Наполеон на русской службе

Историки любят повторять: история не терпит сослагательного наклонения. Но есть сюжеты, настолько мощные, что они словно пробивают ткань времени, заставляя нас спросить: а что, если? Что, если бы судьба молодого корсиканца сложилась иначе? Что, если бы в 1788 году он не остался во Франции, а ступил на палубу русского корабля, идущего в Кронштадт? Ведь в том году он реально хотел поступить на русскую службу, но... не сложилось. А если бы сложилось? Попробуем, как говорят учёные, смоделировать.

Туман над Балтикой в тот год был особенно густым — будто сама природа хотела скрыть от мира момент, когда история свернула на другую дорогу. В этом тумане, среди скрипа снастей и окриков вахтенных, молодой Наполеон Бонапарт подписал контракт с русской короной. И в канцелярских книгах появилась новая запись: «Наум Иванович Бонапартов». Была тогда в России такая традиция — при поступлении на русскую службу русифицировать имена иностранцев. И имя,которым в России заново окрестили Наполеона Бонапарта, вскоре будут произносить шёпотом в Париже, с почтением в Дели и с ужасом в Лондоне.

Первые месяцы в русской армии были для Наума Ивановича испытанием не столько силой, сколько терпением. Чужой язык, чужие обычаи, чужой холод, который пробирал до костей. Но у него было то, что ценилось в армии превыше всего — личная храбрость и умение видеть поле боя как единое целое, где каждый солдат — не просто пешка, а часть сложного механизма. Его заметили. Сначала штабные, перешёптываясь: «Этот корсиканец видит то, чего не видим мы». Потом — сам великий Суворов. Александр Васильевич, для которого война была не ремеслом, а искусством, разглядел в молодом офицере родственную душу. «Ты видишь мир в движении, — говорил он, хлопнув Наума по плечу. — А движение — это жизнь войны». Так Бонапартов стал одним из любимых учеников Суворова, впитывая его науку побеждать: бить врага не числом, а умением, не страхом, а вдохновением.

Он прошёл через войны с Турцией, Швецией, Польшей, Персией. В каждом походе раскрывался его талант: находить слабые места в самой крепкой обороне, предвидеть манёвр врага до того, как тот его совершит. Он подружился с другими учениками Суворова. С Багратионом — горячим, порывистым, бесконечно преданным делу. С великим князем Константином, с которым его связывало общее чувство долга. С Милорадовичем, с которым его роднила любовь к дерзким решениям. А вот с Кутузовым Наум Иванович чувствовал себя немного не в своей тарелке. Михаил Илларионович смотрел на него взглядом, в котором читалось: «Я вижу тебя насквозь. И не уверен, что мне это нравится».

В 1795 году Наум Иванович женился на сестре приятеля — кавалерийского офицера из прибалтийских немцев Катарине Доротее фон Бенкендорф — женщине с твёрдым характером и острым умом. Она стала его опорой, его тихой гаванью в бушующем море войн и интриг. Вскоре он перевёз в Россию мать, братьев и сестёр. Братья получили службу — кто в армии, кто в канцеляриях, быстро осваиваясь в новой для себя стране. Сёстры вышли замуж за военных и чиновников, вплетая фамилию Бонапартовых в ткань российской элиты.

К 1801 году Наум Иванович, благодаря своим выдающимся достоинствам и не в последнюю очередь связям, был уже генералом. И именно в этот момент судьба бросила ему новый вызов. Заговор против Императора Павла I, за которым стояли англичане, грозил перевернуть всю Европу. Бонапартов раскрыл заговор, действуя быстро и решительно. Люди из его команды, которую он создал из талантливых подчинённых и знакомых, перехватили переписку, арестовали ключевых участников. Павел I, человек противоречивый, но благодарный, посмотрел на генерала долгим взглядом и произнёс: «Ты спас не только меня, Наум Иванович. Ты спас Россию от хаоса».

После этого карьера Бонапартова взмыла вверх. Ему поручили возглавить поход в Индию — страну, которую англичане считали своей вотчиной. Поход был дерзким, почти безумным. Но Наум Иванович знал: чтобы победить, нужно не просто воевать, а менять саму суть вещей. Он обещал индейцам освободить их от английского владычества. И освободил, за что Павел назначил его её генерал-губернатором.

В Индии Бонапартов не просто устанавливал власть — он создавал новый мир. Он составил Кодекс Наполеонова — прогрессивный свод законов, который отменял рабство, крепостное право и кастовые различия. Это был вызов всему старому порядку, и враги Наума Ивановича шипели от ярости. Но он не останавливался. Создал лучшую в мире индийскую полицию, которая предотвратила несколько покушений на него, организованных англичанами, российскими крепостниками и завистниками. Основал индийские казачьи войска и стал их наказным атаманом. Создал передовую по тем временам промышленность.

Затем были Персидский и Китайский походы. Они казались невозможными, но Бонапартов умел делать невозможное возможным. Персия и Китай также как до этого Индия вошли в состав Российской Империи. Наум Иванович стал генерал-губернатором и этих земель, распространив на них действие Кодекса Наполеонова. Мир менялся на глазах, и центром этих изменений стала Россия, раскинувшаяся от Балтики до Тихого, и от Северного-ледовитого до Индийского океанов.

Но великая империя — это не только победы, но и внутренние бури. Когда в 1825 году вспыхнуло восстание декабристов, в ходе которой династия Романовых была уничтожена, Россия погрузилась в пучину гражданской войны. Наум Иванович не стал отсиживаться на периферии. Во главе своих индийских, персидских и китайских казаков он двинулся на запад. Его армия была не просто военной силой — она была воплощением нового порядка. Мятежники были разгромлены, порядок восстановлен.

Под контролем верных войск были проведены выборы Учредительного собрания, которое единогласно избрало Наполеонова новым императором под именем Наума Первого. Вскоре он был коронован больной императорской короной, разысканной его полицией аж в Амстердаме, куда мятежники успели её загнать по бросовой цене, ибо вещь, как ни крути, была ворованная.

Первым его указом стало распространение Кодекса Наполеонова на всей территории Российской империи — и крепостное право рухнуло, как средневековый замок под ударами нарезной артиллерии, с которой, кстати, уже вовсю экспериментировали в русской армии.

С помощью тонкой дипломатии Наум I добился вассальной зависимости европейских монархий. Европа склонилась перед мощью новой России. Но даже императоры не всесильны. Очередное покушение, подготовленное англичанами, едва не стоило ему жизни. После этого Наум I объявил Англии континентальную блокаду.

И здесь в игру вступили технологии, которыми уже в то время обладала Россия. Со стапелей российских верфей, как пирожки в булочной, стали сходить подводные ракетоносцы Шильдера. В отличие от того, что Шильдер построил в реальной истории, эти оснащались электродвигателями Кулибина;Якоби. В архиве Ломоносова, конфискованном и засекреченном после его смерти, были обнаружены записи об опытах по извлечению атмосферного электричества. Эти идеи великого ученого легли в основу системы зарядки батарей подводных ракетоносцев.

Помня завет незабвенного Суворова о том, что «деньги дороги, люди дороже, а время — дороже всего», новый надводный флот строить не стали, ограничившись установкой на уже имеющихся парусниках двигателей Кулибина-Якобы в качестве вспомогательных.

Русский флот, которым командовал адмирал Лазарев, сошелся с британским, под командованием небезызвестного адмирала Нельсона, у испанского мыса Трафальгар, вследствие чего произошедшее сражение вошло в историю под названием Трафальгарского. Английский флот был уничтожен полностью. Нельсона выловили из воды после гибели его флагмана. Врачи с русской эскадры оказали ему первую помощь, заставив принять поллитра на грудь, после чего Горацио погрузился в глубокий сон, а когда выходил из него, ему подносили добавки. Это помогло ему пережить начальную, самую тяжёлую фазу депрессии.

Пользуясь отсутствием у англичан флота, Наум I произвёл высадку слегка разбавленных европейскими союзниками русских войск в Британии. Лондон пал, как спелая груша. Бывший король Британии был отправлен на излечение в России, где помещён в психиатрическую лечебницу под Уфой. Георг III и на самом деле был давно  болен, поэтому это был скорее акт милосердия, чем политической расправы.

Наум I дал свободу Ирландии, Шотландии и Уэльсу, проведя там под контролем русских войск свободные, демократические выборы национальных королевских династий. Во всех трёх монархиях убедительные победы одержали родные братья всероссийского императора.

Последние годы жизни Наум I провёл в Крыму, в Ливадийском дворце в кругу детей и внуков. Огромная империя функционировала как хорошо отлаженный, сбалансированный механизм. Поэтому император мог не отвлекаться от любимого дела — написания мемуаров и работ по военному делу. В 1840 году его не стало. Последние слова Наума I, получившего при рождении имя Наполеона Бонапарта, были адресованы  наследнику Александру, названному так в честь обожаемого Суворова: «Я завоевал всё, что успел. Тебе, сынок, оставляю Африку с Америкой».

Кто-то, дочитав, подумает — к чему всё это? Отвечу — к тому, что такие люди как Наполеон, могу завоевать весь мир, только встав во главе России. Только надо ли это России?