Наполеон на русской службе

Историки любят повторять: история не терпит сослагательного наклонения. Но есть сюжеты, настолько мощные, что они словно пробивают ткань времени, заставляя нас спросить: а что, если? Что, если бы судьба молодого корсиканца сложилась иначе? Что, если бы в 1788 году он не остался во Франции, а ступил на палубу русского корабля, идущего в Кронштадт? Ведь в том году он реально хотел поступить на русскую службу, но... не сложилось. А если бы сложилось? Попробуем, как говорят учёные, смоделировать.

В августе 1788 года младший лейтенант артиллерии Наполеон Бонапарт уволился из французской королевской армии и подписал контракт с русской короной. В русских канцелярских книгах появилась запись: «Наум Иванович Бонапартов, девятнадцати лет, поручик». Была тогда в России такая традиция — русифицировать имена иностранцев. И имя,которым в России заново окрестили Наполеона Бонапарта, вскоре будут произносить шёпотом в Париже, с почтением в Дели и с ужасом в Лондоне.

Первые месяцы в русской армии были для Наума Ивановича испытанием не столько силой, сколько терпением. Чужой язык, чужие обычаи, чужой холод, который пробирал до костей. Но у него было то, что ценилось в армии превыше всего — личная храбрость и умение видеть поле боя как единое целое, где каждый солдат — не просто пешка, а часть сложного механизма. Его заметили. Сначала штабные, перешёптываясь: «Этот корсиканец видит то, чего не видим мы». Потом — сам великий Суворов. Александр Васильевич, для которого война была не ремеслом, а искусством, разглядел в молодом офицере родственную душу: «О, как шагает этот юный Бонапартов! Он герой, он чудо-богатырь...». Так Бонапартов стал одним из любимых учеников Суворова, впитывая его науку побеждать: бить врага не числом, а умением, не страхом, а вдохновением.

Он прошёл через войны с Турцией, Швецией, Польшей, Персией. В каждом походе раскрывался его талант: находить слабые места в самой крепкой обороне, предвидеть манёвр врага до того, как тот его совершит. Он подружился с другими учениками Суворова. С Багратионом — горячим, порывистым, бесконечно преданным делу. С Великим князем Константином, с которым его связывало общее чувство долга. С Милорадовичем, с которым его роднила любовь к дерзким решениям. А вот с Кутузовым Наум Иванович чувствовал себя немного не в своей тарелке. Михаил Илларионович смотрел на него одним своим глазом, в котором читалось: «Я вижу тебя насквозь. И не уверен, что мне это нравится».

В 1795 году Наум Иванович, к тому времени уже полковник, женился на сестре приятеля — кавалерийского офицера из прибалтийских немцев Катарине Доротее фон Бенкендорф — женщине с твёрдым характером и острым умом. Она стала его опорой, его тихой гаванью в бушующем море войн и интриг. Вскоре он перевёз в Россию свою матушку, к которой всегда чувствовал нежнейшую сыновью любовь, и братьев с сестрами. Братья получили службу — кто в армии, кто в канцеляриях, быстро осваиваясь в новой для себя стране. Сёстры вышли замуж за военных и чиновников, вплетая фамилию Бонапартовых в ткань российской элиты.

К 1801 году Наум Иванович, благодаря своим выдающимся достоинствам и не в последнюю очередь связям, был уже генералом. И именно в этот момент судьба бросила ему новый вызов. Заговор против Императора Павла I, за которым стояли англичане, грозил перевернуть всю Европу.

Бонапартов раскрыл заговор, действуя быстро и решительно. Люди из его команды, которую он собрал из своих подчинённых, перехватывали переписку, подкупали слуг и в результате арестовали ключевых участников эффектно, с поличным — ночью, у входа в императорские покои Михайловского замка.

Павел I, человек противоречивый, но благодарный, обнял тридцатилетнего генерала и... прослезился.

После этого карьера Бонапартова взмыла вверх. Ему поручили возглавить поход в Индию — страну, которая считалась жемчужиной в английской короне.

Поход был дерзким, почти безумным. Но Наум Иванович знал: чтобы победить, нужно не просто воевать, а менять саму суть вещей. Он обещал индейцам свободу от английского владычества. И обещание сдержал, за что Павел назначил его наместником Индии.

В Индии Бонапартов не просто правил — он создавал новый мир. Он составил Кодекс Наполеонова — прогрессивный свод законов, который отменял рабство, крепостное право и кастовые различия. Это был вызов всему старому порядку. Враги Наума Ивановича шипели от ярости. Но он не останавливался. Создал лучшую в мире индийскую полицию, которая предотвратила несколько покушений на него, организованных англичанами, российскими крепостниками и завистниками. Основал индийские казачьи войска и стал их наказным атаманом. Вывел индийскую промышленность на первое место в мире по производству чугуна и стали, а сельское хозяйство по рису, хлопку, чаю и сахару. Наконец-то русские (в самом широком смысле этого слова) смогли напиться чая с сахаров вдоволь. Взамен индийцы смогли приобщиться к русской культуре — стараниями наместника на хинди и другие местные языки были переведены произведения И.А. Крылова, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, С.А. Есенина, Д.Г. Савостина, М.А. Булгакова и других классиков русской литераторы. В Индии стали систематически приходить гастроли Большого и Малого театров, выставки художников-передвижников, концерты П.И. Чайковского, М.П. Мусорского, Ф.И. Шаляпина, Л.А. Руслановой. В свою очередь на русский язык были переведены жемчужины индийской литературы «Бхават-Гита», «Санкхья-карика», «Брахма-сутра», «Кама-с утра» и другие. А индийские творческие коллективы стали выступать перед русской публикой, которой особенно понравились индийские танцы, факиры со змеями и дрессированные слоны.

Затем были Персидский и Китайский походы. Они казались невозможными, но Бонапартов умел делать невозможное возможным. Персия и Китай, как до этого Индия, вошли в состав Российской Империи. Наум Иванович стал наместником и этих земель, распространив на них действие Кодекса Наполеонова. Из Китая в Россию пошли поставки китайского чая и шёлка. По поводу последнего один из ближайших сподвижников Бонапартова, известный русский дипломат А.С. Грибоедов выразился так: «Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали!».

Мир менялся на глазах, и центром этих изменений стала Россия, раскинувшаяся от Балтики до Тихого, и от Северного Ледовитого до Индийского океанов.

Но великая империя — это не только победы, но и внутренние бури. Когда в 1825 году вспыхнуло восстание декабристов, в ходе которой династия Романовых была уничтожена, Россия погрузилась в пучину гражданской войны. Наум Иванович не стал отсиживаться на периферии. Он двинул, находившихся в его подчинении индийских, китайских и персидских казаков на мятежный Санкт-Петербург. По пути к ним присоединились казаки Забайкальского, Уральского, Оренбургского, Донского, Кубанского и Астраханского казачьих войск, а также горцы Кавказ и Закавказья, сарты, туркмены и представители других народностей, у которых даже само название обещанных мятежниками «демократии» и «общечеловеческих ценностей» вызывали мигрень и идиосинкразию. В результате мятежники были разгромлены, порядок восстановлен.

Под контролем верных казаков были проведены выборы в Учредительное собрание, которое единогласно избрало Наполеонова новым императором под именем Наума Первого. Вскоре он был коронован большой императорской короной, разысканной его полицией аж в Амстердаме, куда мятежники успели её загнать по бросовой цене, ибо вещь, как ни крути, была ворованная.

Первым его указом стало распространение Кодекса Наполеонова на всей территории Российской Империи — и крепостное право рухнуло, как средневековый замок под ударами нарезной артиллерии, с которой, кстати, уже вовсю экспериментировали в русской армии.

С помощью тонкой дипломатии Наум I добился вассальной зависимости от европейских монархий. Европа склонилась перед мощью России. Но даже императоры не всесильны. Очередное покушение, подготовленное англичанами, едва не стоило ему жизни. После этого Наум I объявил Англии континентальную блокаду.

И здесь в игру вступили технологии, которыми уже в то время обладала Россия. Со стапелей российских верфей, как горячие пирожки, начали сходить подводные ракетоносцы, изобретённые русским военным инженером Карлом Андреевичем Шильдером.Они оснащались электродвигателями Кулибина-Якоби. В архиве Ломоносова, конфискованном и засекреченном после его смерти, были обнаружены записи об опытах по извлечению атмосферного электричества. Эти идеи легли в основу системы зарядки батарей подводных ракетоносцев.

Помня завет незабвенного Суворова о том, что «деньги дороги, люди дороже, а время — дороже всего», новый надводный флот строить не стали, ограничившись установкой на уже имеющихся парусниках двигателей Кулибина-Якобы в качестве вспомогательных.

Русский флот под командованием адмирала Лазарев сошелся с британским, под командованием адмирала Нельсона, у испанского мыса Трафальгар, вследствие чего произошедшее сражение вошло в историю под названием Трафальгарского. Английский флот был уничтожен полностью. Нельсона выловили из воды среди обломков его 104-пушечного флагмана «Victory». Врачи с русской эскадры оказали ему первую помощь, заставив принять поллитра на грудь, после чего Горацио погрузился в глубокий сон, а когда выходил из него, ему подносили снова. Это помогло великому флотоводцу пережить начальную, самую тяжёлую фазу депрессии.

Пользуясь отсутствием у англичан флота, Наум I произвёл высадку слегка разбавленных европейскими союзниками русских войск в Британии. Лондон пал, как спелая груша. Бывший король Британии был отправлен на излечение в России, где помещён в психиатрическую лечебницу под Уфой. Георг III и на самом деле был давно  психически болен, поэтому это был скорее акт милосердия, чем политической расправы.

Наум I дал свободу Ирландии, Шотландии и Уэльсу, проведя там под контролем русских войск свободные, демократические выборы национальных королевских династий. Во всех трёх монархиях убедительные победы одержали родные братья всероссийского императора.

Последние годы жизни Наум I провёл в Крыму, в Ливадийском дворце в кругу преданных ординарцев и любящих родственников. Огромная империя функционировала как хорошо сбалансированные часы. Поэтому император мог не отвлекаться от любимого дела — написания мемуаров и работ по военному делу. В 1840 году его не стало. Последние слова Наума I, получившего при рождении имя Наполеона Бонапарта, были адресованы  своему наследнику Александру, названному так в честь обожаемого Суворова: «Запомни, сынок, у России нет границ. Я завоевал всё, что успел. Тебе, сынок, оставляю остальное».

Кто-то, дочитав, подумает — к чему всё это? Отвечу — к тому, что такие люди как Наполеон, могут завоевать весь мир, только во главе России. Только надо ли это России?