мешайте слушать, уже первый претендент начал говорить, – сказала дама и, приставив палец к губам, строго посмотрела на мужчину, после чего «вся обратилась в слух».

– Меня звали при жизни Коджон, но подданные прозвали меня Ван-Тряпка, – сказал первый претендент. – Формально я и не был монархом, но объявил себя таковым. Я боялся, что меня отравят, потому заперся в российском посольстве и питался одними только гамбургерами из буфета посольства американского посольства. А пил кока-колу оттуда же.  Сам не пойму, почему это не помогло. Мою жену в её собственной спальне солдаты зарубили. Мне тоже, как видите, не поздоровилось.

Тут ещё один претендент нетерпеливо вскочил, не дожидаясь своей очереди.

– Папа, ты не прав! – сказал он. – Я, Сунджон, ваш сын, вёл себя ещё глупей. Я просто подписывал любую бумагу, которую мне приносили. Среди них, как потом узнал, было и моё собственное отречение, и приговор мне самому. Который и был приведён в исполнение.

– В этом конкурсе ты меня победил, сынок, я снимаю свою кандидатуру, – сказал Ван-Тряпка.

– Вы против меня – жалкие подобия глупых монархов, – торжественно произнёс загорелый человек в красивой накидке и в головном уборе из перьев диких птиц. – Я – Монтесума Второй. Самый влиятельный вождь во всей Северной Америке за всё время её существования. У меня было столько золота, что я мог бы купить Англию. У меня было столько воинов, что мы могли бы на протяжении ста лет, как минимум, истреблять всех прибывших к нам европейцев, вместе с их кораблями. Во всяком случае, лично я мог бы ещё успеть долго и счастливо править своей страной. Но у нас бытовала легенда о том, что когда-то к нам придёт из неведомых земель человек с белой бородой, который принесёт счастье и благополучие всему нашему царству. Я был глуп настолько, что не понимал, что у нас итак было всё необходимое для счастья – поля, полные бизонами, леса, полные дичи, чистая вода в ручьях, вкусная рыба в реках, мягкий климат…

– Пожалуйста, покороче, – попросил Святой Пётр.

– Я – вождь, а не глупая белка, которая скачет с ветки на ветку без смысла и результата, – гордо сказал Монтесума Второй. – Но если хозяин вечеринки просит, я ускорюсь. Я радушно встретил прибывшие из Европы корабли. Я показал им все наши укрепления. Я намеревался выдать своих дочерей за гостя с белой бородой, великое божество Кетцалькоатль. Он пригласил меня к себе, затем связал и велел передать, что меня освободят только если за меня отдадут выкуп. Он сказал, что хочет столько жёлтого металла, которое они называли золотом, сколько я сам вешу. Я посмеялся и сказал, что он может получить столько золота, сколько войдёт в мой самый большой вигвам, в котором свободно можно разместить пять раз по десять человек. Им понравилось моё предложение, и они объявили моему народу, что следует наполнить мой самый большой вигвам золотом. Я считал, что это – приданое для моих дочерей и подтвердил это распоряжение. Мои люди собрали золото со всех подвластных мне территорий. Они заполнили вигвам золотом. Европейцы перетащили золото на свой корабль. Когда я думал, что мне дадут  свободу, чтобы я мог подготовиться  к свадьбе, европейцы сказали, что я  их обманул, что у меня ещё осталось много золота. Они потребовали, чтобы мои люди принесли ещё столько же золота. Я подтвердил их распоряжение. Но они принесли только половину требуемого, потому что больше не смогли собрать. Тогда европейцы убили меня, забрали золото и уплыли. Перед тем, как меня убили, я вспомнил, что согласно легенде, Кетцалькоатль, человек с белой бородой, должен был лишь на время осчастливить наш народ, и только лишь для того, чтобы затем отнять у нас всё – и то, что он нам дал, и то, что мы имели раньше, всё это за то, чтобы отомстить за обиду, которую нанесли ему наши древние предки. Если бы я сразу вспомнил всю легенду, я, наверное, не был бы столь покладистым с иноземцами с белыми бородами. Я думаю, что приз самого глупого монарха по праву принадлежит мне. Я кончил свою речь.

Монтесума Второй с самодовольным видом сел на своё место.

–  Достойная заявка на победу, – сказал Святой Пётр. – Кто следующий?

– Я – Царь Фёдор Иоаннович, – сказал тщедушный болезненного вида человек с бородкой. – Меня прозвали Блаженным, как зовут у нас юродивых, занимающихся попрошайничеством на ступенях храмов. Я совершенно не был  способен к управлению страной. Мой отец был очень грозным. А я часто болел, да и ума у меня было маловато, недостаточно даже для самых простых дел. Даже король шведский Карл IX знал, что мои подданные называют меня «durak», что означает не самого умного человека. Я позволял править страной брату моей жены Арины, Борису Годунову. У меня не было детей, после меня этот Годунов стал Царём.

– Врождённые олигофрены идут вне конкурса по другой номинации, – сказал Пётр. – Послушаем следующего претендента.

– Я русский Царь Иван V, – сказал следующий претендент. – Сам не понимаю почему, мы были объявлены царями на пару с моим братом от другой супруги моего отца, с Петром. Первое время и вовсе страной правила моя сестра Софья. Мне вообще ничего не было понятно, и ничем не интересовался, кроме того, какую еду мне дадут и какую игрушку подарят. В общем, болезней у меня было много, они-то и свели меня в могилу. Ничего умного сделать я просто не успел, да и не собирался этим заниматься.

– Малолетние монархи к данному конкурсу не допускаются, – пояснил Святой Пётр. – Послушаем следующего.

– Дажте мэнэ казать! – сказал один претендент.

– Кто его сюда пустил? – спросил Святой Пётр. – Живым сюда нельзя! Как он попал сюда! Его никто не приглашал!

– Он умудряется проникать на все мало-мальски знаковые и даже вовсе незначительные сборища, – пояснил Матфей. – Без приглашения, нарушая все мыслимые и немыслимые дресс-коды, он всюду появляется и всегда прорывается к микрофону.

– Ему и после смерти-то путь сюда заказан, Азраил, разберись с ним, – сказал Пётр. – Кто следующий?

– Верховный правитель Мали Манса Муса, – представился следующий претендент. – Я был очень богат и главной добродетелью считал щедрость.  Я раздал во время своего хаджа в Мекку в 1324 году свыше 13 тысяч тонн золота. После этого на протяжении дюжины лет золото на Ближнем Востоке ничего не стоило, простой свинец ценился дороже. После моей смерти Мали превратилось из богатейшего государства в самое беднейшее.

– Хорошая попытка, Матфей, пометь его в нашем списке двумя плюсиками, – сказал Пётр, милостиво кивнул головой Мансе Мусе и сделал знак, чтобы он занял своё место. – Кто следующий?

С места встал китаец в богато расшитом халате.

– Император Хуэй-ди из династии Цзинь, – представился он.

– Такое имя – хорошая попытка, но этого недостаточно, – возразил Пётр.

– Не в имени дело, – ответил претендент. – Как правитель огромной страны я был совершенно ничтожен, недееспособен, непригоден. В результате моего неумелого царствования в стране постоянно происходила междоусобная борьба регентов, имперских принцев и прочих всевозможных претендентов. Все они считали себя более способными к управлению страной, чем я. И были правы. Даже моя не очень-то умная жена Цзя Наньфэн, решила, что сможет управлять государством, заставляя меня поступать так, как она сама хотела.

– Ну, это я вполне могу понять, – сказал лысый мужчина в очках.

– Эта борьба подорвала стабильность в стране и привела к восстанию пяти малозначительных племён, каждое из которых покорялось любой власти, но совместно они завоевали весь северный и центральный Китай, – добавил претендент.

– Два крестика поставь против его имени, – сказал Святой Пётр. – Следующий?


– Если уж зашла речь о Китае, то послушайте меня, – сказал другой человек, внешне похожий на предыдущего. – Я Лю Шань, или же Шэнчжи. Я был второй и последний император царства Шу. В рекордные сроки я развалил собственную страну, начав с критики предшественников, окончив полным идейным разложением всех устоев, которые складывались десятилетиями и даже столетиями.

– Это тоже нам знакомо, – сказал мужчина в очках.

– Я не проявлял никакого интереса к политике, слушал тех, кто оказывался в данный момент ближе ко мне, – продолжал претендент. – Когда мне предложили добровольно отдать власть, я согласился.

– Это скучно, Матфей, вычеркни его из списка претендентов, – сказал Святой Пётр.  – Добровольное отречение под давлением обстоятельств, чепуха. На призёра не тянет. Вычеркни также Карла Первого Английского, Людовика Шестнадцатого Французского и Николая Второго Российского. История одинаковая, скучная, банальная. Прошу не повторяться, мы хотели бы услышать оригинальные истории и примеры. Фердинанда Первого Австрийского тоже вычёркивай.

– Российских императоров Петра Третьего, Павла Первого и императрицу Анну Леопольдовну тоже вычёркивать? – осведомился Матфей.

– Да, вычёркивай, и всех этих римских Цезарей, зарезанных в сенате или в амфитеатре, все эти Юлии, Клавдии, Нероны, Калигулы и прочее – слишком однообразно, – подтвердил Пётр. – У нас приз по этой номинации один, надо что-то особенное, ни с чем несопоставимое. Жаль, что этот выскочка ещё жив, он вполне мог бы претендовать. Но рано, рано. Послушаем других претендентов. И прошу покороче высказываться. Времени у нас, конечно, вечность, но слушать их глупости уже надоело, честное слово.

– Я Мустафа Первый, султан и халиф, – сказал человек с бородой.

– Казнён по причине психических заболеваний, – подсказал Матфей. – Его трижды свергали, потом трижды возвращали на престол, наконец, он всем надоел. Убрали. Зачистили. После почти сутки не могли договориться, где его похоронить. Не признавали ни за монарха, ни за обычного человека, ни за мученика.

– Скучно, следующего давай, – ответил Пётр.

– Кристиан Седьмой, Король Дании и Норвегии, – представился следующий. – Из-за моего душевного заболевания за меня страной правил мой личный врач.

– Матфей, у нас в номинации самый глупый, а не самый больной, – напомнил Пётр. – Маньяков тоже слушать не хочу. Адольфа вычеркни. И Бонапарта. Они пойдут по номинации психопатов. Давайте посерьёзнее, по делу. Следующий.

– Баварский король Людвиг Второй, – представился следующий претендент. –  Вместо перевооружения армии занимался созданием музыкальных школ и строительством собственных замков, за что получил титул «Марии-Антуанетты в штанах». Вязался в войну, проиграл, выплачивал контрибуцию. Во всём слушался композитора Вагнера. Моего преемника сумасшедшего Отто Первого все поданные признали меньшим злом, чем был я.

– Два плюсика поставь, – сказал Пётр. – Следующий?


– Токугава Цунаёси, Собачий Сёгун, – представился следующий претендент. –  Обожал домашних животных и ежедневно издавал указы, защищающие собак, лошадей, коров, кошек, куриц, черепах, змей и рыб. Жестоко наказывал за оскорбление животных. Казнил сорок семь самураев.

– Эти «Зелёные» никак не могут обойтись без перегибов, – сказал с досадой Пётр. – Им ботаника дороже людей. Флору и Фауну, конечно, защищать надо, но не такими же методами! Тоже два плюсика поставь. Кто там у нас ещё? Карлос Второй Испанский? Не интересно. Фердинанд Седьмой Испанский? Да сколько можно? Зулусский Король Мпанде? Мелко, скучно. Кто-то ещё есть?

– Позвольте тогда наверное я скажу несколько слов о себе, – сказал мужчина в очках.

– Кто это? – спросил Святой Пётр у Матфея.

– Это Горбачёв Михаил, – ответил Матфей. – Он известен тем, что…

– Не надо! Всё! Достаточно! – воскликнул Святой Пётр. – Заканчиваем слушанье претендентов. В номинации самого глупого монарха всех времён и народов побеждает вот он. Поздравляю! Этот кубок ваш! Матфей, вручи ему.

Матфей подошёл к последнему номинанту и под аплодисменты всех ранее выступавших номинантов вручил ему статуэтку в виде человека с вантузом в правой руке, ночным горшком в левой и унитазом на голове, надетым на манер короны.

– Должен со всей ответственностью заявить, что воспринимаю эту награду как признание не только моих личных заслуг, но и Раисы Максимовны, – сказал победитель.