Алёна Малова. Глава 47. Суд

В душном зале суда витал тяжёлый запах пота и нафталина, смешиваясь с металлическим эхом ударов судейского молотка, который словно отбивал ритм судебному заседанию. Стены зала, окрашенные в казённый серый цвет, давили на присутствующих, создавая гнетущую атмосферу.

За длинным столом, покрытым зелёным сукном, сидели участники процесса — те, чьи судьбы переплелись в этот августовский день. На скамье подсудимых теснились четверо. Во главе, будто по привычке занимая центральное место, сидел Зюпа — некогда всесильный глава банды, а теперь понурый и опустошённый. Редкие седые пряди падали ему на глаза, скрывая взгляд, полный разочарования и горечи. По обе стороны от него расположились его бывшие подручные. Каждый из них нёс свою долю вины, но в зале все взгляды были прикованы к Зюпе — к тому, кто за всем этим стоял.

Медленно подняв голову, Зюпа обвёл взглядом зал и остановился на Лейсан Баязитовой. В его глазах мелькнуло что-то холодное, почти звериное. Лейсан стояла у микрофона, бледная, но решительная. Её голос дрожал, но она держалась, вспоминая все те ночи, когда боялась за свою жизнь.

Она рассказывала суду о том, как попала в эту систему, как пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Каждое слово давалось ей с трудом, будто она заново переживала тот ужас, но не отводила взгляда — смотрела прямо на Зюпу, словно бросая ему вызов. При этом краем глаза она иногда замечала, как остальные трое на скамье подсудимых переглядываются, будто обмениваясь безмолвными сигналами, и от этого ей становилось ещё страшнее.

Леонид Смургин стоял рядом, сжимая её руку. В его пальцах чувствовалась напряжённая сила — он будто готов был в любой момент заслонить Лейсан собой. В его глазах читалась смесь боли и решимости. Он знал, что этот день изменит их жизни навсегда.

Алёна, Вася и Ильнур, поддерживающие Лейсан, выглядели напряжённо, но спокойно. Они знали, что их усилия не прошли даром. Их вмешательство помогло вытащить Лейсан из лап бандитов, и теперь справедливость, пусть и частичная, восторжествовала. Алёна Малова не сводила глаз с Зюпы, пытаясь прочесть в его лице хоть тень раскаяния, но видела лишь глухую, холодную злобу. При этом она время от времени бросала короткие взгляды и на остальных троих: в их позах и взглядах ей чудилась не просто покорность судьбе, а какая-то скрытая готовность к чему-то, от чего по спине бежали мурашки.

— Суд признаёт подсудимого Зуфара Анваровича Аюпова виновным по статье… — монотонно вещал судья, и каждое его слово отдавалось эхом в сердцах присутствующих.

Когда прозвучала цифра «три года», в зале раздался тихий вздох облегчения. Для некоторых это было спасением, для других — началом конца.

Но едва судья закончил оглашать приговор, Зюпа резко поднял голову. Его губы искривились в горькой усмешке, и он, глядя прямо на Лейсан, тихо, но отчётливо бросил:

— Ты думала, всё закончилось? Я скоро выйду, и тогда всё только начнётся.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Лейсан вздрогнула, пальцы её судорожно сжались в руке Леонида Смургина. На секунду ей показалось, что пол уходит из-под ног, а духота зала становится невыносимой. Леонид шагнул чуть вперёд, заслоняя девушку, и в его взгляде вспыхнула холодная ярость.

— Не смей, — процедил он сквозь зубы, и голос его прозвучал твёрдо, без тени страха. — Ты здесь никто. И ничего ты не сделаешь.

Конвоиры уже подходили к Зюпе, чтобы увести его, но тот лишь усмехнулся, будто слова Леонида были не угрозой, а чем-то забавным.

— Посмотрим, — протянул он, не сводя глаз с Лейсан. — Очень скоро посмотрим.

Его увели, и дверь за ним закрылась с глухим, тяжёлым стуком, который прозвучал в тишине зала почти как выстрел. Трое остальных подсудимых последовали за ним, сохраняя молчание; лишь Артём на мгновение задержался у выхода, бросив короткий, почти незаметный взгляд в сторону Лейсан — взгляд, в котором читалось не сочувствие, а что-то похожее на предупреждение.

После заседания, в коридоре суда, Алёна подошла к Лейсан. Та стояла, прислонившись к стене, будто ноги больше не держали её.

— Теперь всё будет иначе, — тихо сказала Алёна, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы не позволим им вернуться.

Лейсан кивнула, но в её глазах вместо облегчения читался страх — тот самый, от которого она так отчаянно пыталась убежать.

— Он не просто так это сказал, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Он умеет держать слово. И эти трое… они ведь не просто так молчали. Они ждут.

Леонид обнял её, крепко, так, что она уткнулась ему в плечо и наконец позволила себе выдохнуть.

— Я рядом, — тихо сказал он. — И я не дам тебя в обиду. Ни сейчас, ни потом. Слышишь?

Она кивнула, вцепившись пальцами в ткань его куртки, будто это была единственная опора в мире, который снова начал рушиться.

— Спасибо вам, — прошептал Леонид, глядя на Алёну и Васю. — Без вас мы бы не справились. Но теперь… теперь я понимаю, что это не конец. Это только начало новой борьбы.

Они вышли из здания суда, подставив лица тёплому августовскому солнцу. День был ясным, почти безмятежным, и этот контраст с тем, что только что произошло, казался почти издевательским.

— Может, вам уехать? — предложила робко Алёна. — В Белгород. Там у меня родственники живут.

Вася положил руку Алёне на плечо.

— У меня здесь мама, брат. Я не могу уехать, — ответила Лейсан после небольшой паузы. — А так бы хотела всё бросить…