Ваньша, Бешники и другие тоже глава 7

7
    Математичка,  в  смысле  учительница  математики  Синусоида  Параболовна  Гиперболова,  и  так  всегда  плывущая  по  жизни  в  состоянии  счастья,  просто  потому,  что  Господь  подарил  ей  любовь  к  математике,  предмету,  сочетающему  в  себе  науку  и  искусство,  проще  говоря,  двойное  наслаждение в  одном  предмете,  сегодня  встречала  Бешников  сияя,  как  пять  солнц  сразу.  Все  даже  зажмурились,  зайдя  в  класс,   но  потом  понемногу  привыкли  и  стали  открывать  глаза.  Причина  сияния  Синусоиды  Параболовны   (давайте  будем  между  собой  называть  её  Си,  но  только  не  публично,  конечно)  прояснилась – в  кресле  самой  Си  рядом  с  ее  столом  сидел  пожилой  мужчина.  Человек  явно  не  из  нашего  времени,  в  тоге,  римских  сандалиях,  с  проникающим  во  все  вокруг  умным  взглядом.  Резвые  умом  Бешники,  еще  не  успев  рассесться  на  места,   стали  высказывать  предположения  -  Аристотель!  Да  нет,  это  же  сразу  видно,  что  Сократ!  -  Ну,  ребята,  вы  даете,  Диоген  это,  вышел  все-таки  из  бочки  и  сразу  к  нам!  -  Забыли,  куда  пришли?  Математика  у  нас,  значит  это  Пифагор.  Вон  его  портрет  на  стене,  посмотрите,  это  же  одно  лицо!   
   На  стену  смотреть  не  понадобилось,  Си  объявила  -  Дорогие  Бешники!  Счастье  то  какое!  К  нам,  путешествуя  во  времени,  буквально  на  один  урок  заглянул  кто  бы  вы  думали!  Тот  самый,  великий  математик  древности,  автор  одноименной  теоремы  ПИ-ФА-ГОР!  -  Произнося  это,  она  с  таким  обожанием  смотрела  на  гостя,  что  тот  порозовел  от  смущения.  Весь, от  макушки  до  пальцев  ног.  Он  привык  к  восхищенным  взглядам  своих  учеников,  но  в  один  ряд  с  богом Зевсом  его  никогда  не  ставили,  а  здесь,  пожалуй,  даже  выше.  Он  просто  впервые  вот  так  запросто  встретился  с  Си  и  не  знал,  что  Зевс  для  нее  просто  мужик,  сидящий  на  горе,  а  математика –  это  вся  Вселенная!   Си  взяла  из  шкафа  ножницы,  чтобы  нарезать  из  тоги  Пифагора  лоскутков  на  вечную  память  Бешникам.  Ваньша  пожалел  Пифагора,  как  он  дальше-то  в  урезанной  одежде,  не  тропики  все же,  к  тому  же  зима  впереди.  Встал  Ваньша  и  произнес  -  Синусоида  Параболовна,  а  не  могли  бы  вы  попросить   уважаемого  Пифагора  рассказать  его  версию  доказательства  его  теоремы.  Си  даже  обрадовалась  предложению  Ваньши  -  Действительно,  дорогой  Пифагор,  так  как  история  не  сохранила  вашего доказательства  ни  в  письменном,  ни  в  устном  виде,  мы  будем  счастливы  услышать  его  непосредственно  из  ваших  уст,  а  в  дальнейшем  поведать  всему  миру!   Пифагор  из  розового  стал  пунцовым,  сами  посудите,  за  двадцать  пять  столетий  он  уже  начал  понемногу  забывать,  что  он  тот  самый  Пифагор,  а  тут  какое-то  доказательство  чего-то,  уважайте  возраст,  ребята.  Ему  сильно  захотелось  сказать,  что  у  него  билет  на  вертолет  и  ему  надо  бежать,  иначе  может  опоздать.  Но  вспомнил,  как  мама  и  папа  говорили  -  Запомни  на  всю  жизнь  Пифагоша  -  врать  нехорошо,  некрасиво,  не  будут  уважать  тебя  люди,  если  врать  будешь.  И  он  решил  тянуть  время,  вдруг  дотянет  до  конца  урока  -  Дорогие  мои  Бешники,  почему-то  забыли  люди,  что  я  не  только  математик,  но  и  философ,  а  мне  бы  хотелось,  чтобы  вспомнили.  Давайте  я  расскажу  вам  про  переселение  душ. 
   Не  успели  Бешники  ответить  давайте  или  нет,  как  двери  класса  открылись  и  начали  входить  какие-то  странные  люди  в  очень  несовременных  и  несоответствующих  сезону  одеждах.  Они  явно  агрессивно  были  настроены  на  диспут.  Самый  мелкий,  явно  древний  китаец  заговорил  первым  -  Учитель  Си,  от  многих  поколений  лицеистов  мы  слышали  о  вашей  мудрости  и  честности,  а  потому  наш  император, повелитель   всей  Поднебесной,  послал  меня  для  установления  справедливости.  Мы,  китайцы,  еще  за  пару  столетий  до  того,  как  на  свете  появился  Пифагор,  использовали  треугольник  со  сторонами  три,  четыре  и  пять  единиц  для  построения  прямых  углов,   а  значит  эту  теорему  надо  называть  не  именем  этого  юноши  Пифагора,  а  Великой  Китайской  Теоремой!  И  я  требую,  чтобы  вы  немедленно  в  присутствии  юных,  пытливых  Бешников  признали  наш  приоритет  в  открытии  этой  теоремы. -  После  этих  слов,  прозвучавших  на  чистейшем  великом  и  могучем,  он  вдруг  высоко  подпрыгнул,  издал  воинственный  крик  и  опустился  на  пол  в  боевой  позе  богомола.  Китайского  языка  никто  среди  Бешников  не  знал,  по  причине  отсутствия  его  в  расписании,  но  воинственный  тон  на  любом  языке  воинственный.  Зря  это  он,  отважные  Бешники,  только  что  победившие  в  Куликовской  битве,  в  чем  они  были  искренне  убеждены,  выскочили  из-за  парт  и  выстроились  в  каре,  закрывая  собой  Синусоиду  Параболовну.  Си  ничуть  не  испугалась,  вот  уже  несколько  лет  она  проводила  свой  отпуск  в  монастыре  Шаолинь  и  могла  постоять  за  себя,  поэтому  тихо  порадовалась  за  любовь  Бешников  к  математике  и  предложила  им  сесть  на  место.  Скромная  она  у  нас,  эта  Си,  все  она  понимала,  знала,  что  кое-кто  не  сходит  с  ума  по  математике,  но  не  могла  же  она  сказать  -  Спасибо  за  любовь  ко  мне, -  очень  странно  бы  это  прозвучало.  Чужда  гордыня  педагогике!  (Тем,  кто  не  может  расстаться  с  жизнеописанием  Ваньши,  скажу  по  секрету,  что  вечером,  дома  за  чаем,  она  рассказала  маме  и  папе  о  том,  как  хотели  защитить  ее  ребятишки.  Родители  были  счастливы!  Им  можно.)   Но  что  же  делать?  Си  за  свою  недолгую  жизнь  свыклась  с  тем,  что  теорема  Пифагора  носит  имя  Пифагора,  но  с  другой  стороны,  она,  как  человек  чести,  должна  была  признать,  что  притязания  этого  худобородого   тощего  человека  небезосновательны.  Задумалась,  не  зная,  что  ответить,  и  правильно  сделала.  Следующий  гость  не  дал  ей  времени  на  ответ.
 -  Прекраснейшая  из  прекрасных,  принцесса  Синусоида  Параболовна!  Обратите  на  меня  свой  божественный  небесного  цвета  взор,  отвернитесь  от  этого  неразумного  мальчика.  Властители  мира,  цари  Вавилона  после  праздника  Акита  отправили  меня  сюда  сообщить  высокому  собранию,  что  за  восемьсот  лет  до  тройки  из  Китая  наши  ученые  звездочеты  знали  множество  троек  целых  чисел,  отвечающих  этой  теореме,  именуемой  вами  теоремой  Пифагора.  Тогда  как  по  справедливости  она  должна  носить   наше  имя,  имя  великого  Вавилона!  -  произнес,  кутаясь  в  расшитый  золотом  халат,  человек,  очень  похожий  на  старика  Хоттабыча. Только  все   хорошо помнят,  что  Хоттабыч  честным,  прямым  и  добрым  был  дедушкой,  а  при  взгляде  на  этого  вавилонянина  всем  присутствующим  показалось,  что  под  халатом  у  него  прячется  хвост,  и  вот  он  виляет  им  туда-сюда,  что-то  утаивая,  припрятывая,  не  желая  говорить.  И  глаза  у  него  какие-то  сплющенные,  впалые,  хитрые  и  недобрые.  И  вроде  улыбается,  и  зубы  здоровые  демонстрирует,  все  пятнадцать  нижних  и  все  тринадцать  верхних,  а  вот все равно,  ну  нет  ни  у  кого  из  присутствующих  чувства,  что  перед  ними  хороший  человек.  И  очень  ошибались,  так  вот  шутит  иногда  природа,  все  сделает  для  того,  чтобы  вызвать  неприязнь  с  первого  взгляда  на  человека.  На  самом  деле  он  был  хороший,  добрый  прогрессивный  отец,  запрещающий  пороть  своих  детей,  только  если  чужих,   отзывчивый,  умный  и  даже  мудрый.  Вы  сами  посудите,  разве  направил  бы  царь  плохого  человека  в  кабинет  математики  лицея,  туда,  где  решается  судьба   теоремы  великого  Вавилона.  Отвлеклись  мы  немного,  а  мудрец  продолжил  (хитер  все-таки) -  И  еще,  луноподобная  красавица  Синусоида  Параболовна,  поручил  мне  владыка  передать  тебе  предложение  стать  его  семьсот  семнадцатой  женой,  независимо  от  результата  моей  математической  миссии. - 
  И  защемило  сердце,  у  всех  защемило,  понимали  Бешники,  что  жизнь,  она  вот  такая.  Никакая  дура  не  откажется  войти  в  первую  тысячу  жен  царя  самого  Вавилона.  И  останутся  они  без  своей  любимой  Синусоиды,  и  не  будет  ни  ее,  ни  математики,  а  будет  много  чего,  но  без  нее.  Открою  вам,  дорогие    мои  Бешники,  совсем  не  научный,  а  такой,  чисто  житейский,  секрет, и  раз  уж  открываю  вам,  то  в  силу  природной  моей  щедрости  разрешаю  пользоваться  им  и  недружественным  Ашникам  -  В  каждом  человеке  посеяно  и  живет  зерно  тщеславия.  Оно,  зерно  это,  выдано  всем  без  исключения,  но  разного  сорта  и  это  уж  кому  какое  попадет,  у  кого-то  оно  пухнет  и  пухнет  всю  жизнь,  и,  как  тесто  в  квашне  может  перевалиться  через  край,  если  вовремя  не  остановить,  а  у  кого-то  начинает  чахнуть  сразу  после  первых  результатов  ОГЭ.  А  что  Си?  Си  вдруг  резко  похорошела,  как  мгновенно  раскрывшийся  цветок.  Она  и  раньше  была  красавица,  а  теперь  просто  ни  в  сказке  сказать,  ни  пером  описать.  И  все  потухли,   бинты  на  мумии  и  те  потемнели,  только  представитель  Вавилона  засветился,  так  уж  он  обрадовался –  решил,  что  всё,  его  дело  в  шляпе.   И  все  как  один  подумали  о  том  самом  тщеславии,  секрет  которого  я  только  что  невзначай  открыл.  Вот тут  Ваньша,  опять  наш Ваньша  остановил  процесс  мысленной  миграции  Си  в  славный  город  Вавилон  -  Синусоида  Параболовна,  а  как  мы  будем  с  вами  общаться,  когда  соскучимся  или  захотим  прояснить  какой  либо  вопрос  по  предмету,  кто  будет  доставлять  туда-сюда  глиняные  таблички,  ведь  как  известно  интернета  в  Месопотамии  нет?  Это  был    блестящий  ход!  Синусоида  Параболовна   мгновенно  вынырнула  из  облаков  в  лицей.  Чего  греха  таить,  помыслы  о  славе  ненадолго  вскружили  ей  голову,  и  это  не  желание  стать  семьсот  семнадцатой женой,  она  вдруг  подумала,  что  с  ее  образованием,  знаниями  и  жизненным  опытом  вполне  могла  бы  стать  прообразом  Шехерезады,  и  это  ее  имя  осталось  бы  навсегда  в  истории  мира!  Но  после  слов  Ваньши  Си  вспыхнула  пожаром,  вот-вот  и  сгорит  от  стыда,  Ваньшша  не  мог  этого  допустить,  выбежал  из  класса,  схватил  случайно  стоящее  в  коридоре  ведро  с  водой,  вернулся  обратно  и  вылил  воду  на  голову  Си.  Холодная,  кристально  чистая  вода  привела  Синусоиду  в  чувство,  она  тепло,  с  благодарностью  посмотрела  на  Ваньшу.  Потом  заговорила  -  Бешники  мои  дорогие,  простите  мне  мою  минутную  слабость.  Разве  смогла  бы  я  прожить  без  вас,  без  Ашников,  без  моих  замечательных  двоечников, троечников  хорошистов  и  отличников  (не  бывает  в  лицее  двоечников  и  троечников,  это  Си  уж  так,  от  волнения).  Разве  смогла  бы  я  променять  свою  любовь  к  вам,  вашу  любовь  ко  мне  на  какую-то  там  мировую  славу?  Никогда  и  ни  за  что!  Девочки  заплакали,  побежали  обнимать  Параболовну,  мальчики  сурово  отвернулись,  посланец  Вавилона  злобно  пнул  стену  и  прошел  сквозь  нее  прямо  в  Междуречье.  Он ушел,  но  претенденты  на  переименование  теоремы  остались.
   Худая,  забинтованная  белым  полотном  мумия  неизвестного  фараона,  непонятно  каким  образом  заговорила  -  О.  могущественная  Синусоида!  От  имени,  величайшего  из  великих  богов,  Бога  Ра,  взываю  к  тебе  о  справедливости.  Все  те,  кто  ранее  говорили  о  своем  первенстве  бессовестно  присвоили  наши  знания,  объявив  себя  первооткрывателями.  Сообщаю  вам,  что  еще  за  полтора  тысячелетия  до  Вавилона  строители  пирамид  использовали  веревку  с  двенадцатью  узлами  для  определения  прямых  углов.  Теорема  должна  называться  Египетской! - 
    Неизвестно,  закончил  он  свою  речь  или  нет,  так  как  при  этих  словах  в  открытую  дверь  вплыл  в  позе  лотоса  индийский  йог,  проплыл  к  столу  Си,  уютно  на  нем  устроился  и  начал  медленно  выходить  из  нирваны,  чтобы  предъявить  свои  индийские  права  на  всем  полюбившуюся  теорему.  Однако  процесс  возвращения  в  мир  реальности  не  быстрый  и  пока  он  происходил  в  класс  вбежал  очередной  древний  грек.  Это  был  Евклид,  Ваньша  сразу  узнал  его,  видел  утром  на  первом  этаже.  Ему  явно  хотелось  внести  свою  лепту  в  этот  затянувшийся  спор  -  Я  вот  не  могу  понять  притязаний  всех  этих  так  называемых  ораторов.  Говорить  каждый  из  вас  может  что  угодно.  А  где  факты,  где  письменные  свидетельства?  Нет  их  не  у  кого  из  вас.  Я  первый  доказал,  что  сумма  площадей  квадратов,  построенных  на  катетах,  равна  площади  квадрата,  построенного  на  гипотенузе,  и  изложил  это  доказательство  в  своих  «Началах»  и  в  этом   может  убедиться  каждый,  книга  переиздавалась  сотни  раз.  Звучало  очень  убедительно,  поэтому  все  претенденты  дружно  поникли  и  завяли,  даже  йог,  а  по  щекам  Пифагора  пробежали  струйки  слез.  Любой  на  его  месте  разрыдался  бы  в  голос,  каждому  жалко  терять  свою  теорему.  А  Евклид  продолжал  -  Я  хоть  и младше  Пифагора  на  несколько  столетий,  и  уважаю  старших,  но  считаю,  в  этом  случае  уместны  слова  Сократа  -  Платон  мне  друг,  но  истина  дороже  -  Поэтому  считаю,  что  по  справед…  Звонок  с  урока  прервал  его  на  полуслове,  и  мир  так  и  не  узнал,  что  там  хотел  Евклид  по  справедливости.  Может  кто-то  и  расстроился,  но  только  не  Бешники,  и  тем  более  не  Синусоида  Параболовна.  Она  в  последний  момент  представила,  что  ей  во  всех  учебниках  мира  придется  стирать  слово  Пифагор  и  вписывать  Евклид  и  мгновенно  поседела.  Спасибо  звонку,  после  него  ее  волосы  снова  начали  рыжеть.