Осознание смерти

Тогда я впервые осознал, что мама мертва по-настоящему.

Раньше, я лишь мог думать об этом, не часто, просто предполагая, если человек уехал и о нём давно нет вестей, то возможно он умер.

Я не плакал. Воспринимать правду, как единственный верный совет, меня научили ещё в пионерском лагере. Воспринимать и брать на вооружение. "Всё может пригодиться, главное убрать подальше, а когда понадобится, оно само даст о себе знать",- говорил пожилой директор. Но его мало кто слушал.

Почему же тогда от меня скрывали, что мама мертва? Я ел, играл с друзьями, ходил в школу и мечтал о полете в космос. Был как все. Этой новостью меня растоптали, как таракана.

Я сидел за столом в школьной столовой. Передо мной стояла кружка с тягучим киселём, в котором барахталась муха. Рядом с кружкой лежал недоеденный молочный корж. Муха пыталась выбраться, но кисель был словно клейстер, он лишь больше затягивал её в бездну, не оставляя ни шанса. Я смотрел в одну точку. Мысли мои витали где-то далеко. Я не очень хорошо помнил маму. Помнил, что она была полной, но при этом очень активной, часто смеялась и смешила всех вокруг. Помнил её ситцевые платья, похожие друг на друга, будто сшитые из одного огромного отреза. Ещё помнил её руки, довольно массивные для женщины, она запросто могла вымешивать тесто. Маму я не видел давно. Вроде бы она уехала ухаживать за своей мамой, моей бабушкой, которую я вообще ни разу в жизни не видел. Уехала и пропала. Было несколько открыток и одно письмо. А потом меня просто, так по-взрослому, уведомили, что её не стало. Без причины. Просто, коротко, и противно, как шлепок манной каши в тарелку, так я получил эту новость.

Я сразу всё осознал. Меня пытались жалеть. Пытались подружиться со мной. Ничего этого мне было не нужно. Вязкая субстанция жизни, от которой хотелось поскорее отмыться, не по-детски раздражала. Так взрослеют за один день.

Отец не был расстроен. Он вообще никак не отреагировал на новость. Даже не напился. Будто канал с футболом переключили на канал с хоккеем. И то и то хорошо. И там и там можно за кого-нибудь болеть.
Мы стали жить как прежде.

А через несколько дней привезли гроб. Мама была в одном из своих ситцевых платьев. Её массивные руки были сложены на груди и подвязаны бинтом. Голова тоже была подвязана бинтом, чтобы рот самопроизвольно не открывался и из маминого рта не шёл смрадный мертвецкий запах. Раньше я не видел трупов. Мама была обложена чабрецом и я сразу вспомнил, как мы всегда пили чай с этой душистой травой.

Вокруг суетились соседки, походившие на куриц . Отец курил где-то в стороне. Он наотрез отказался подходить. Мёртвые его пугали. Мне же было интересно. Интересен сам переход из одного состояния в другое.

На кладбище всё было как-то скомкано. Никто ничего не говорил, никто даже не плакал. Толкаясь, каждый старался бросить свои комья земли в яму и поскорее удалиться из мира мёртвых в мир живых. Поминки и вовсе прошли как в тумане.

В первую же ночь после похорон ко мне стал приходить её призрак, мамы. Она просто садилась на край моей кровати и молча смотрела на меня. Мне не было страшно, наверное, потому что я до конца не понимал на яву это или нет.

Я рассказал об этом отцу, но он отмахнулся, боясь скорее за себя, чем за мои переживания. Он вообще не любил, чтобы к нему прилипало что-то чужеродное. И я больше его не беспокоил.

Постепенно я привык к призраку. И мне стало даже как-то спокойнее. Так я ощущал себя в полной семье. Пытаясь разговорить маму, я натыкался на молчаливую стену.

Время шло и , казалось, ничего не меняется. Отец полностью ушёл в себя, я плыл по течению, постепенно сменив дество на отрочество, а отрочество на юность. Мама регулярно приходила ко мне. Я рассказывал ей о том, что произошло за день. Иногда пересказывал фильмы, вряд-ли у нее там в загробном мире был телевизор.

А потом, когда мне исполнилось шестнадцать, мама не пришла. И на следующий день тоже. Я забеспокоился. Вроде бы не было никаких причин. Моё беспокойство переросло в невроз. Это стало замечать окружающие. В школе всё пошло наперекосяк, даже отец, который всегда был холоден, сделал мне замечание, что я стал каким-то рассеянным.

В итоге я заболел. Меня поглотила лихорадка. Высокая температура, и как следствие бред.

А потом мама снова пришла. Села со мной рядом, положила свою руку мне на лоб и сказала:"горячий".

Тогда я осознал, что я тоже мёртв, по-настоящему.