Маленькая Леночка. Часть II - Схватки. Глава 4

                Сосновые боры Лена всегда любила, она и грибы-то собирала только в них, когда, проезжая по шоссе вдоль зелёных одноногих красавиц-великанш, вдруг замечала крепенького старичка-боровичка на игольчатом ковре, поблёскивающего своей упругой грибной шляпкой и призывно подмигивающего Лене. Вот и сейчас августовский лесной аромат ягод, грибов, шишек и прелой травы щекотал её ноздри и будоражил воспоминания… Домики-бараки пионерского лагеря, разбросанные по территории леса, опять навевали на Лену тоску. «Господи, что за малолетней страдалицей я была, отчего постоянно скучала по маминой юбке?  Стоит ли сейчас удивляться, почему моя тридцати двухлетняя дочь не желает отпускать мой подол!» - думала Лена, подходя к деревянной избушке с нарисованным на двери красным крестом.
          …Грустное бледное создание с тёмными ободками вокруг глаз одиноко лежало на больничной койке с градусником под подмышкой, сложив худенькие ручки поверх тонкого одеяла.
          - Дай-ка сюда градусник, - вытащила Лена термометр и стала сбивать ртутный столбик.
          Маленькая Леночка радостно сверкнула серыми глазками, потом нарочито вздохнула и печально изрекла:
          - Могла бы наведываться ко мне почаще, а то я тебя только во снах вижу.
          - Ну вот и поздоровались! – Лена присела на кровать к Маленькой Леночке и улыбнулась, чмокнув в лоб девочку. – Ты видишь меня во снах?
          - Да! – Маленькая Леночка состроила хитрую гримасу. - Я знаю, кто ты!
          Лена вопросительно посмотрела на девочку, а та торжественно изрекла:
          - Ты – мой ангел-хранитель, и всегда приходишь во сне, когда мне плохо.
          - Кто тебе это сказал?
          - Ты и сказала. Во сне.
          «Это что-то новенькое», - подумала Лена. «Мне во сне никто не являлся и не представлялся моим ангелом-хранителем. Похоже, у нас появился общий крылатый друг и устраивает нам шоу невиданных чудес…»
          - Наверное, так и есть, - задумчиво протянула Лена. – Послушай, моя принцесса, ты заболела не потому, что простудилась, а потому, что скучаешь по маме, и температура у тебя поднимается от тоски, а не от вируса и инфекции. Такое бывает! Поэтому тебе сейчас следует отдать этот градусник врачу, а потом ещё пару раз сбить температуру или вообще ее не мерять, когда попросят это сделать. Тогда тебя выпустят из изолятора! Поняла?
          Маленькая Леночка кивнула и положила свою голову на колени Лене, но потом вдруг выпрямилась и нахмурила брови:
          - Но ведь это обман!
          - Не обман, а маленькая военная хитрость, - успокоила девчушку Лена и стала ласково поглаживать её спутанные волосы. Она вспомнила свою поездку в пионерский лагерь, состоявшуюся по окончании первого класса, которая без любимой мамочки разорвала её сердце на части. Маленькая Леночка закатила истерику ещё в автобусе, который ехал в длинной колонне, везущей голосистых мальчишек и девчонок на последнюю смену в пионерский лагерь, где им предстояло каждый день в семь часов утра стоять в коротких шортиках на пионерской линейке и поправлять сползающие гольфы с растянутой резинкой, позёвывая и ёжась от утренней прохлады, и провожать взглядом поднимающийся под гимн Советского Союза красный флаг, развевающийся на ветру и гордо смотрящий сверху вниз на сотни таких же красных пионерских галстуков. Вскинув согнутую правую руку перед лбом, не менее гордые и счастливые обладатели пионерских галстуков заставляли сосны колыхаться от дружного многоголосого ответа «Всегда готов!» на звонкий призыв командира пионерской дружины: «Пионер, будь готов!». Да, дети Советского Союза были готовы любить Родину и строить счастливое коммунистическое будущее, но видно, не все - кто-то из них умудрился развалить Родину с её прекрасным будущим, когда вырос... Оставалось только надеяться, что среди оставшихся или вновь прибывших найдётся тот, кто приведёт нашу прекрасную страну к новой и более совершенной точке сборки…
          - Зачем же так горько плакать?» – сокрушался водитель автобуса, устав слушать всхлипывания маленькой Леночки, - не на войну же едем!
          - Да лучше бы на войну! Лучше сразу умереть, - захлёбываясь слезами, горько причитало разлучённое с любимой мамочкой создание…
          - Заявляю тебе вполне авторитетно и с полной осведомлённостью ангела-хранителя: твоя жизнь будет увлекательной и насыщенной, и скоро наступит время, когда ты обрастёшь друзьями, а мама отойдёт на второй план…
          - Разве это возможно? Зачем мне друзья, когда у меня есть мама? Это что за план такой? – Маленькая Леночка недоверчиво покосилась на Лену. – Мама, кстати, вчера приезжала вместе с папой! Он поддерживал её за руку, а она почему-то прихрамывала и была очень грустной…
          Лена наклонилась и поцеловала Маленькую Леночку в затылок, почувствовав облегчение от того, что девочка не видит её глаза, подёрнувшиеся печальной поволокой от тяжёлых воспоминаний. То, через что придётся пройти Маленькой Леночке, не каждому взрослому по силам. Бог принял абсолютно верное решение, когда обделил своё любопытное и любознательное творение способностью знать наперёд, что ему уготовано в будущем. В противном случае пришлось бы запретить людям изобретать трамвай, под который плотными штабелями бы ложились жертвы своего ясновидения.
          Чтобы сменить тему разговора, Лена спросила:
          - Как дела у папы, как он себя ведёт? Ты сделала, что я просила?
          - Да!
          - Правда? - Лена застыла от удивления.
          - Представляешь, папа бросил пить и сейчас работает большим начальником в своём институте!
          Маленькая Леночка потянулась к лежащей на тумбочке книжке и достала из неё закладку, которая оказалась фотографией. С неё на Лену смотрел видный мужчина с пышной шевелюрой, лишь отдалённо напоминающий ей отца и больше смахивающий на голливудскую звезду, который обнимал Маленькую Леночку и поникшую маму, выглядевшую гораздо старше своих лет.
          Лена в недоумении уставилась на Маленькую Леночку. Что происходит?! Из ста вопросов, мгновенно возникших в голове, из её уст вылетел только один, как шар из лотерейного лотка.
          - Родители больше не ругаются и счастливы?
          - Ругаются, да ещё как! Они постоянно о чём-то спорят, мама никогда не соглашается с папой и постоянно говорит: «Ты меня не любишь, ты не прислушиваешься к моему мнению, я тебе вообще не нужна». И постоянно плачет…
          Лена оторопела и замолчала. Чья-то рука схватилась за первую попавшуюся извилину в её голове и распустила весь мозг, как старый шерстяной свитер.
          - Знаешь, - продолжала Маленькая Леночка, - мне все время снится один и тот же сон про маму, и я боюсь, что он исполнится.
          - Знаю… - растерянно пробормотала Лена.
          - Откуда? И знаешь ЧТО: какой сон или что он исполнится?
          - Я же ангел и всё знаю! – встряхнула головой Лена и тут же осеклась. – Про сон точно знаю.
          - А что с мамой будет, знаешь?
          - Ответ на этот вопрос знает только мамин ангел. Твой же ангел хочет тебе напомнить о банальных вещах: мой почаще в лагере руки и ягоды, которые собираешь, не то будешь долго просиживать над волшебной дыркой в деревянном сарае. И не отказывайся, когда девочки предложат тебе попробовать «Байкал»! Невероятно вкусный лимонад, язык проглотишь от удовольствия… И вообще, - Лена подняла девичью лохматую головку со своих колен, пробежала взглядом по спутанным волосам и назидательно изрекла:
          - Моя сладенькая конфетка, не годится девочке быть не ухоженной! Где твоя ленточка?
          - Ленточки нет, есть резинка…
          Лене оставалось только всплеснуть руками и расхохотаться.
          - Никак не могу попасть в точку с твоими лентами и резинками!
          - Главное, ты попала в самую важную точку, - и Маленькая Леночка приложила одну ладошку к своей груди, а другую к Лениному сердцу. – Ты меня любишь, и всегда будешь со мной! Я это знаю…
          Она обвила своими тёплыми ручками Лену и со всей силы прижалась к ней… 
          … Похоже, Няша потихоньку привыкал к утренней Лене, периодически вывалившейся из своего волшебного ночного путешествия. По крайней мере, он уже не парил над ней со вставшей дыбом шерстью и не выл, а тихонечко мяукал, сидя на углу Лениной кровати. Лишь дрожащая челюсть давала понять, что за кажущим кошачьим спокойствием прячется настоящий тигриный героизм и отвага, и что Няша хоть и черри, но всё же помидор.
          Взяв телефон в руки, Лена обнаружила двадцать пропущенных ночных вызовов от Вовика, и у неё пробежала дрожь по телу. От традиционной тёщи, представляющей из себя маму идеальной женщины, которой не повезло с мужем, Лена отличалась лишь тем, что не считала свою дочь идеальной… Каждый раз, когда на дисплее телефона высвечивалось имя зятя, она тут же начинала гадать на ромашке своего встревоженного воображения: «выгнан – замерз - скандал закатил - Катю побил - Катю убил». Лепесток «напился» отрывать необходимости не было в виду предельной ясности, но лепесток «изгнать вон» не помешал бы. Она посмотрела, когда дочь последний раз светилась в сети, и успокоилась: пять минут назад была живая! Значит, зять провел ночь в машине, пытаясь дозвониться до Лены и разжалобить её участью замерзающего попугая, которому грозила холодная смерть, если только добрая тёща не даст ему ключи от своей тёплой посуточной клетки. Но сердобольной Лене хватило одного единственного акта милосердия, когда однажды она рискнула поселить зятя в свою посуточную обитель. За ночь чистая и уютная квартирка превратилась в обитель зла: когда Лена очутилась на месте ночёвки Вовика, ей показалось, что здесь был разбит палаточный город сомалийских беженцев, в котором они провели двадцать лет. На видимых повреждениях квартиры эта история не закончилась и перетекла в Ленины увечья, когда потрясённая страшным зрелищем свидетельница беспредела схватилась за сердце и плюхнулась на стул. То ли от стыда за произошедшие ночные события, то ли после кровавых сражений с захватчиком стул потерял одну ногу и под Леной распрощался и с остальными. А когда она, прихрамывая, доковыляла до кухни и взялась за чайник, чтобы отпугнуть инфаркт водичкой, наполненный до верха чайник впечатал Ленину ступню в кафельный пол, оставив на прощание в Лениной руке свою дружескую пластмассовую ручку.   
          Нет плохих и хороших людей, есть учителя и ученики, но если эта идея как-то и была способна объяснить присутствие Вовика в Катюшиной жизни, то далеко не всё. Кто из них учитель, а кто ученик?  Если учителем является Ленин горе-зять, а Катерина – учеником, то не обронили ли эти слова в далёком прошлом свою первую букву «М»? Тогда всё складывается: мучитель – учитель, мученик – ученик. Совпадений быть не может! Да и не одно ли это и то же: мучительство и учительство, учение и мучение? Разве можно чему-нибудь научить и научиться, как следует не намучившись? Согласно английской пословице, «No pain, no gain» - нет боли, нет прибыли, нет результата… Особенно, если учим не тех и учимся не тому…
           Как бы там ни было, но «…Отец небесный повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных…». В своей Нагорной проповеди Христос учил: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Непостижимый наказ для человека и практически для него невыполнимый… У Лены получалось только молиться за обижающих, да и то тогда, когда ей надоедало обижаться. Поэтому и Землю матушку сделали мы настолько доброй и хорошей, насколько хорошо выполняем эту добрую заповедь. 
          Нет, Вовику она перезванивать не будет, копилка желаний разговаривать с ним оказалась абсолютно пустой. Лена никогда не стремилась к общению с мучителем своей дочери, и редкие диалоги у них происходили только в виду важной жизненной необходимости в виде реплик по телефону: «Вова, скажи Сашеньке, чтоб вышел и молоко забрал, мне машину припарковать негде».  Она уже давно перестала испытывать к своему гражданскому зятю резких негативных чувств вроде неприязни, агрессии или обиды, и чаще всего он вызывал у неё чувство жалости и недоумения: неужели он удовлетворён своей растительной жизнью? Также не вызывали особого удовольствия и бессодержательные беседы с ним, ведь беседы в Ленином понимании должны были выходить за рамки «что сожрал, чем отравился и какая сволочь ваша дочь». Вовик представлялся Лене тем самым попугаем в зоопарке, который способен только от всей своей взъерошенной души проорать из клетки: «А тигру не додают мяса!!!», а затем протиснуться сквозь железные прутья и, вырвавшись на свободу, клюнуть в первую попавшуюся лысину, над которой будет пролетать, просто так, от вредности.
          Прошёл ровно месяц со дня пылкой встречи рёбер с бортом ванной, и Лена засобиралась к доктору. Ей не терпелось сделать рентгеновский снимок, чтобы официально убедиться в своём выздоровлении, на которое оптимистично намекало трёхдневное отсутствие боли. Сидя в очереди к Айболиту среди «бесхвостых козлят, хромых зайчат, коровы, волчицы и медведицы», Лена одной половинкой мозга переваривала разговоры травмированных мужчин о том, как заработать, не работая, и жениться без женитьбы, а другой размышляла о своём сне. Её общение с Маленькой Леночкой оказалось не просто флешбэком, выражаясь языком кинематографа, и не повторным проживанием прошлого; оно представляло из себя абсолютно новую реальность, созданную совместно с Маленькой Леночкой. Невероятно! Папа стал любимым отцом и утратил интерес к алкоголю. Чем же недовольна мама, что теперь было не так? Расскажи она об этой непонятной ситуации Пёсе, в её уши немедленно прилетело бы: «Я же говорю, что все женщины – инопланетянки! Им невозможно угодить! Бабы – как сотовый телефон: то заняты, то недоступны, то не хватает средств на счёте, то глючат на ровном месте!»
          Только Лена вспомнила любимого, как от него пришло сообщение: «Всё». Сильно не взлюбилось ей это слово после того, как Виктор однажды написал его по поводу кончины своей мамы.  Её хоронили в первый день объявленного ковидного локдауна… Лена влажными глазами глядела на тело этой тихой и удивительно светлой женщины, и по её щекам ручьём текли слёзы. Кроме них с Пёсой, на похоронах присутствовали Витин отец с двумя близкими родственниками, больше никого, никого не было у её несчастной свекрови, хотя язык не поворачивался употреблять это всегда казавшееся ей грубым слово по отношении к человеку, который излучал любовь, несмотря на печальную судьбу и очень слабое здоровье. Поставив условие супругу в начале совместной жизни: водка или она, Витина мама заполучила вечно трезвого и вечно недовольного ею тирана, сводящего с ума своими криками домочадцев, соседей и всех собак в округе. В результате Виктор вырос невротиком и однажды смахнул пыль с залежавшейся на семейной полке эстафетной палочки алкоголизма, крепко сжав её обеими руками, а бедная женщина получила тяжелейшее и редчайшее заболевание крови, которое сделало её совсем беспомощной. Но в Лениной жизни она была единственным человеком, который не забывал поздравлять с каждым праздником всех без исключения членов большой Лениной семьи и передавать с Виктором милые изящные подарочки. Валентина Васильевна прекрасно разбиралась в музыке и искусстве, имела отличный вкус и тонко чувствовала мир. Бедная, бедная женщина! Посвятившая всю свою жизнь двум мужчинам, которые, вместо того, чтобы обогреть тоскующую душеньку, растерзали её… А Лена оказалась равнодушным наблюдателем этого процесса, не считавшим нужным или «не имея времени и возможности» дать хоть капельку тепла замёрзшему одинокому сердцу… И в этот раз с Леной случилась печальная закономерность: провожая в последний путь далеко не чужого ей человека, она неистово ругала себя за то, что при жизни не потрудилась окружить его надлежащей заботой и оказать должного внимания. Интересно, покинула ли этот мир хоть одна душа, которую земляне провожали с чистой совестью и в полной уверенности, что за ними не осталось никаких долгов?.. Вернувшись тогда после похорон домой, Лена зашла на страничку «ВК» к новопреставленной рабе Валентине и написала трепетное сообщение-исповедь, которое так навсегда и осталось в списке непрочитанных, а затем её внимание привлёк последний пост Витиной мамы. Это была песня Майкла Франкса «Antonio’s Song», которая настолько гармонизировала с воздушным образом несчастной женщины, что Лена разразилась горькими слезами и проплакала всю ночь, вновь и вновь слушая мелодию, разрывающую сердце на куски. С той поры Витина мама превратилась в лёгкое музыкальное облачко, всплывающее в Лениных воспоминаниях от первых музыкальных аккордов этой песни и заставляющее слёзы наворачиваться на глаза…
          Наверное, покидая этот мир, люди оставляют частицу своей души, облекая её в нечто, способное дотронуться до нашего сердца: музыку, дуновение ветерка с нотками знакомого аромата, вкус любимого пирога и терпкость вина, которые они ели и пили вместе с нами. Все дорогие Лене люди неизменно звучали в музыке: Катюшин папа, скоропостижно скончавшийся в расцвете сил, усаживался напротив неё и пристально смотрел в глаза, пока пела Шаде, темнокожая нигерийка с бархатным голосом, которая сначала покорила сердце Алика, а затем полюбилась и Лене. Мама с папой оживали и бежали поправлять заевшую граммофонную иглу самодельного проигрывателя на пластинке с «Yellow River» британской группы Christie, а Гриша одобрительно кивал и клал руку ей на плечо со словами: «Алёнка, какая же ты у меня хорошая племянница!», когда весёлый пират в старом фильме заводил «Берег, принимай обломки…» В своё время эта задорная песенка служила гимном зашкалившему алкогольному градусу Лениного дяди и заканчивала последний тост Гриши, после чего его раздражённая супруга брала обмякшее, но протестующее тело за шкирку, и тащила в прихожую, чтобы засунуть его в куртку и вставить в рот кляп из смятой шапки…   
           Сегодняшнее «всё», слава Богу, было посвящено антиалкогольной инъекции, хотя для Вити, похоже, данное слово также было облачено в траур по весёлой и беззаботной жизни мозга, вечно сидящего в кресле алкогольного забвения и любующегося игрой табачного дыма, выпускаемого преломлённым сознанием. Лена ответила ободряющим смайликом и подписала: «Истину одну пойми – трезвым родился, трезвым живи!», на что её ироничный остряк отреагировал так: «Сын человечь, ни о чём не проси – голым родился, голым живи! Люд бестолковый, сиди и молчи – глупым родился, глупым живи! Витя несчастный, грустно скули – трезвым ты не был, но трезвым умри!» Лена тут же отправила гению пера пару снимков двух колоритных посетителей отделения травматологии, сидящих напротив неё. Один гражданин развалился на скамейке с синим носом и слившейся с ним в фиолетовом сиянии раздувшейся щекой, и было очень похоже, что это слияние произошло совсем недавно и внезапно: щека накрывала собой отвисшую распухшую губу, упирающуюся в грудь пострадавшего и умоляющую закатать её обратно. Судя по выражению глаз раненного, внутренности его головы тоже изрядно пострадали: сначала, по-видимому, от количества выпитой жидкости, активно испаряющейся сейчас через все отверстия и затуманивая сознание всех невольно оказавшихся рядом, а потом от кувалды, которая прошлась по несчастной черепушке. По всей видимости, кувалдой послужил кулак, принадлежащий группе сопровождения в лице такой же благоухающей фигуры, потому что он совершенно безжизненно висел на руке обидчика и прямо на глазах у изумленной публики превращался в булаву. Протерев глаза, которые слезились от едкого аромата, источающегося этой парочкой, Лена вслед за фото отправила напутствие: «Если будешь дальше пить, в травме будешь вечно жить!»
          - Как вы себя чувствуете? – поинтересовался травматолог у Лены.
          «А вы, доктор?» - чуть не вырвалось у Лены. Хорошее самочувствие врача в больничном кабинете гораздо важнее самочувствия пациента, больного по определению.
          - Благодарю, хорошо!
          - У вас всё отлично! – сказал врач, с нескрываемым удовольствием ощупав Ленины рёбра и изучив рентгеновский снимок. – На девяносто девять процентов ваши рёберки срослись, - игриво пропел он.
          «А вы это нащупали или увидели?» - захотелось спросить Лене, но она вежливо улыбнулась:
          - Спасибо за благую весть! – и понеслась по коридору по направлению к спасительному выходу на свежий воздух.
          …Витя с кислым лицом занимался стряпнёй у плиты, причитая, что «на сухую» приготовить вкусно точно не получится, потому что без вдохновения «песня не слагается, поэт не рождается, секс не начинается».
          - Пёса, да с я тобой даже кое-что невкусное на лопате слопаю! Был бы милый рядом!
          Кулинар повернулся к Лене и засмеялся:
          - Я тебя за язык не тянул!
          - Ну вот почему, почему ты всегда ходишь по квартире в одних трусах? –  всплеснула руками Лена, рассматривая любимого, который вроде бы своей наготой должен был поразить её воображение, но поразил только Няшу, которого в углу прихожей напротив кухни начало выворачивать наизнанку.
          - Потому что в двух трусах мне будет жарко, - отпарировал Витя.
          Потом они уплетали рассольник «с пылу, с жару», и Витя рассказывал о Германе и его друзьях, много лет назад сменивших малиновые пиджаки «братков» на галантные костюмы и галстуки вполне себе солидных дядечек, заняв верхнюю нишу в низших слоях общества, как прокомментировала услышанный рассказ Лена. Виктор настойчиво возражал против Лениного определения и утверждал, что криминальная среда представляет собой зачаток криминального по определению высшего слоя общества, представляющего из себя легализованных воров, образовавшихся из низших слоёв.
          - Которых не поймали, да? – не сдавалась Лена. - Как у Бернарда Шоу: «Вор не тот, кто крадёт, а тот, кого поймали». Вообще-то я имею в виду общество, ориентированное на здоровую нравственность и духовность.
          - А где ты видела такое общество? – изумился Виктор. – Опять своих книжек начиталась?
          - Няша, ну скажи ему что-нибудь умное с высоты своей кошачьей неподкупной мудрости! – взмолилась Лена, но обрыгавшийся Няша уселся у иллюминатора стиральной машины и с глупым видом созерцал трансляцию заплыва носков и трусов в прямом эфире. 
          Чтобы выдернуть Лену за ноги из высоких облаков её морали и заземлить, Витя пытался доказать явные преимущества общения с подобными «авторитетами» лично для их семьи:
          - Я вчера семь часов просидел в машине и прождал Германа у здания суда, пока он своего клиента «отмывал» - его к серьёзному папику наняли…
          - Который не просто украл, но и оказался вором, да? – съязвила Лена.
          - Да, Муся, да! А мы с тобой маленькие честные винтики в денежном олигархическом товарном поезде…
          - …Которые остались ржаветь не перроне, отвалившись от вагона, - перебила его Лена. – Ты можешь не поверить, но мне не только не интересно следить за его хоть и величавым, но стремительным скольжением в ад, но, выражаясь наивным детским языком – это не моя песочница, я играю с формочками в другой. Читал Эрика Берна «Игры, в которые играют люди»? Всё, что происходит с людьми на Земле – это большая игра, ни в плохом, ни в хорошем смысле. Просто игра, в которой нам даны некоторые возможности выбрать роли и накопить фишки для дальнейшего продвижения. Какого номинала фишки – такое и продвижение. В этом состоял замысел Творца: погрузить души в плотный мир и создать событийность во времени и пространстве, чтобы души познали себя, забыв, кто они на самом деле, понимаешь? И область номинала каждый выбирает на своё усмотрение: если номинал «мёртвый» - деньги, вещи, власть и слава, то и продвижение мёртвое. Мы там, где наше внимание и наши желания: либо в жизни, либо в смерти… А жизнь – это движение к Богу в соответствии с законами, которые Он создал! И железная дорога олигархов не есть моя игра, за что я очень благодарна Богу и моему Ангелу-хранителю. Как знать, смогла бы я выдержать искушение роскошью и безграничными финансовыми возможностями? Та немногочисленная армия, да какая там армия! - всего лишь отдельный взвод людей, которые сумели противостоять этому искушению, - уже закончил земные игры и занимается сейчас серьёзными вселенскими делами в высоких мирах. Нельзя служить Богу и Мамоне одновременно.  Деньги – это эквивалент затраченной энергии, а всё, что свыше и даром, рано или поздно превращается в проклятье. Вопрос лишь в протяжённости и продолжительности этого пути, но все пассажиры заинтересованы именно в его максимальном растяжении, прекрасно осознавая, что конечная станция – «Возмездие»!
          Алиса, желая присоединиться к дискуссии, завела «Money, money» Лайзы Минелли, и Витя начал смешно подёргивать головой и тереть большой палец об указательный, изображая money.
          - Короче, моя духотесса! Папика освободили под подписку о невыезде, сегодня он уже нежится на тёплом песочке другого континента, а Герман просит тебя подыскать ему приличный домик под дачу, чтобы деньги не сгорели.
          Лена аж подавилась.
          - Тьфу, - она поднялась из-за стола.
          - Что такое? Тебе клиенты не нужны?! Герман - свой человек, не обманет и хорошие комиссионные заплатит. Или ты перед началом работы у всех своих клиентов спрашиваешь, на чём они заработали и работают ли вообще? «А вы, случайно, не на производстве наворовали? О, а у вас откуда такие деньги: вы наркодилер, сутенёр или на взятках накопили? А вы, наверное, нелегально органами торгуете – вон на какой машине приехали, чтобы хату за пятьдесят лимонов посмотреть!»  Муся, ты в какой стране живёшь? Здесь можно заработать только инсульт, инфаркт и геморрой, остальное возможно лишь наворовать… И не воруют у нас только те, кто уже сидит в местах, не столь отдалённых, и то временно, до окончания изоляции… Надо танцевать этот мир, иначе мир станцует нас!
          - «Мудрость мира сего есть безумие перед Богом», - процитировала Лена апостола Павла и засунула свою тарелку в посудомоечную машину. –  Ещё Глеб Жиглов сказал, что вор должен сидеть в тюрьме, а Андрей Ткачёв вообще приводит страшную метафору: «Кто ворует, тот ест человеческую плоть и пьёт человеческую кровь»!
          - Брррр, - Витя передёрнул плечами, и по его лицу пробежал нервный тик. – Не за столом же каннибализм упоминать!
          - Ладно, больше не буду, - примирительным тоном продолжила Лена. – Лично я зарабатываю деньги честным трудом, и меня всё устраивает! А в процессе выкраивания денежных сумм на свои хотелки из ограниченных средств я нахожу увлекательную интригу, которая заставляет меня правильно расставлять финансовые приоритеты и делает творческим человеком с бурной фантазией.
          - И подвижной психикой, - добавил Витя и обнял её за бёдра. – Я вкладываю в понятие «творчество» несколько другой смысл: сочинительство, рисование, актёрская игра...
          - А мне кажется, что творчеством является создание продукта, которого до тебя не было: вылавливание из пространства, в котором есть всё, чего-то особенного, способного принять новые формы посредством твоего самовыражения, пройдя через фильтр твоего восприятия. Продуктом может быть что угодно, но непременно должно приносить не только пользу, радость и эстетическое наслаждение людям, но и проявлять свет души, сотворившей этот продукт. В самом высоком смысле этого слова творчество должно прославлять Бога. В противном случае вместо творчества получается монотонная рутина, а то и вредительство. Например, дядя-толстосум зашёл в бутик и самовыразился через фильтр своего восприятия покупкой нового пальто стоимостью в мой трёхгодичный доход, пять секунд порадовался, через следующие пять секунд спросил себя: «А оно мне надо было?» и ещё через пять секунд вообще о нём забыл. Где, позвольте спросить, творчество? Так, дворянская хандра, заставившая деньги стать мусором, а не инструментом радости хотя бы для себя, любимого… А я за денежный эквивалент пуговицы на его пальто сводила внуков в парк аттракционов, посетила театр с дочерью, сделала маникюр, и – внимание! – тоже купила себе пальто! И на сдачу приобрела пряжу и сотворила восхитительный handmade свитер, у которого нет близнеца и в каждую петельку которого вложена моя безграничная фантазия! Видишь, сколько я смогла сделать своим творческим подходом к распоряжению финансами? Сколько людей я порадовала? А пока я проводила время с дочерью и внуками, я рассказывала им о Боге! Какую многоцветную палитру я создала из бумажек, которые - обрати внимание! - были даны мне не под столом и не под грифом «совершенно секретно», а также не на территории заброшенного завода, где за набитый купюрами кожаный чемоданчик несчастный курьер получил пулю в лоб! Так кто из нас творец?
           - «Ты, конечно, спору нет, - молвил Витечка в ответ», - прочавкал Пёса набитым ртом. Прожевав жирный кусок мяса, выловленный из рассольника, и откашлявшись, он продолжил:
           - Знаешь, очень приятно осознавать, что мне выпала великая честь находится рядом с женщиной, входящей в малочисленную группу желающих спасти мир! Возможно, придёт время, и перед иконой с твоим изображением молящиеся будут загадывать желания и зажигать свечи. А я, с вашего святого позволения, с огромным удовольствием примкну к девяносто пяти процентам человечества, составляющего балласт, и проведу свою никчёмную жизнь скромно, ковыряясь в том, что ты называешь какашками, стараясь получить от этого максимальное удовольствие. Моё кредо – никогда не сдаваться и позориться до конца.
           Схлопотав полотенцем по затылку, Витя поднялся и состряпал самую дружелюбную мину, на которую был способен.
          -  Пошли заляжем, мой великий комбинатор, и завтра даже никуда не намыливайся: у двух тюлень будет лёжный день, - Виктор потянул Лену за руку из кухни, тайно надеясь, что на сегодня Лена исчерпала запасы своего вдохновенного красноречия.
          - У меня две квартиры стоят свободные, возможно, придётся ехать и заселять, - вздохнула Лена.
          - Кому надо, сам заедет за ключом, - рассудил Витя, имеющий приобретённую склонность к максимальному распределению своей нагрузки на первых попавшихся под руку представителей его биологического вида.
          - Мне тоже надо! Кто будет внуков поднимать? - возразила вопросом Лена.
          - Ага, молодец, - иронично произнёс Витя. – Своих детей подняла, теперь их детей тягай. Ленка – домкрат!
          - Не бурчи, - снисходительно обняла любимого Лена. – Лишних денег не бывает, и я не в том положении, чтобы от них отказываться. Хоть математика и не твоя царица, но попробуй сосчитать: сколько будет тысяча восемьсот плюс тысяча восемьсот?
          - А мы продаём или покупаем? – поинтересовался Витя.
          - Иудейчик мой ненаглядный! – рассмеялась Лена и притянула Пёсу к себе. – Сегодня выполнение супружеского долга разрешается, а завтра мне предстоит подготовка к причастию постом и молитвами.
          - Молитвенница моя ненаглядная! Без прочтения молитвенного правила к Чаше не допустят?
          - Зря ты иронизируешь, милый! Молитва – это не билет на Святое причастие, как и не бонус для получения подарка в виде Божией Благодати. Это естественный энергообмен с Высшими силами, восстанавливающий гармонию между Богом и человеком. Любые молитвы, особенно акафисты, являются благодарением, если только они не представляют из себя регулярное выпрашивание исполнений своих желаний. Взаимодействуя с Богом посредством молитв, мы увеличиваем свой духовный энергопотенциал, так как уменьшаем энергетический долг, возникший при получении всех Его благ, который непрерывно растёт, если мы воспринимаем заботу Высших сил как должное, не осознавая, что без этой заботы наша жизнь превратилась бы в катастрофу, которую мы, к сожалению, нередко наблюдаем у тех, кто отвергает Бога, полагаясь на свою самость…
           - Умница! – Виктор чмокнул Лену в нос. – Готова к естественному энергообмену с мужем? Я бы не рекомендовал тебе наращивать свой энергетический супружеский долг передо мной, уклоняясь от гармоничного взаимодействия…
          Утром влюблённые в очередной раз постигали все достоинства совмещённого санузла. Наверное, архитектор, состряпавший это безобразие, был страшно одинок или крайне развращён. Лена пулей вылетела оттуда, покинув своего возлюбленного, так и не закончив свои утренние косметические процедуры и побросав в раковину все свои тюбики. Через несколько минут побледневший Виктор возник перед ней, держа в трясущихся руках небольшой предмет, и, заикаясь, спросил:
          - У тебя что, этот… этот самый?!
          Лена взяла из его рук тюбик, производящий на Витю неизгладимое впечатление, и прочитав на нём надпись, залилась хохотом.
          - А что тебя так пугает? Он же сзади, а не спереди! – и, глядя на округлившиеся от ужаса глаза любимого, вновь зашлась от смеха. – Вот, отрастила в твоё отсутствие! – простонала она. – Ладно, мазь от геморроя – лучшее средство от мешков под глазами! – еле выдавила из себя скорчившаяся от смеха Лена.
          - Муся, но у тебя никогда не было мешков под глазами! – изумился Витя.
          - Потому и нет, что я их убираю с утра, пока они ещё крохотные мешочки! – пояснила Лена, вытирая слёзы.
                -  Да… – протянул Витя. – Вас, женщин, никогда не поймешь – что у мужиков для ...пы, то у вас для головы!
          - Только не надо продолжать, хорошо? – прервала Лена раздухарившегося Пёсу, набирающего воздуха в лёгкие, чтобы озвучить гениальный вывод. – Думаем мы тем же местом, что и вы!
          После завтрака позвонила Аня, её бывшая одноклассница, и деликатно напомнила, что в этом месяце Лена ещё не переводила ей свои скромные пожертвования. Лена поведала ей о форс-мажорных обстоятельствах, притупивших чувство ответственности, и пообещала немедленно исправиться. С Аней девочки выросли в одном дворе, где проводили вместе большую часть времени, играя в «картошку» или волейбол с дворовыми мальчишками, а то и просто бегая по полю, раскинувшемуся через дорогу перед Лениным домом.  Родители у подруги были учителями, при этом воспитывали её не педагогично, с элементами террора и устрашения, олицетворяя собой истину, что сапожник обычно без сапог. Крышкой сундука мать её не душила, как Фредегонда, но ежедневные рекорды женского визга, превышающие 128 децибел, направленные на выражение несгибаемой родительской воли, сделали миловидную и добрую девчушку крайне своенравной личностью, изворотливой и способной добиваться желаемого любыми способами, не останавливаясь ни перед чем. Надо отдать должное: цели девушки достигались легко и непринуждённо с помощью эффектно произносимых речей в весьма дружелюбной манере, обильно сдобренных комплиментами и остроумными шутками, под которыми были тщательно замаскированы военные маневры, на которые ни один маршал никогда бы не решился.  Мужчины мгновенно падали в обморок от её сногсшибательной обворожительности или стыдливо краснели от внезапно нахлынувших чувств, скрыть которые было невозможно… И ничего удивительного в этом не было! Аня была живой куклой Барби, блондинкой с длинными волосами, большими голубыми глазами, пухлыми соблазнительными губками, пышной грудью, тонкой талией и ногами «от ушей». После школы девушки продолжали общаться, и Аня рассказывала Лене о похождениях своего отца, учителя физкультуры, которые закончились удочерением ученицы-десятиклассницы и разводом с Аниной матерью. Однажды Лена даже помогла решить однокласснице квартирный вопрос. Правда, когда девушка по окончании их делового сотрудничества попросила у Лены вознаграждение за то, что дала возможность ей заработать, возмущению Лены не было предела. После этого она много лет избегала всяческого контакта с Аней, пока однажды не наткнулась на её фотографию в соцсетях. Обтянутый кожей скелет, одутловатое лицо и просьба помочь сразу заставили Лену связаться со школьной подругой, и та рассказала ей о своей страшной болезни и желании наложить на себя руки. Лена не на шутку встревожилась и стала горячо молиться за Анну, стараясь по возможности помогать ей копеечкой, ведь со слов одноклассницы, больше некому было оказать ей помощь...
          Жизнь каждого ведёт по предназначенной ему дороге и определяет в предназначенную ему школу, переводя из одного класса в следующий или оставляя на второй, третий, а то и четвёртый год за прежней партой, если определённый участок дороги не был пройден достойно, а то и вовсе на него не ступала нога человеческая. Можно бесконечно исправлять двойки и переходить слабым троечником в следующий класс, при этом существует вероятность застрять в одном, пока рука Господа не выдернет на «доработку». Трудно, очень трудно человеку постоянно стараться и прикладывать ежедневные усилия, чтобы успеть подобающим образом пройти всю программу обучения за одну жизнь, извлекая из каждого урока те необходимые знания и опыт, ради которых мы пришли в этот бренный мир. Вероятно, Анечкина тропинка привела её к болезни для обретения любви и Бога. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий…» В любом случае, мы находимся в земной школе, а не на карающей дыбе, и любое испытание является духовно-интеллектуальным квестом, а не ударом палкой по лбу. Всё, что от нас требуется - относиться к жизни правильно и по-доброму, чтобы жизнь правильно и по-доброму относилась к нам…
           Следом раздался звонок из посуточной квартиры, и Лена услышала просьбу купить матрац на диван, потому что после двух ночей, проведённых на заскорузлом источнике мысли, последние иссякли, а спина не разгибается. На другом, полезном диване спали дети, и подвергнуть их страшному испытанию, поменявшись спальными местами, гостям не позволяли родительские чувства. Спорить Лена не стала, но удивилась: до сих пор никто на спальные места не жаловался! Но надо, так надо: хочешь получать качественный сервис – обеспечь им других… «Как хотите, чтобы с вами поступали, так поступайте и вы с ними». Она засобиралась на рынок.
          - Я так понял, ты сегодня на раздаче, - заключил недовольный Виктор, хрустнув костями на кровати.
          - Отдыхай, свет моих очей! Скоро вернусь, - Лена чмокнула ворчуна в ворчальник и отправилась в прихожую одевать сапоги.
          - Всегда выполняй просьбы других, и всё будет хорошо. У других. Не задерживайся надолго в сиротском приюте, матушка Тереза! – услышала она вслед…
          … Купленный поролоновый матрасик оказался не таким уж и тяжёлым, и поясница, затянутая ортопедическим поясом, лишь недовольно поморщилась, когда Лена взвалила на себя размягчитель «горбатой деревяшки». Арендаторы с благосклонной улыбкой приветствовали застрявшую в дверном проёме Лену, обнимающую скрученный матрац.
          - Ой, спасибо вам, что откликнулись! В прошлый раз мы останавливались в другой вашей квартире, там была большая удобная кровать, а здесь немного поскромнее…
          - Да, что есть, то есть, - согласилась Лена, протискиваясь в коридор. – Но тут и подешевле!
          - Я вовсе не хотела вас обидеть или создать проблемы, Елена, но у меня больная спина, которую каждые три месяца прихватывает! И на вашем диване опять обострение случилось, - лицо женщины болезненно скривилось, и она со вздохом положила руку на поясницу.
          «Видать, срок подошёл», - подумала Лена. Как бы там ни было, но гостья и впрямь выглядела настолько хрупкой и миниатюрной, что казалось, будто состоит из одного-единственного хрящика, который, надломившись, заставит сложиться крохотные детальки женщины пополам, а то и вовсе развеяться по ветру.
           - Как я вас понимаю, - сочувственно произнесла Лена и приподняла край свитера, демонстрируя ортопедический корсет на своей талии.
           Дама всплеснула руками.
           - Ой, Леночка! А я-то вас, бедную, заставила тяжесть на себе волочь! – она поглядела на Ленин безымянный палец и продолжила: - Не надо было торопиться, супруг бы ваш привёз, когда смог…
           Лена оторопело смотрела на гостью, недоумевая, отчего ей самой в голову не пришла такая блестящая мысль, но она тут же очнулась, вспомнив Витину тираду из довольно резких для её рафинированных ушей слов, когда он в последний раз менял кран-буксу в этой самой квартире. Мало того, что ей пришлось два раза бегать в хозяйственный магазин за недостающими деталями, так ей ещё и досталось по первое число вместе с посуточным бизнесом, давно сидящим у Вити в печёнке и который пора было закрывать уже вчера, потому что сегодня из-за этого у него полусумасшедшая жена. 
          - У мужа, к сожалению, тяжёлая работа, которая его страшно выматывает, - не моргнув глазом, соврала Лена, представив Спящий Саян, растянувшийся сейчас горным хребтом на её кровати перед телевизором. Стоит ли говорить незнакомому человеку, что у её мужа нет никакой заботы до её работы, а есть только большая обида, что она уехала и оставила пусика одного скучать.
          Как оказалось, своей оправдательной ложью Лена наступила на больную мозоль женщины, и та горестно запричитала:
          - Вот-вот, тяжелая работа у них! Устают, несчастненькие, поглядите-ка, - дама махнула рукой в сторону дивана, на котором развалился грузный папа, раздвинув по сторонам двух мальчиков. – Одни мы не устаем на своей «лёгкой» работе, поэтому после неё мы «легко», словно бабочки, порхаем к детям, делаем с ними уроки, обстирываем, обштопываем, «легко», как серые ослики, тащим из магазина «лёгкие» торбы, «легко» стряпаем еду и подтираем за всеми, а потом так же «легко» зарабатываем себе всевозможные болячки, с которыми становимся уже неинтересны своему «тяжело» работающему мужу!
          Лена, раскрыв рот, изумлённо смотрела на раскрасневшуюся гостью, затем перевела взгляд на диван с мужчинами и увидела там три таких же открытых рта, направленных в сторону оратора. Лена недоумевала: как это двадцатикилограммовое существо могло когда-то вместить в себя детей? Как они вообще могли попасть в неё, ведь это не папа, а песочный человек какой-то, чудом до сих пор не раздавивший никого из своих домачадцев! Или кого-нибудь уже раздавил?
          - Люся, ты чего разошлась-то? – хриплый мужской голос слился со скрипом дивана, выдохнувшего из себя «аллилуйа» вслед покинувшему его двухсоткилограммовому телу, направившемуся к жене. – Ну что опять-то?
          - Ой! – вскрикнула Люся и схватилась за поясницу. – Опять прострелило, будьте вы неладны, мужики проклятые