Глава 15. На круги своя

Глава 15. На круги своя

     Еще одно, последнее сказанье –
     И летопись окончена моя.
     Окончен труд, завещанный от Бога
     Мне, грешному.*

     *Пимен, «Борис Годунов», Александр Сергеевич Пушкин.    

     Не все и не везде плохо
Суббота. Вечер. В субботу или в воскресение, смотря как складывался день,  в полдник, за кофе, Георгий открывал свой мобильный и зачитывал новости от Дана.
     «Рад читать от тебя наши семейные новости. Когда я читаю, что они «более или менее», я всегда стараюсь, чтобы у меня новости уравновешивали твои «менее», мой брат Георгий. Я понимаю, что тебе скучно писать отчеты о проделанной работе за неделю, они тебе надоели на прошлой работе. Но так устроен мир. И тот, кто наверху, нам не прощает уныние и требует его преодоление. Будда говорил, что «уныние ума» - это пруд, заросший тиной. В такой воде не увидеть собственное отражение и дно – природу вещей. Учителя зорко следили за нами, указывали нам на недоработку, даже если мы пытались это скрыть.
Эн и брат мой! Какая же бескрайняя ваша, простите мне, наша страна! Я горд, что она самая большая в мире. И в ней огромное количество еще спящих богатств. Понимаю, что поскольку мир не совершенен еще, потому что мы плохо работаем в нем, как много России достается от завистников, желающих у нас поживиться. Будем ее беречь и защищать.
     «Рассказываю, что случилось со мной в Улан-Удэ. Да, сначала отвечаю на беспокойство Эн по поводу моего незнания русского. При посещении резиденции Хамбо-Ламы, в Иволгинском Дацане, где меня очень тепло приняли, узнав откуда я и мои намерения остаться в России, мне насоветовали взять на весь мой тур по России служителя дацана, китайца, хорошо знающего русский. Я воспринял это, как одобрение Буддой моих намерений и, конечно, был рад предложению. Так что Эн, при мне хороший человек и переводчик, не волнуйся».
     - Слава Богу! Как же чувствует меня Дан и как беспокоится.   
     «Этот китаец сообщил, что со мной очень хочет встретиться полковник российской армии. Оказалось, что этот полковник уже в запасе, и был в руководстве местной федерации боевого самбо. Он видел видео ролик моего поединка в Китае, они в Федерации спорта разбирали мои приемы. Просил выступить перед военными спортсменами. Это не входило в мои планы и я отказался. Полковник уговорил меня позвонить руководителю федерации в Москве, когда приеду. Меня, оказывается, там знают и очень просят прийти. Прилечу в Москву обязательно попрошу твоего совета, - как мне поступить».
     - Да-а, слава догнала Дана, - с сожалением заметил Георгий. - Конечно жалко, держать в себе и ни с кем не делиться таким практическим навыком. Но,  похоже, в Шаолине, не дадут славе повелевать бойцом.
     «Сейчас нахожусь в географическом центре Азии, в Кызыле, - в столице Республики Тыва. Какие здесь красоты! Какой же мощный и красивый Енисей! Какая природа, – горы, тайга, чистейшие быстрые реки! В Кызыле меня уже ждали! С большим почтением относятся к выходцам из Шаолиня! И здесь обо мне и моем Учителе знают. Хотя чего я удивляюсь, у нас действует своя  устная почта. Здесь народ свободно выбирает религию. И больше половины населения исповедует буддизм, а рядом находятся православные церкви. А живут религии в добром соседстве. Как это замечательно!
     - А как замечательно, что у 28 - летнего мужчины не пропал юношеский восторг! И это тоже достижение Шаолиня!
     - А тут, моя любимая, я с тобой бы поспорил! Главное, - русские гены. И в Дана родители вложили русский характер. Мне пришлось за полтора года в Панаме не раз сравнивать представителей разных народностей, которых в Панаме очень много, так как туда стремятся со всего мира, с русским характером. И ты знаешь, мне не раз говорили про это иностранцы с завистью.
     - Могу согласиться, дорогой, и оспаривать не буду. Читай, читай!
     «И вот наконец, я добрался до Алтая. Прибыли в самый дальний поселок Горно-Алтайска и самый ближний к границе Китая. Все, что говорила твоя знакомая Лариса, кажется, так ее зовут, подтвердила ее сестра. Кстати, она  преподаватель истории в школе и живет здесь давно. Сходили вместе к самым старым жителям, всю жизнь прожившими в Горно-Алтайске. Они подтверждают, что такое, как кража, либо воля отца, - отдать двухлетку в буддийский монастырь Шаолиня, - это очень достоверно. Слава монастыря не прошла до сих пор. И главная нить, - что там не только научат философии Будды, а вырастят настоящего мужчину. Все служители Будды в дацанах, долго разговаривая со мной и, зная много о моем учителе, отмечали это. И теперь я по-другому отношусь к родителям или к тем, кто меня выкрал».
     «Вот тебе на!» – протянула Анна.
     «Да, Анна, я полагаю, это его право так судить. И упрекать Дана я бы не стал".
«Через день, будем улетать в последний намеченный пункт, - в Калмыкию, в Элисту. Здоровья вам Анна и Георгий. Я думаю, что вы и без меня разобрались, что ваш бизнес - не главное в жизни. И тем  не менее, - удачи вам и меньших издержек сил в решении ваших задач».
     «Вот тебе и мальчишка! Рассуждения многоопытного человека. Я, пожалуй, тоже подамся в Шаолинь. Пусть там и меня научат!»

     Сейчас Зама ахнет
Кабинет президента. Вечер. В кресле президента сидит в напряженный позе Председатель. Президент с ручкой сидит слева от Председателя, что-то пишет на странице Дополнения к Договору. За ее правым плечом нагнувшись стоит Георгий. Рядом с президентом с серьезным лицом сидит, подавшись к президенту мистер Робинсон. Над его левым плечом, наклонившись к столу, стоит мистер Маклафлин. На его лице блуждает улыбка. Через пустой стул за столом сидит джентльмен, похожий на Гафара.
     - Well, thank goodness! Ну, слава Богу! – с облегчением воскликнула президент. Дальше она продолжала на английском. - Кажется, это последнее исправление дополнения. Ваше решение о передаче АО технологии Гидравлического Разрыва Пластов и всего флота ГРП, дает нам такие желанные квоты на экспорт нефти. Вот, уважаемые господа, - посмотрела она на мистеров, - мы начали корректировать английский вариант дополнения. Можете не сомневаться, что русский будет идентичен. Итак, все подписанты удовлетворены.
     - Осталась подпись согласующая, но не менее важная, - возник Председатель, - подпись нашего Банкира.  Он не знает о решении мистеров. Я не сомневаюсь, Банкир  непременно одобрит решение английских участников в нашем общем деле. Передвиньте мне эти два листа, я их сфотографирую и отошлю ему. Думаю, он не будет вносить своих изменений. Сейчас Зама ахнет.
Председатель фотографирует изменения и отсылает их по мобильному. Все невольно расслабляются.
     - Госпожа президент, разрешите закурить? – обращается к президенту мистер Робинсон, не стерев озабоченность с лица.
     - Да, пожалуйста!
Больше никто не просит разрешения. Раздается звонок мобильного телефона у Председателя. Первые фразы слышит только Председатель.
     - Ефимыч, не удивляйся, так надо. Включи громкую, обеспечь доступ всем к своему телефону, положи его лучше на стол перед Анной Владимировной.
Председатель удивленно оглядывает собравшихся, кладет телефон перед президентом, включает громкую связь. Все, видя его крайнюю озабоченность, напрягаются.
На экране дисплея появляется Банкир. Он, как и прежде, невозмутим, стоит рядом со своим другом ручейком, на фоне картины с японским пейзажем на стене.  Разговор дальше происходит на английском.
     - Я приветствую всех подписавших эти дополнения, - смотрит в экран Банкир, - особенно мистеров Робинсона и Маклафлина. Эти дополнения позволили сделать прорыв в нашей совместной работе. Они дали всем так желаемые экспортные квоты и послабления в налогах. Мой приятель, как и я, председатель правления банка, - и Банкир назвал известный всем российский банк, - тоже просит внести согласующую свою подпись под этим дополнением и всеми другими уже подписанными документами.
У всех на лицах полное недоумение. Председатель с недоумением смотрит на дисплей телефона, потом на всех присутствующих. Банкир продолжает.
     - Председатель знает его хорошо, да и президент тоже, только Анна Владимировна не сидела за одним столом раньше. Теперь совсем скоро, мы сядем в Метрополе с ним  за один стол, куда он всех пригласит после подписания документов. Его фамилия Кауфман Аркадий Львович, прошу любить и жаловать. Даю ему слово.
На экране появляется обзор кабинета Банкира. Потом появляется на экране приятной внешности мужчина с бородкой и баками, с небольшими вкраплениями седины. Он улыбается.
     - Господа, мне очень приятно, что я, когда куплю вторую половину вашего нефтяного месторождения, попадаю в такую славную компанию уважаемых людей, проделавших большую и полезную работу. С моим взносом Гендиректору Акционерного Общества всего сибирского месторождения, который, я думаю, произойдет на следующей недельке, можно забыть о мучавших вас проблемах. Два крупных банка, простите меня, мистер Маклафлин, три крупных банка, решат все встающие проблемы. Теперь будет все зависеть от оперативности  работников Акционерного Общества и нашей помощи по устранению возникающих проблем. От них  нам никуда не деться, с изношенными основными фондами за 25 лет эксплуатации. Мы обо всем поговорим в Метрополе совсем скоро. До встречи, господа! 
     Когда сеанс закончился, поднялись шумные разрозненные реплики, которые обычно сопровождают удачную клоунаду. Не было только аплодисментов. Один Председатель молча сидел в кресле президента с нестертым недоумением на лице. Когда первый запал выдохся, все замолчали и уставились на Председателя. Но тут тишину прорезал голос мистера Маклафлина.
     «Господа, поскольку мы сидим и пропускаем время ужина, а в Англии привыкли ужинать за три часа до сна, мы с мистером Робинсоном, предлагаем вам всем разделить с нами легкий ужин за наш счет в ближайшем ресторанчике. Там нам Председатель, который причастен к этому спектаклю, как я полагаю, все и пояснит».
Раздались одобрительные реплики. В наступившей тишине  раздалось характерное цоканье белки. Председатель вытащил мобильник и читает сообщение.   
     «Ефимыч! Бросай все, - приезжай! Жду в клубе!» ДЕЗ.
Председатель озвучивает послание.
     - Господа, я вынужден вас покинуть, так что ужинайте без меня. Встает и быстро выходит. Все растерянно смотрят ему в след.

     Афера или удача?
     Комната Банкира в клубе. Пятница. Вечер
Председателя встречает Банкир в белой рубашке. Обмениваются рукопожатиями. Председатель снимает пиджак, галстук, вешает в шкафчик, идет в туалетную комнату, слышен фен, сушащий руки. Появляется, садится рядом на диванчик, на столике уже стоит привычный набор. Наливает в бокалы ром, чокается с приятелем, пьют, закусывают фруктами. Раскуривают сигары.
     - А ты говоришь, что вы не успеваете гасить локальные «пожары» на    месторождении. Молодец, что бросил все и приехал. А у меня уже отсчет пошел на часы. У меня осталось два часа, чтобы сказать «Да» или «Нет».
Председатель выпустил несколько колец и уставился на приятеля. Зама последовал его примеру, только ждал, когда растает его кольцо.
     - В десяти крупнейших банках России сегодня, в субботу и воскресенье будет не до сна.
     - Ну, Зама, если у вас такие напряги, то я чувствую тряханет всю экономику России.
     - За это тебя, Ефимыч, и уважают в деловых кругах, что ты чувствуешь еще слабые толчки. А у нас некоторые председатели правления начинают креститься, когда стены начинают складываться от толчков.
     - Что же еще такое назревает, коли банкиры озадачены?
     - Если бы только озадачены, - некоторые в панике.
     - Наверняка, прошел какой-то слив из самых высших  элит, а если учесть, что политика, - это концентрированная экономика, то ждем экономических потрясений, - смотрит Председатель на Заму.
Зама изобразил на своем полу-японском лице забавную гримаску и долгим взглядом одарил приятеля.
     - А поскольку сильные экономические потрясения не все политические элиты переносят без потерь, то… - Зама встал и пошел к своей стене со свитками японских мудрецов за советом. Это длилось не более трех минут.
     - Зама, - не выдержал напряженной паузы Председатель, - я уверен, что ты в банке уже провел свой Совет Безопасности и сверил свое решение с их заключениями. Я уверен и в том, что ты сверил свое решение с мудрецами на стене. Я, сирый, нужен тебе для подстраховки, - улыбался Председатель, глядя на Заму, - не тяни. Что случилось?
Зама, как мог, расширил свои щелочки глаз, поднял брови, все его лицо выражало протест, против фразы Председателя. Он приемлемо для высшего мужского общества выругался по-японски.
     - Взгляните на протянувшего за подаянием на паперти церкви Председателя Совета директоров известной растущей, как на дрожжах, компании. «Совсем оборзели долларовые миллионеры», - выругаются убогие и нищие. И какой-нибудь юродивый обратится к монарху: «Борис, отняли копеечку. Вели его…».*

     * Забейте в поисковик: «Ария Юродивого из оперы М. П. Мусоргского «Борис Годунов».

Слушай, «сирый», не отнимай у народа последнюю копеечку, это чревато! 
Довольный Председатель улыбался. Зама остывал от возмущения.
     - Сколько ты почти за полгода выиграл на бирже Гонконга?
     - Ну, Зама, сущие, копейки по сравнению с твоими показателями.
     - И все же, сколько?
     - Около семидесяти миллионов. 
     - Вы слышали, - обратился Зама к невидимому фантому, - еще и полгода не прошло, а у него плюс семьдесят миллионов баксов! Сирый! – последнее слово Зама произнес издевательски.
Председатель любовался игрой своего приятеля.
     - А тут еще на днях, - у Замы появилась  саркастическая улыбка, -  купил половину нефтяного месторождения, с запасом нефти на пятьсот миллионов долларов! Сирый!
     - Зама, напомню тебе, мы с тобой взяли в лизинг половину этого месторождения.
     - А я говорю, - купил!  Купила твоя компания! Половину!
Председатель посерьезнел и смотрел не понимая на приятеля.
Зама все также неспеша подошел к столику и сел рядом. Налил себе и ему.
     - Мы с тобой собственники всего месторождения с запасами нефти на «мильярд» долларов! – тихо сказал Зама, глядя в глаза приятелю. - За новый этап сотрудничества.
Видя, что Председатель не притрагивается, Зама вложил в его руку бокал, чокнулся.
     - Ефимыч! Все серьезней некуда! Отпей три глотка, сейчас объясню!
Председатель отпивает три глотка, закусывает кусочком грейпфрута, посыпанного корицей. Пытается расслабиться на спинке дивана, но напряженная поза его выдает.
     - Эти молодые реформаторы, - у Замы появилась презрительная улыбка, - подсовывают один за другим указы. – копирует приятеля Банкир, беря дольку. - Борис не успевает подписывать. Не буду тебе объяснять, как делают предложения, от которых нельзя отказаться. Мне предложили на очень выгодных условиях войти в альянс двух могущественных банков. Мне кратко разъяснили, что если мы втроем на этой неделе не наберем пять миллиардов долларов, то нам останутся одни ошметки от пирога, который должно на блюде вынести наше нищее Правительство на стол крупным банкам. Я просил три дня на осмысление и наведение соответствующих справок для проверки. В самых надежных источниках мне это подтвердили, только поправили, остался день.
     - Ну это специально делается, когда проворачивается какая-то афера, то бедолаге не дают время для проверки.
     - Я также, как и ты, отношусь к подобным предложениям. В надежных источниках мне подтвердили, - это правда.  И время сократили. С утра меня попросили два председателя банков о встрече. На чужой территории, в их закрытом клубе, мне еще раз обрисовали мои плюсы при в вступлении в альянс. Говорили, чтобы я срочно оформил для себя любые юридические гарантии, и они их при мне подпишут. Мне дали срок.
     "Дали срок, не дали опомниться…"*

     * Фраза из песни Высоцкого «Попутчик». А все - таки еще не умер в Председателе мальчишка.

     - Значит, это на высшем уровне афера. Надеюсь, ты на посулы не повелся.
     - Срок истек в полдень. Позвонил один очень старый мой друг, с которым я очень редко вижусь. Я раньше ему полностью доверял, как тебе. Он упомянул этих двоих, зовущих в альянс, и буквально настаивал, чтобы я купил вторую половину месторождения. Купил один. Я был в шоке от его осведомленности. Больше ничего разъяснить он не мог. Мы говорили с ним по очень приватной шифрованной связи, чтобы не было утечки.
     - Зама, ты мою позицию знаешь, почему я не предложил купить половину месторождения, а взять в лизинг.
     - Ну я же присоединился к твоей осторожности.
     - А сейчас ты буквально требуешь, чтобы я переоформил договор с лизинга на покупку. Это другие деньги. Я в такой правительственной чехарде и в свалке политиков за власть не готов рисковать. И не буду.
     - Я тебе, Ефимыч, сделаю так, что ты ничем рисковать не будешь. Рисковать буду я один.
     - Это невозможно сделать, Зама. Мы с тобой в одной лодке. Егор устроил народу шоковую терапию. На мой взгляд, поднялась самая высокая волна недовольства именно сейчас. Я жду в  следующем году, что коммунисты отыграют в Думе свои слабые показатели. А если им удастся получить большинство? Что будет с нашими амбициями, Зама?
     - Но ты понял, что меня в альянс не затащили. И все мои источники подтверждают информацию о дележе пирога. Правительству – кровь из носа нужна валюта. Оно и так затянуло с созданием предпосылок, чтобы полки в магазинах были хотя бы наполовину наполнены необходимыми товарами. Да, народ Правительству это не простит. Ты знаешь, как русский мужик долго запрягает, а потом его остановить почти невозможно.
     - Ну вот. Ты сам  озвучил риски, в которых мы оба находимся.
     - Я тебе вынужден был рассказать, как я понимаю ситуацию. Ты теперь понял, что я ее разделяю на три четверти. А в оставшейся части я вынужден буду рисковать. Я один, Ефимыч. Слушай внимательно. Ты прав, выйти из лизинга, заменить его покупкой половины месторождения тебе стоило бы семьсот тысяч. Мой отдел все просчитал. Все расчеты я тебе представлю. Эти семьсот тысяч оплачиваю я. В долг. Беспроцентный и бессрочный.
     - С чего это, Банкир, ты изменяешь железным принципам: «Дружба – дружбой, а денежки -врозь!»
     - Ты понимаешь ли, сын Фимы, что сейчас в стране ситуация, когда дружба стоит дороже денег? И еще потому, что у меня появилась достоверная информация о том, что вторую половину хочет купить другой альянс банков. Мне не дружественный. Я этого не допущу. Мне на протяжении всей дружбы с тобой было комфортно. Разреши мне продолжить этот комфорт.
     - А ты тогда не опоздаешь, Зама, коли так быстро развиваются события? 
     - Вклад твоего президента и Георгия Петровича оказался в развивающейся ситуации бесценен. Не ясно только, откуда у них такие деньги? Мало того, что у Петровича  наладились дружественные отношения с Гендиректором, главным технологом, с простыми работягами, - он с Анной Владимировной внес Акимычу несколько миллионов своих кровных долларов на срочное латание дыр и начало работ флота ГРП мистера Робинсона! Ты это знал?
     - Не-ет.
     - Я сам сегодня это узнал от Акимыча, потому что эта парочка, когда была в АО, просила это не афишировать. 
     - Так может тебе сейчас не терять время, а ехать к себе в банк и переводить деньги?
     - Деньги час назад, мне Акимыч подтвердил, уже легли на его счет.
     - Так ты сейчас владелец всего месторождения?
     - Ефимыч, Ефимыч! Ты и я, как прежде, в одной лодке. Ты владеешь одной половиной, я – другой. Чего здесь непонятно. Я оформил на тебя ту половину, где ты и я были в лизинге!
     - Да, но сладкая парочка, как ты выражаешься, - тоже в доле? И Акимыч с рабочими АО?
     - У парочки около - десятой доли, у работников АО - около семи. Все остальное – наше! Мы с Акимычем договорились, что я не меняю руководство в течение пяти лет и не выкупаю ваучеры и акции у работников.
     - Оказывается, мудрый Акимыч уже оформил договор с рабочими, что те, кто хочет продать свою долю, будут продавать ему. Акимыч это тебе подтвердил?
     - Да! Очень мудро сделал. Наверняка, по совету Георгия Петровича. Это  и в наших интересах. Чужакам вход в АО – закрыт! Гафар числится у тебя и у мистеров! А он приятель Акимыча и твоей парочки. Так что разногласий в правлении не должно быть. Все связано приятельскими, дружескими отношениями, а это дороже денег. Другие структуры нам будут завидовать.
     - Тогда зачем  ты прислал запись обращения к нам Кауфмана Аркаши? Это его идея?
     - Да. Он вчера был у меня и настоял, чтобы я его представительское обращение записал, а сегодня озвучил, когда все подписанты были в сборе. Оно было необходимо и удобно, поскольку вы были на этапе последних изменений в Договоре и моей последней подписи. И это был не спектакль. Эту срочность диктовали обстоятельства. Но они, слава Богу, не случились. Акимыч отказался подписать документы на покупку без согласия Георгия Петровича, президента и Гафара. Анна Владимировна, как-то по случаю, озвучила мне один некрасивый поступок Аркаши. И надо же такому случится, что мой старый друг сказал сегодня, чтобы я опасался Аркашу.      
     - Выходит не ты отказал в покупке месторождения?
     - Да. Аркаша видел, что я был готов оформить, а отказал Акимыч.
     - Значит ты сохранил с Аркашей хорошие отношения.
     - Выходит так.
     - Но ты еще собственность не оформил?
     - Завтра мы с тобой будем заниматься этими вопросами в спокойной обстановке. Уж на сей раз у Акимыча и Анны Владимировны возражений не будет.
     - Ну, Зама! Я восхищен твоей реакцией на внешние вызовы. Что мне сказать мистерам?
     - Озвуч им тот долевой состав владельцев. Они этому должны быть рады. Все месторождение в руках знакомых им лиц, с которыми у них дружеские отношения. Это ли не удача для всех!

     Встреча с Даном
Небольшой зал ресторана гостиницы «Украина». Вечер.
За столиком сидят Анна, Георгий, Дан. На столе салаты, два блюда с бараниной, которые едят Анна и Георгий. Перед  ними - бокалы с коньяком. Перед Даном - блюдо с крабами, креветками и какими-то мелкими морскими обитателями Южно-Китайского моря. Бокал белого вина.
     - Ну как, Дан, расширил свои понятия о России? – с уважением смотрит на него Анна.
     - О-о, Эн! Меня до сих пор переполняют положительные эмоции, и я с ними не борюсь. Я часто открывал в поездках карту мира и многому дивился, расширяя свои познания России.
     - Дан, - оторвался от еды Георгий, - твое стремление  к познанию заложено генами твоих русских родителей.
     - И если ты на протяжении дальнейшей своей жизни будешь это стремление в себе поддерживать, - заметила Эн, - оно принесет тебе огромную пользу во всех твоих делах, чем бы ты не занимался.
     - Как приятно слышать это от моих родных опекунов, что наши взгляды на жизнь совпадают, - улыбался Дан. – Я видел Байкал, Енисей, - в Бурятии. Видел реку Катунь, - приток Оби в Горно-Алтайске. Видел красавицу Волгу, когда летал в Калмыкию. Был на притоке Дона, когда был в Элисте. Мне больше всех запомнилась девственная ваша природа, - не потревоженная деятельностью человека. У нас, в Китае, население в десять раз больше и, конечно, проникновение  в природу чаще.
     - Дан, а как тебе показалась, по сравнению с китайцами, жизнь простого народа? – заинтересовалась Анна.
     - У вас в больших городах народ более раскован и выглядит не таким озабоченным, как у нас. Но это про людей среднего возраста и старше. А в малых городах и деревнях народ много проще, искреннее и радушнее. И у нас, думаю, так же.
     - Ну, а молодежь? - полюбопытствовал брат.
     - Та в больших городах, как и у нас, - говорлива, беспечна, сбивается в стаи, остра на язык и думает только о сегодняшнем дне и об удовольствиях.
     - А что, я бы присоединился к такой оценке, - посмотрел на Анну Георгий.
Та в задумчивости ничего не ответила.
     - А какие радушные у вас люди, особенно в малых городах. – продолжал Дан. - Какие простые и какие труженики. Живут скромно, у них не так уж много радости, но как они умеют ее ценить! Даже самое малое. А какие народные песни у бурят и тывинцев. Какие танцы! Мы давно в цивилизованных городах этому разучились. А вот у русских, как ни у кого, особенно в деревнях, песни мелодичные, протяжные, в них много тоски. Они в них как будто изливают свою душу.
     - Во, я чувствую родную братскую общность в понятиях. В желании быть подальше от суеты.
Анна и Дан усмехнулись этому заключению, и каждый из них вкладывал свои мысли в эти слова.
     - Дан, мы тебе завидуем голубой завистью! – мечтательно протянула Анна.
     - А что это такое?
     - Дан, но ты же чувствуешь к себе доброе отношение? – улыбнулась Анна.
     - Я в нем купаюсь. Мне так сейчас не хватает моего духовного отца. А тут сразу две русских любящих меня души обволакивают меня. Спасибо вам, - опустил глаза Дан.
     - Верно Дан, - посмотрел на него брат, - вот это и есть голубая зависть. Мы рады за тебя. Мы мечтаем испытать тоже, что испытал ты.
     - К сожалению Дан, мы не можем это сделать. Если мы это сделаем, несмотря ни на что, то жизнь нас накажет, - с грустью посмотрела него Анна. – Мы не можем подвести сотни людей, которым мы обещали, что улучшим их жизнь.
     - Я не раз ловил себя на мысли, что вы разделяете основные буддийские постулаты, - это сострадание к ближним.
     - Умница Дан! – не выдержал Георгий. - Это же постулаты во всех религиях.  У нас – это любовь к ближнему и милосердие.
     - Основа философии буддистов – это освободить все живое от страданий. Нас учили ставить нужды других выше собственных.
     - Да, мои хорошие, если в нашей семье это будет основным понятием, - можно за прочность такой семьи не беспокоиться. И никакие житейские невзгоды нас не сломят, - любящими глазами смотрела Анна на своих мужчин. Разделяет ли наше мнение моя девочка Натка?
     - Дан, ты из нас самый молодой и, не обижайся, самый неопытный в жизни, – с любопытством взглянул на младшего старший. - И несмотря на твою закалку в монастыре и заветы твоего Учителя, жизнь тебя будет испытывать без всяких правил. Ты можешь сказать, что ты устоишь?
Дан долгим взглядом поглядел на Георгия, потом на Эн и отвел свой взгляд к зеленой пальме. Потом взял свой бокал, в руку, покачал, взглянул на мениск, чокнулся с бокалами брата и Эн и отпил пару глотков.
     - Наверное я поступил не совсем разумно, - задумчиво сказал Дан. - В душе мой Учитель, вероятно, считал также. Только боялся меня обидеть.
Георгий и Анна с интересом ждали продолжения.
     - Это когда я настоял на своем, чтобы участвовать в боевых поединках за призовые. Учитель, слава Будде, знал, - не деньги меня интересовали, а проверка себя. Насколько мое мнение, что я выдержу любые поединки, соответствовали жизни. Учитель меня спрашивал, не гордыня ли и самонадеянность мною движут?
Дан помолчал.
     - Учителя моего уважали во всех местах, куда бы он со мной не приезжал. И когда я уже стал непобедимым, по людской молве,  один импресарио предложил моему поединок известного своей жестокостью бойца. Мой Учитель не соглашался с моим мнением - участвовать. Как сказал он после поединка, к нему обратился один почитатель моего стиля и предупредил Учителя, что тот боец хочет сделать меня калекой и смести с его дороги. Своими победами я не столько славу у него отнял, а огромные деньги.
     - Это одна из двух схваток, где на кону стояла жизнь? - вспомнил Георгий.
     - Да. Когда Учитель понял, что меня не отговорить, он поставил мне условие, что пока мы не побываем на двух его поединках и не разберем все его грязные приемы, он меня на бой не выпустит. Даже после этого, как мы все его приемы отработали, он сомневался в необходимости поединка. Боец был силен, непредсказуем и коварен.
     - Дан, ты, оказывается, упрям, как и моя Натка, - косо взглянула на него Эн.
У Дана на губах появилась еле заметная усмешка. И он продолжал. 
   - Вскоре в закрытых клубах появились разговоры, что я отказываюсь от поединка и признаю его превосходство. Учитель настаивал уехать из Макао. Он догадывался, что мы оказались на тропе криминального бизнеса. Но мы еще не понимали, насколько это опасно. Нас, видимо, спасла самонадеянность криминала в своем сильном бойце. Прилетело много организаторов подпольных поединков, азартных игроков и просто очень богатых любителей острых ощущений. Ставки зашкаливали. Учитель разработал тактику поединка, найдя в стиле противника несколько слабых мест. Стиль «журавля»*, противник практически не использовал, значит,. и плохо знал приемы защиты. Я заверил Учителя, что я выиграю. Во время поединка я читал по его лицу, что ему больно и понял, что он небрежно отнесся к тренировкам своей «железной рубашки»**.

     * Баланс и точность. Контратаки, уклоны и защита на одной ноге. Пальцы собираются в щепоть, имитируя клюв журавля, нанося точечные болевые удары.  Крылья – руки, для отбивания атак.
     **Тренировка на нечувствительность телом боли.          

И я измотал его психику болевыми ударами и постоянными угрозами нанести новые. Несколько раз я показал всем зрителям, что я могу его выбить из борьбы. Его освистали. Трое судей единогласно присудили мне победу, а я его не покалечил.
     - Это тогда вы уехали лечиться к целителям на Филиппины? – уточнил Георгий.
     - Да. По советам доброжелателей мы улетели в тот же день. После этого Учитель некоторое время был на меня обижен. А я стал к нему относиться еще теплее.
Георгий и Анна сидели молча и оценивали себя на месте Дана.
     - С каждым прожитым месяцем своей жизни после того случая, у меня все растет уверенность, что я не пощадил отцовскую заботу Учителя.
Минуту все сидели молча, забыв про еду.
     - Давайте добрым словом помянем твоего Учителя. Это надо же, не зная меня, уважая лишь моего наставника Старика, он настоял, чтобы отдать свои деньги на мою реабилитацию.
Все чокнулись, выпили и приступили к остывшей еде.
     - Хорошо что ты, Георгий, поднял эту тему. Пользуясь тем, что твоего Учителя - Старика с тобой уже не будет, он мне наказал, я тебе сознаюсь, присматривать за тобой.
     - Ха! Вот, оказывается, кто теперь будет определять мою жизнь! Мой младший брат!
Все смеются.
     - Дан, и очень правильно! А то он совсем от рук отбился! Помогай мне! – смеялась Анна.
Некоторое время они ели молча.
     - Эн, когда ты познакомишь меня со своей упорной Наткой? – улыбаясь перевел разговор Дан.
     - О-о, если бы я знала это сама. Она в Индонезии оказалась без подруг, без преподавателей, совершенно в чужой среде с годовалым ребенком. Я очень за нее беспокоюсь. Устроила себе и нам с Георгием испытания.
     - Сильная девушка. Не женский у нее характер. Жаль, что я будучи в Индонезии, так ее и не увидел.
     - Но до конца года я обязательно с ней встречусь, - решительно сказала Анна.
     - Наверное, я на ее месте, - серьезно посмотрел на Эн и брата Дан, - еще один год с годовалой дочкой провел бы вместе с семьей. А лучше вместе побыть первые три года. Чтобы Лиза сполна почувствовала любовь и заботу близких. Это так важно в детстве.
     Домашние посиделки
Не до конца понимая, за что надо в первую очередь ухватиться, чтобы заставить крутиться огромный механизм с заржавелыми шестеренками, Георгию и Анне, действующими больше по чутью, все-таки удалось его оживить. Со скрежетом и сбоями тот ожил и начал медленно вращаться. И понесшая потери, но в костяке уцелевшая и не истратившая боевой дух, отлаженная, команда двух бригад Гафара, зама президента, Акимыча, технолога «притерлась» в этот механизм и тот ускорился.
Долларовая масленка Банкира в умелых руках Акимыча и технолога капала в нужные места, устраняя скрежет, ржавчину, убирая засоры. Гафар, технолог, Леха и Акимыч хорошо знали все проблемные места и на совесть, рачительно, как умеет делать только хозяин, отрабатывали вложенные в них затраты. Казалось, что начинается Эпоха Возрождения для месторождения.
Они сидели в комнате на диване с чашечками кофе в руках.
Анна и не помнила уже, когда они вот так с Георгием сидели и погружались в приятные для обоих воспоминания.
     - Вон, Дан, - вспомнил Георгий, делая глоток кофе, который он сварил и принес Анне в комнату, - как тепло отзывался о христианских староверах. Их организованностью, божественности, трудолюбии. Какие хорошие они хозяева, говорил он. Как все в их быту целесообразно и без излишеств. И особенно ему понравилась большая русская печь, которая привела его в восторг своей функциональностью. Я так часто вспоминал лучшие дни моего детства, связанные с русской печью, в небольшом подмосковном городке Озеры, у тетки Вари. Жаль, что ты, наверное, уже не застала ее у своей бабушки.
     - Ну надо же, - удивилась Анна, - я тоже часто вспоминаю бабушку Лизу именно у печи.
     - И это понятно, поскольку хозяйки проводили около нее много времени. Моя тетя часто предстает предо мной с длинным ухватом…
     - Которым она ставила вглубь печи тяжелые чугунки с борщом для всей семьи.
     - А рядом уже стоял чугунок…
     - С очищенной картошечкой, - основной еды в семье…
     - Слушай, неужели ты все это помнишь?
     -  А вечером, когда печь протопится, ставится большой кувшин молока…
     - И он томится несколько часов…
     - Пока на в нем не образуется сверху коричневая пенка…
     - В палец толщиной…
     - Со вкусом, которого нет в сравнении в современной пище.
     - И это было моим любимым блюдом!
     - И моим тоже…
Георгий наклоняется и отечески целует ее в голову.
Анна широко раскрывает глаза. Георгий прищурясь, находится еще весь в воспоминаниях.
     - А поскольку у двухлетки Кольки, моего племянника, был свой режим, а взрослые были на работе на ткацкой фабрике, то у тети главная ее забота были я и Колька, не считая охотничьей собаки Дакуки, кота, двух коз и кур. А примерно, в час ставился на стол для меня борщ, с тарелкой крупно нарезанного хлеба…
     - И кусочком соленого сала…
     - Миска свежих огурчиков с грядки…
     - Миска соленых огурчиков и помидоров…
     - И крохотное блюдечко с зубчиками чеснока…
     - Причем среди красных соленых помидоров были обязательно и зеленые…
     - Ну откуда ты это знаешь? – удивленно смотрел на улыбающуюся Анну Георгий.
     - А у  меня на обед, был куриный супчик с домашней бабушкиной лапшой. А после обеда бабушка несла мою маленькую перьевую подушечку, и я с большим удовольствие залезала на лежанку и сразу засыпала.
     - А я никогда не спал обычно после обеда, только у тети за печкой, на лежанке.
     - И еще я почти ни разу не пропускала, чтобы вместе с бабушкой не слазить в погреб.
     - О-о, это тоже было мое любимое место!
     - Среди огромных  мешков с картошкой.
     - И свежей капустой.
     - С морковкой…   
     - И тыквами
     - Свеклой…
     - И луком.
     - Среди огромных и средних бочек.
     - А я, пытаясь однажды перепрыгнуть открытый погреб на одной ножке, все-таки в него «загремел»! Все удивлялись, как я не поломал себе ноги.
     - А у бабушки все бочки в погребе были с мой рост…
     - Не-е, я уже видел, что в бочках лежит…
     - А бочка была с солеными огурцами…
     - И с солеными помидорами…
     - И квашенной капустой…
     - Ну, как без нее? И конечно, поменьше бочка с грибочками.
     - Не-е, у нас было несколько трехлитровых банок. Дед, покалеченный на войне, не мог далеко ходить.
     - Обязательно была бочка с мочеными антоновскими яблоками…
     - Не-е, у нас старая яблоня уже не давала столько плодов, чтобы замачивать.    
     - А у нас было три яблони – антоновка, белый налив и коричное.
     - А один раз после обеда я залезла на сеновал и уснула там среди душистого сена. Бабушка говорила, что они искали меня час, наверное. Ох и попало мне. Самое ругательное слово у бабушки Лизы было: «Ах ты коза такая!»
     - О-о! Сеновал у меня был любимым местом наравне с погребом. Как я там любил спать среди душистого сена и шороха мышей!
     - Вот-вот! Как мне бабушка сказала, что там полно мышей, я перестала сразу туда лазить.   
     - А как я любила вечером с дедом и бабулей пить чай. Он почти всегда был наш, на травах.
     - О-о, это было любимое занятие у всей семьи тети в короткие минуты отдыха. Здесь обсуждались последние деревенские, охотничьи новости, поскольку дядя и его сын были заядлыми охотниками. Даже мне несколько раз повезло быть на осенней утиной охоте, а зимой один раз был на заячьей охоте с собаками.
     - Так вот, чай у бабушки был с мелиссой…
     - Чабрецом…
     - Мятой…    
     - Иван-чаем…
     - Душицей…
     - И  совсем отдельный чай был лечебный на многих травах…
     - А какой чай был с медом первой качки…
     - Да, это было и у нас Приятели-пчеловоды семьи делились или продавали мед…
     - Ты смотри, Георгий, сколько у нас с тобой одинаковых детских воспоминаний.
     - А чего удивительного. Оказывается, наши семьи жили на Оке в киломсетрах в двухстах друг от друга. Ваши жили ниже, а мои – выше.
     - Наверное, поэтому у нас с тобой много общего.
     - Да, послевоенные семьи уже были не такие большие, как довоенные. У моих двух бабушек было в семье по пять детей. А у тети в рубленном довоенном доме, который ее муж – плотник поставил, проживало только пятеро: он с тетей, сын с женой и двухлетним ребенком. Дядя и его сын вернулись с войны, оба не раз раненные.
     - А у моей  бабушки было четверо детей. А к моему приезду тоже проживало в доме  только ее дочь с мужем и девочкой и она с дедом.
     - А я очень редко вставал рано. Но как-то пару дней выгонял двух коз пастуху, который шел вместе с мальчишкой подпаском по улице. Все хозяйки уже стояли  кто с коровой, кто с козами и или парой овец и сдавали их пастуху.  А было не более пяти часов утра. У пастуха был длиннющий кнут, и он им громко щелкал, заставляя стадо не разбегаться. А пастбище было возле леса.
     - Не-е, мне бабушка козу не доверяла. Она отводила ее к маленькой речке, притоку Оки…
     - Надо же, а я купался на Оке, но она была от дома километрах в двух. А вот Москва-река была не далее километра. На нее мы и ходили целыми стаями, человек по двенадцать.
     - На Оку мы ходили за все время раза два. Она была от нас далеко, даже не знаю сколько километров.  Дед хоть и хромал после войны, но специально нес меня на плечах, чтобы показать Оку. На ней буксиры, я запомнила это хорошо, толкали огромную баржу с песком.
     - А мы с ребятами цеплялись за эти баржи на Москве-реке.
Анна с недоверием посмотрела на Георгия.
    - А вот до маленькой речушки мы доходили с бабушкой минут за пятнадцать. Недалеко был песчаный брод, его коровы переходили, торчала только голова. Там они в жару спасались от слепней.  А мы с бабушкой сидели на лугу, недалеко паслись несколько коз, среди них была и наша. А сколько цветов всяких было на лугу! Как они пахли! Я гостила у бабушки только два лета.
     - Всего?
     - Мне было пять лет, когда бабушка с дедой уехали в Белоруссию, а мама забрала меня в Москву. Но видишь, какие сильные впечатления остались у пятилетней девчонки.
     - А я много раз был в лесу. Дом тетки был третий от леса. Почти весь – сплошные сосны. Когда мне было уже лет одиннадцать, дядя давал мне небольшую корзинку и я приносил ее домой полную шишек для растопки самовара.
     - Не-е, я еще была слишком мала. Но все-таки несколько раз с дедом я ходила в лес за земляникой. Дед переносил меня на плечах через речку, и дальше минут пятнадцать мы шли до леса. И помню набирала треть стакана земляники и ела столько, что пальцы были красные.
     - А какое варенье тебе больше нравилось? – смотрел Георгий с любопытством школьника на Анну.
     - Я любила из крыжовника.
     - Не-е, я запомнил варенье из земляники. У нее особенный земляничный вкус. Я мальчишкой набирал литр земляники и, наверное, столько же съедал. Но приходил я домой «без ног». Так далеко приходилось ходить. А мой двоюродный брат с женой, уступая моим просьбам, брали меня в эти дальние походы на высокий берег Оки с огромными солнечными земляничными полянами. И надо было по понтонному мосту перейти Оку, а потом карабкаться на гору.
     - Да. Это на всю жизнь. И сколько светлых воспоминаний о таком детстве. Натка часто меня просила рассказать про это.
     - Она так и не бывала  у бабушки?
     - Нет.
     - Обделенный ребенок. А меня мать привозила к тетке лет до тринадцати.
Но после отеческого поцелуя в голову Анну свербела мысль: «Как? Почему хотя бы не в уголочек губ? Что? Неужели теперь всегда любимый будет ее так отечески целовать?»
Хорошо хоть ночь наступила довольно быстро, и ее любимый реабилитировался.

      Не строй планы, чтобы не рассмешить Бога. 
А через день случилось то, что не входило в их планы.
Председатель уже смирился с поведением Георгия, который вел себя, как член Совета директоров и являлся в компанию по необходимости. Вот и сегодня он проводил Анну, известив ее, что не поедет с нею, а будет работать дома.
Сначала и Анна подозрительно относилась к его «работе за компьютером», но посмотрев его материалы, которые он поднимает с помощью Интернета, сообщила Председателю. Тот тоже согласился с нею, чтобы ему не мешать и был уверен, что Георгий, поднимая теоретические нефтяные и экономические пласты, приносит пользу общему делу. Зама, узнав об этом, сказал, что понял, откуда у Георгия Петровича такая широта осведомленности в экономике и политике.
Столовая в квартире Анны. Середина дня.
Георгий сидит с компьютером за обеденным столом, на столе чашечка кофе. Звонок бодро трезвонит арию «То-ре-а-дор сме-ле-е-е-ее». Георгий смотрит в нижний правый угол экрана. Время 13:28. Поднимает брови, идет открывать.
Быстро входит взволнованная Анна. Бросает на полочку портфель, стряхивает ногой туфли, бежит в спальню. Широко открывает дверь осматривает комнату.
Георгий следует за ней. Останавливается сзади.
     - Она в шкафу, - произносит он серьезно.
Анна быстро идет к шкафу резко его открывает, оглядывает взглядом. До нее, наконец, доходит шутка Георгия, Анна выдыхает и грозит ему кулачком.
     «Если бы я у тебя «её» застала, - убила бы ее прямо в шкафу».
 Георгий иронично на нее смотрит. Анна еще раз внимательно оглядывает комнату.
     «Вроде бы должна встать», - вслух произносит она.
Георгий молча ждет объяснения. Анна вытаскивает из кармана жакета мобильный, дает Георгию.
     «На читай», - идет в кабинет, снимает жакет, бросает на тахту, идет в комнату. Критически ее осматривает.
   Георгий с телефоном в руках следует за ней.
     - Может объяснишь, что все это значит?
     - Читай, я сказала! – садится на тахту, задумывается.
Георгий читает вслух.
     «Здравствуй, мамуля, Георгий. Это что-то необъяснимое. На меня навалилась, ностальгия, хоть вой! Елизавета каждый день по нескольку раз меня спрашивает: «Баба! Деда!» И такая тоска у нее в глазах! Я больше не могу на нее такую смотреть! Если до этого я сама как-то крепилась и держалась, и не показывала вида, то теперь все прорвалось. К черту все! Компанию, PhD* (Doctor of Philosophy-доктор философии),* Индонезию! Иду в компанию, разрываю контракт, заказываю на завтра билеты на самолет и вылетаю к тебе, мамуля! Ругать меня будешь дома, заочно – воздержись».
                Твоя непутевая Натка.

     *Аналог нашей степени кандидата наук. Слово «философия» здесь означает любую науку, включая точные и естественные дисциплины». 

     - Ка-а-кая умница! Какое правильное решение! А я-то еще сомневался, сможет она или не сможет? – наклоняется, обнимает, целует в губы Георгий.
Анна с повлажневшими глазами смотрит на любимого.
     - Правда? Не осуждаешь ее?
     - Ты еще спрашиваешь! Гордись мамуля своей мудрой дочерью! Не каждый зрелый человек смог бы отказаться от стольких соблазнов! Она выбрала самое главное, откинув всякие мелочи!
     - Ой, я беспокоюсь, чтобы Натка правильно объяснила руководству компании. Те, наверняка,  ее затею примут в штыки! Какая в ее положении научная степень, ей бы закончить образование.
     - Это третьестепенно. С  ее головкой и наработкой в ее портфолио, Наташу возьмут те же, пусть не Индонезийские компании, но мировые цифровые  гиганты которые уже пришли к нам в Россию. Можешь не сомневаться. А вот правильно объяснить в двух университетах профессорам, - полностью с тобой согласен.
     - Взяли бы хотя бы и наши! Ведь Натке надо прикрепиться к какому-то ВУЗу для получения диплома.
     - Дай, Георгий, ей свои рекомендации, может она тебя послушает. Ну а где будем ставить кроватку для Лизаветы? У окна?
     - Пошли в спальню.
Приходят в спальню. Георгий подходит к левому углу стены с окном, Оценивает взглядом.
     - Нет, этот письменный столик надо переместить к  правому углу окна. А здесь в угол стены у окна поставить кроватку и дуть не будет, если даже открыть форточку.
Георгий подходит к окну ставит руку.
     - Слушай Анна, поддувает! Давай пока Натки нет я заменю эти довоенные деревянные рамы на появившиеся у нас пластиковые окна?
     - А успеем до Натки? Если я сейчас с ними поговорю, думаю завтра к концу дня они их успеют заменить.
     - Тогда уж надо менять и в кабинете-спальне, я чувствую, как там дует.
     - Ты права. Меняем везде! Скидку 20% я у них выторгую. Мы сэкономим большие деньги и улучшим качество жилья. А начну менять у Наташи.
     - Договаривайся и едем в Детский мир покупать кроватку.
     - А стульчик для кормления?
     - Да! И стульчик.
     - Я звоню в компанию пластиковых окон.
     - А я  чувствую запах кофе, пойду приму чашечку допинга.
     - Нет, нет! Иди мой руки, сейчас сварю.

     Вспоминая детство
Детский мир. Отдел игрушек. Будни, около 15 часов.
Они уже выбрали кроватку и стульчик и заказали их доставку. Сейчас они присматривались к игрушкам. Георгий почувствовал беспокойство и посмотрел в сторону. Сразу наткнулся на красное пятно и радостный взгляд Дана, который к ним приближался с цветами. Георгий почему-то не удивился, зато удивлена была Анна.
     - Да-ан! Как ты узнал, что мы здесь? – искренне воскликнула Анна.
     - Нас этому учили, там! – и он, смеясь, показал большим пальцем в сторону.
Анна взглянула на смеющегося Георгия и больше таких вопросов не задавала.
     - Ты настоящий джентльмен, Дан, - приняла цветы Анна. - Да и брат твой этим отличался, - одарила она взглядом и любимого.
После нескольких попыток вместе они выбрали коричневого, по настоянию Дана, мягкого мишку, а пока оплачивали, Дан принес немаленькую куклу с закрывающимися глазами.
     - Шикарная кукла, Дан, спасибо!
     - А где здесь можно купить детские картины для развития? – взглянул Дан на Эн.
Та посмотрела на Георгия. Тот вопросительно взглянул на Дана.
     - Я бы повесил одну картину из цветных фигурок: треугольника, квадрата, прямоугольника, круга, ромба, трапеции, - какие простые фигуры я упустил? – смотрел на брата Дан. - А другую картину - на абстрактное мышление: цветные пересекающиеся линии. Чтобы их было на картине 50 на 50, не более десяти.
     - А не рано для годовалой? – взглянул брат на Дана.
     - Нет, это надо вешать с рождения. Мне Учитель говорил, что это здорово развивает воображение и абстрактное мышление. Он говорил, что воинам часто не хватает воображения и импровизации.
     - Дан, не хочешь ли ты Елизавету отправить в монастырь Шаолиня?
     - Пока нет, - засмеялся Дан.
     - Слушай Дан, предложи это Натке, если она одобрит, - дело ее. Она по этой части, думаю, умнее нас с тобой, - посоветовал Георгий.
На том и договорились.
А вечером маму опередил звонок Натки.
Столовая. Вечер.
Анна, Георгий и Дан пьют чай, привезенный им из Шаолиня. В тарелочках фруктовый тортик. На столе печенье, фрукты. В вазочке – цветы Дана.
     - Мамуля, - по громкой связи из мобильного, лежащего на столе, слышен голос Натки, - я удивлена. Два университета, лондонский и местный, с понятием отнеслись к моим действиям. Никто меня не стал переубеждать. Профессора отнеслись к моему решению с уважением.
     - Ну, Натка, я очень за это беспокоилась, чтобы ты продолжила учебу.
Лондонский университет попросил раз в квартал присылать короткую справку по продвижению моих работ в компании для публикации их в научных журналах. И через год, если я продолжу работу по это тематике в любой компании, обещал напечатанные материалы представить на ученый совет университета для рассмотрения моей защиты на Доктора философии.
     - Молодчага, Натка! - Не выдержал Георгий, прильнув к мобильнику.
     - При этом он будет продолжать платить мне стипендию в 900 фунтов. Но это, если я буду сдавать заочно положенные предметы по программе обучения университета.
     - А как компания тебя отпустила? Ты же разрываешь с ней подписанный контракт? – беспокоилась мать.
     - Зам Босса попросил два дня не уезжать, подождать его прилета. Он сказал, что это в моих интересах. Тот хочет со мной побеседовать. Как ты считаешь, дождаться?
Анна глядела на Георгия.
     - Дождаться, дождаться, Наташа.  Два дня ничего не решат, я чувствую, что Босс хочет сделать  выгодное для тебя предложение.
     - Но в любом случае, – продолжала мать, - мы тебя ждем и уже готовимся принять тебя с Елизаветой.
     - Да мамуля, в любом случае я улетаю к вам, это не обсуждается.
    - Вот и отлично, дочурка, ждем от тебя новостей. Ты выслушай наши советы, а поступать будешь, как считаешь. Вот и договорились!
     - Разумное решение, - заключил Дан после окончания разговора.

     Встреча
Лето уверенно перехватило эстафету у мая, и заждавшимся тепла москвичам выкатило с утра на синем небе солнышко, которое сразу взялось за работу, обозначив температуру +25 градусов.
Приходящие к Анне помощницы по хозяйству работали с утра: одна занималась приготовлением еды, другая – уборкой. Георгию  Анна посоветовала с утра побывать с Даном на экскурсии по Москве-реке вплоть до ужина. В ресторане «Украина», где Дан стал уважаемым постоянным клиентом, был назначен ужин. Рейс из Дубая с Наткой и Елизаветой во Внуково ждали ночью.  Прямых рейсов из Джакарты не было.
Ресторан гостиницы «Украина». Вечер.
За столиком Дан, Анна и Георгий ужинают.
     - Бедная Лизка! Весь режим к чертям! Прилетает ночью, когда ей спать надо по двенадцать часов! И как она переносит самолет?
     - Дети такого возраста, Эн, еще не выработали режим, поэтому они лучше нас переносят такие нагрузки. Организм отключит всякие раздражители и погрузит ее в сон.
Анна и Георгий недоверчиво посмотрели на знатока.
     - Если прилет в час тридцать, то в ноль часов мы поедем во Внуково, - заключил Георгий. – У нас навалом времени.
     - Нет, дорогой! За час до прибытия мы должны быть там, - возразила Анна.
     - Ну так и будем! – смотрел на нее Георгий.
     - Нет! Мы выедем в 23: 30!
     - Ну, хорошо, хорошо, пусть будет так.
Аэропорт Внуково. За столиком в буфете сидят Анна, Георгий и Дан, пьют сок. Народу немного. 
     «Произвел посадку рейс FZ 965 из Дубая», - поставленным голосом произнесла диктор.
     - Пошли! - сорвалась Анна, не допив сок.
     - Мужчины допили сок и встали. Все двинулись к выходу пассажиров этого рейса.
В узком проходе, наконец, показалась тележка аэропорта, в которой сидела маленькая девчонка,  с любопытством крутила головой, осматривая публику. Ее одной рукой катила красивая блондинка, другой - катила дорожный багаж.
     - Лизка! – закричала Анна, но ее голос потонул в гуле голосов встречающих.
Продираясь сквозь идущих навстречу пассажиров, Анна добралась до тележки и выхватила Лизку на руки. Дан, коротко представившись, отнял багаж. Георгий по-отечески обнял Наташу, и все направились к выходу.
Когда все, наконец, оказались в квартире Анны, первой впустили Елизавету. Та не, сомневаясь, уверенно двинулась по большому холлу. Увидев проем, повернула направо. Войдя в столовую, оглянулась на толпу взрослых идущих в двух шагах позади. Дошла до детского стула и потянулась залезть в него. Георгий взял Лизку на руки и хотел посадить в стульчик, но та, обняв его за шею не пожелала с ним расставаться.
     - Ну, Лизавета! – воскликнула Анна. - Я тебя десять дней кормила, поила, гуляла с тобой и такое предательство!
Все рассмеялись.
     - Баба! – за Лизку ответила ее мама. – За то ты не знаешь такую колыбельную, что дед мне спел.
Все снова рассмеялись.
     - Пойдемте, покажу вашу комнату с Лизкой.
И все направились в комнату Лизаветы.
     - А что, - оглядывала Натка, - все условия есть. Даже столик, где я буду сидеть за компьютером. А сейчас я Лизке сменю памперсы, напою водой и уложу. Вижу по ее лицу, что она устала от недосыпа. И потом присоединюсь к вам.
     - Дан, - накладывала салат в тарелку Анна, - ты присоединишься к нам? Мы за встречу собираемся немножко выпить и закусить.
     - Нет, Эн. Ты уже знаешь, что после десяти вечера, - я только сок.
     - Молодец, брат. Я скоро буду брать с тебя пример. А сейчас мы с Анной и, я думаю, к нам Наташа присоединится, по маленькой поднимем за встречу, - улыбался Георгий.
     - Входит Наташа. «Отрубилась сразу, как прикоснулась к подушке».
     - Вот, берите взрослые с Елизаветы пример, - улыбается Дан. - Нас уже двое.
     - Но ты-то с нами, надеюсь, сядешь, по маленькой за встречу, - накладывая вторую тарелку салата из глубокой миски, - подняла на дочь глаза Анна.
     - Я надеюсь, мама и Георгий, вы не хотите, чтобы я платила неустойку за срыв такого выгодного контракта, который я заключила с Боссом индонезийской фирмы?
     - Браво! – не выдержал Георгий и поцеловал Натку в щеку. – Два - ноль в пользу молодых!
     - Три - ноль! – поправляет Дан.
     - Анна, нам ничего не остается, как присоединиться к ним и радоваться их целеустремленности!
Анна растерянно стояла с тарелкой, в которую был наложен салат. Георгий подходит, целует ее в уголочек губ и счищает с двух тарелок салаты в миску. Натка подходит и целует в щеку.
     - Брат, поставь еще три бокала, я налью сок и сделаю заявление.
Дан наливает всем сок.
     - Эн, как президент компании ты бы у себя одобрила такое отношение к делу. Вот так, по таким маленьким шашкам неуклонно приближаются к победе, которая и определяет дальнейшую жизнь. Поднимем бокалы за разумное поведение Елизаветы и Наташи! Я восхищен! С прибытием в Россию, девочки! Приглашаю завтра всех к себе в ресторан «Украина», чтобы отметить воссоединение всей семьи! Время согласую с Наташей, чтобы не нарушать режим самого главного человечка в нашей семье.
Всем дает бокалы, чокается со всеми, раскланивается, уходит. У всех на лице улыбка.
Даже у Эн.
 
    Сверка часов.
Комната Дана в гостинице «Украина». Ранний вечер.
За столом собралась впервые вся семья. Стоит бутылка шампанского, графинчик коньяка, разнообразная еда.
На маленьком коврике в углу большой комнаты разбросаны цветные пластмассовые кубики. На детском стульчике сидит кукла. Рядом сидит плюшевый мишка. Между ними играет кубиками Елизавета.
     - Ты смотри, - удивляется Анна. - Условия индонезийской компании и лондонского университета, где ты будешь учиться заочно, почти одинаковые. Компания тебе платит даже зарплату только за продолжении работы над темой, ставит тебе краткосрочные задачи.
     - Фрилансер! - добавляет Георгий. – Я бы нашел еще плюс в подписанном тобой контракте, что компания не связывает тебе руки с возможной работой в Москве. Лишь бы ты не нарушала дедлайны.
     - А я нашел еще один плюс, - добавил Дан. - Если ты не выполнишь подписанный контракт, то ты возвращаешь только 50% от полученной всей зарплаты.
     - Скажи честно, Натка, - решила не остаться в стороне Анна, - пришлось торговаться с Боссом по контракту?
     - Практически нет. Изначально он составлен в духе предложения, от которого трудно отказаться.
     - Но будут трудности у тебя, чтобы устроиться в здешние компании, - заметил Георгий. – Я предполагаю, что наши компании отстают в разработке этой проблемы от иностранных. Наши находятся на ранних стадиях подхода к теме.
     - А давайте попытаемся найти преимущества для Наташи в этом отставании?
Все уставились на Дана.
     - Не поверю я, - продолжал Дан, - чтобы в такой напрашивающейся для всех глобальной теме, в крупных российских IT компаниях не нашлось людей понимающих этапы развития этой темы, которые бы не оценили твои наработки.
     - Верно! – воскликнула мама. - Натка, раз не было в лондонском и индонезийском контракте с тобой запрета работать в российской компании, значит они должны понимать, что ты будешь делиться своими наработками. Это раз!
     - А два, - оживился Дан,- может так оказаться, что в России ты дальше всех продвинулась в свой теме и это надо патентовать…
     - Правильно! – перебил Георгий. - И основывать свою компанию, и набрать себе помощников.
     - А где деньги подо все, что вы сказали? – остудила общую горячку Натка. – Это офис, зарплата и прочее, и прочее!
     - Не списывай меня, Натка, со счетов. Я экономист и занималась инвестициями…
     - И лично знакома с крупными денежными мешками, - лил воду на мельницу своей любимой Георгий, - которые понимают толк в трендах мирового развития. К тому же они все успешные менеджеры, практики, а мы, выходит, пока идеологи - теоретики.
     - Нет, вы посмотрите на этого теоретика, - решила отдавать долги любимая, - который уже накопил акциями нефтяной компании пару сотен тысяч долларов. И еще не вечер, как он сам скажет.
     - Ну, мои покровители, мои денежные мешки! Вырисовывается страшно заманчивая перспектива. Так, Дан! Оформишь протокол первого заседания компании.
     - Слушаюсь, Босс!
     - К следующему заседанию должны определиться с названием. Не каким-то абстрактным, которое имеют порой и крупные компании, а конкретным и чтобы было видно, чем она занимается.
     - Правильно! – отметил Георгий. – Дан, распорядись чтобы несли горячее и наливай шампанское себе и сестре, а мы, грешные, нальем себе коньячка. – И он подмигнул своей любимой.

Но увлеченные подзабыли малость, что они живут в непредсказуемой России с ее не вылетевшими черными лебедями, с шатающейся политической властью. А Россия, заглянув в свое недалекое прошлое, понимала, что они и это переживут. Главное, - чтобы у них «горели» глаза!