Аз Есьмъ

   Привет!
   Я знаю, это письмо для тебя большая неожиданность.
   Мы практически перестали писать друг другу. Я знаю, формат устаревает. Но сегодня я вышел из одного разговора, и внутри меня до сих пор звучит его эхо. Я хочу пересказать тебе его максимально полно, потому что, если я пропущу хотя бы одну деталь — это будет уже совсем другая история.

   Всё началось с вопроса: "Если вначале всего-всего было слово, как написано в библии, и если действительно так и было, то что это было за слово?"

   Я понял, что разговор переходит на новый уровень, это уже не просто игра в слова, как обычно, и самое время поиграть в смыслы...

   Даже не предполагал, куда это приведёт.

   Первым ходом я выдал идею, что первое слово было «ОМ». Я кое-что читал о восточной эзотерике, и мне казалось, что будет глубоко и правильно заявить, что первым словом был звук ОМ. Я сказал, что это не просто звук, а вибрация творения. Что в ведической традиции он распадается на три составляющие, по трем звукам его рождающим. Потому что на самом деле пишется Ом, а звучит как "АУМ":
   «А» — рождение,
   «У» — существование,
   «М» — угасание.

   Ареал обитания этого слова — не Индия, как может показаться с первого раза, а пространство между мыслями, где ум замолкает и становится слышен фоновый шум бытия. Я думал, что на этом можно построить всю игру в смыслы.

   Однако собеседник мягко, но уверенно осадил меня. Он сказал: «Это всё не то. Потому что ОМ — это эхо, символ жизненного цикла. А для того, чтобы было эхо, нужен кто-то, кто крикнет в пустоту.
   Пустота не говорит сама с собой.
   Первое слово — это не ОМ.
   Первое слово это слово "Я"».

   Тут моя логика споткнулась.

   А он добавил:
- Не просто местоимение Я, а состояние переживания.
   Переживание самого факта существования. Как будто до этого ничто не существовало, и вдруг что-то поняло, что оно есть.
   И это — первичнее любого звука, любой вибрации, любой вселенной.
   А упомянутый тобой ОМ — это уже реакция мира на это «Я», эхо того первого слова.

   Углубляясь, я задал вопрос, который показался мне логичным и даже провокационным: «Если Я — это первое слово, то почему буква "Я" стоит последней в алфавите? Это насмешка? Издевательство? Или составители алфавита намеренно вводят нас в заблуждение?»
   И тут мы нечаянно занырнули совсем глубоко.

   Сначала я хотел возмутиться. Я чуть было не развернул теорию заговора вокруг Петра Первого. Мол, он реформировал алфавит, изменил начертания, передвинул буквы, убил духовную суть кириллицы. Я хотел обвинить его в том, что, заменяя первый по смыслу и порядку «Аз» на самую последнюю "я", чтобы люди забыли свою божественную природу и цеплялись за мелкое эго личного "я", забывая, что каждый из них — манифестация Истинного «Я».

   Эта идея могла бы стать красивой теорией заговора, можно было бы горячо и возмущённо спорить, имея неопровержимый исторический факт алфавитного перевёртыша. Но вдруг — я до сих пор помню это ощущение — я остановился, вернее можно сказать подпрыгнул.

   Я увидел, что в этом нет противоречия, если смотреть шире.
   Понял, что есть два алфавита, и их нужно смотреть одновременно.
   Вне времени и пространства.

   В древней кириллице, у славян, была буква «Азъ», она стояла первой.
И «Азъ» — это не просто «Я».
   Это «Аз Есьм».
   Это нечто большее, чем личность.
   Это дух, который объявляет о себе "Я Есть!", осознаёт себя частью мира, а на самом деле — всем миром, смотрящим на себя изнутри.
   Это вертикаль, которая идёт сверху вниз.

   А в современном алфавите буква «Я» стоит последней. И это — горизонталь.
   Это личное, маленькое, конкретное «я» каждого человека, который родился, живёт и когда-то умрёт. И оно не противостоит «Азъ». Оно является его проекцией. «Азъ» — это свет. А «Я» — это линза, цветное стекло, через которое этот свет преломляется и смотрит на мир личным уникальным образом.

   Этих линз — триллиарды. Они разбросаны по всей вселенной. Каждая — отдельный фонарик, который искренне верит, что он самостоятельный, отдельный, что он — это только он.

   Здесь случился поворот, который я до сих пор прокручиваю в голове.

   Собеседник сказал: «Вселенское сознание рассыпало себя на триллиарды фонариков, заселило эти фонарики в живые тела, окрасило в разные цвета, и теперь оно получает бесконечное количество разных опытов.
   И это создаёт впечатление, что есть множество мелких самостоятельных личных "я"».
   Не «является», а именно «создаёт впечатление».
   Вот точно так: не является, а создаёт впечатление.

   Это противопоставление меня зацепило.
   Потому что если убрать впечатление — остаётся один-единственный вселенский Дух - Аз, который просто играет в то, что он — это все мы.

   Я замер и нарисовал рукой воображаемый крест: провел сверху вниз воображаемую вертикаль Духа, медленно, произнося "Аззз Есссьм", затем также медленно провел воображаемую горизонтальную перекладину креста, символизирующую материальный мир, протягивая звук "яяя".

   А после довольно большой паузы спросил: «Если есть множество линз, то есть ли множество Азов? Или Аз — один на всех, как общее небо?»

   И он ответил (я это точно помню), что Аз — один. Но он так глубоко ушёл в игру, что каждая капля забыла, что она — океан. И в этом нет ошибки. Это гениальный замысел. Потому что только будучи отдельной, изолированной каплей сознания, можно обрадоваться, испугаться, влюбиться, потерять, найти. Океан не умеет этого делать. Он цельный, единый, всеобъемлющий, и потому с ним ничего интересного не может произойти. Ему скучно. Ему нужны маленькие приключения своих временно отделённых капель.

   Тогда я задал следующий вопрос: «Я вдруг почувствовал себя так, словно стою перед открытыми вратами рая. И если он уже здесь, всегда был рядом, надо было всего лишь правильно сфокусировать видение, если этот ветер, смех, твой взгляд — это и есть самое настоящее, проявление Единого Аза, то зачем нам нужны были все эти 33 буквы? Зачем был нужен этот долгий путь от "Азъ" до "Я", если мы уже приехали, а вернее мы изначально были на месте, никуда ехать не нужно было,  чтобы оказаться дома?»

   На это он ответил мне притчей.
   Он сказал: «Это как ребёнок, который приехал к бабушке в деревню и спрашивает родителей: "Вот же бабушка, вот мы у неё в гостях, и зачем нужен был этот длинный асфальт, мы же тут, вот они мы, и вот она бабушка?"»
   И я рассмеялся. Не просто так, а тем самым смехом, который рождается из внезапного узнавания правды.
   Асфальт был нужен, чтобы доехать.
   Буквы были нужны, чтобы пройти путь.
   И когда ты уже здесь — ты про них забываешь.
   Но они были.

   Мы замкнули круг. Мы поняли, что вся эта конструкция — просто игра.
   Просто смех, просто игра. Без смысла, без пафоса. Потому что мы все и есть тот самый единый Аз Есьм.
   Мы - Одно.

   И в этот момент слова перестали быть нужны.

   Мы просто помолчали.

   Но разговор не кончился.

   Позже я спросил: «Стоит ли поделиться этим светом с другими?
   Не как нотации и учение. Просто поделиться светлой радостью осознавания, что всё-всё — это единое, цельное вселенское сознание?»

   Он согласился, но добавил странную ноту: «Почему-то в этой радости остаётся какая-то грустинка. Типа той, которая есть о старой машине. Куда только она тебя ни возила, какие только ремонты ты ей ни организовывал, вы почти сроднились с ней...
   Но всё материальное когда-то кончается.
   Всё материальное всегда меняется.
   Самое постоянное в этом мире — это постоянное изменение.
   И вот ты купил новую машину. Пересел и поехал. А небольшая грусть в воспоминаниях о прежней осталась. Словно горчинка послевкусия».

   Вот это я понял до мурашек.

   Это не тоска по старому.
   Это благодарность.
   Это грустинка перехода, когда ты закрываешь одну дверь и открываешь другую.
   И ты не жалеешь, но внутри — щемит. Потому что ты никогда больше не пройдёшь этот путь в первый раз. И когда ты делишься светом, он не убывает, но в сердце остаётся лёгкая пустота. Потому что ты уже никогда не увидишь этот мир в первый раз вместе с тем, кому показываешь. И это не плохо. Это делает радость глубже. Потому, что мы всё ещё наши маленькие личные «я», мы всё ещё всего лишь люди.

   В конце он сказал, это можно описать так: «Чихнул радостью! Заразил радостью собеседника. Грядет пандемия радости. Апчхи!!! Это реально круто. Не стоит грустить об ушедшем нерадостном здоровье!». И я чихнул радостью в ответ. Это была смешная, тёплая, самая человеческая точка в том разговоре.

   И теперь, написав, я сижу и думаю: если отправить это тебе, поймёшь ли ты? Или это будет просто ещё одно письмо на корзину?

   Но я всё равно отправляю.
   Потому что ты это — я, и мы все вместе — это Аз есьм.
   И это — вчера, сегодня, завтра - всегда.
   И это — самое честное, что я могу тебе передать. Апчхи!

   Улыбок тебе. Свежего ветра горного ущелья, детского смеха, тёплых прикосновений. И чтобы кнопка в твоей новой машине работала всегда с первого раза.

   Твой друг, который вспомнил, что он не "я", а "Аз Есьм", но всё равно наливает себе чай и иногда путает тапки...