Новогодние каникулы

Утро выдалось волшебным! Посмотрев из окна через
тонкий ажурный узор, нарисованный морозом, мы увидели
много снега, выпавшего за ночь. И белые, искрящиеся от лучиков
солнца снежинки, продолжали сыпаться с небес и медленно
ложиться на землю. Сразу же в первый день каникул, одевшись
теплее, вся детвора с нашей округи высыпала на улицу.
 От яркого солнца снег завораживал своей чистотой и
ослепительной белизной. Светка, из нашего двора, просто так,
для себя, на снегу нарисовала незатейливый рисунок. За ней
последовали другие. И скоро, как на выставке картин, на
нетронутом белоснежном покрывале красовалось множество
самых разнообразных рисунков: зайчики, собачки, сердечки,
стрелы, кружочки, шарики, ёлки. Спор, чей рисунок лучше,
вскоре перерос в потасовку. Кольке не понравилась критика
Светки на его «произведение искусства» и он, спешно слепив
снежок, залепил ей лицо. Тут же в защиту Светки вступились
мы, все её подруги, и обратными снежками облепили всего
Кольку. Детвора быстро разделилась на два лагеря. Но потом,
увлечённые игрой, все забыли, кто кого защищает, и снежки уже
летели в спины друзей - кто в кого попадёт!
Мальчишки в азарте не могли остановиться и стали
девчонкам натирать лицо снегом. Те изворачивались, как могли,
с визгом падали на снег и кричали, что лежачего не бьют! Так,
падая друг на друга, устроили кучу малу. И уже изрядно
вывалившись в снегу, с раскрасневшимися лицами, уставшие,
но довольные, отправились по домам.
 Для детей во время каникул ясные морозные дни – это самое
весёлое и захватывающее время года для развлечений! Какая
же зима без горки? С высокого крутого берега, скованного
морозом озера, катались на санках. С огромной скоростью санки
мчатся с горы, только колкий ветер бьёт и щиплет горящее от
снега и мороза лицо ездока.
Дух захватывает от скоростного спуска! Вдруг санки
сворачивают вбок, и ездок, со всего разгона, вываливается из
саней, головой уткнувшись в сугроб! А если ещё сани пролетят
через трамплин, тут уж только держись!.. Бах! Упали! И ещё
долго санки мчатся сами по себе! А ездок, сам по себе, лёжа на
спине или на животе, распластав на снегу руки и ноги, съезжает
с накатанной горы! Но тут же со смехом поднимается и заново
карабкается в гору, на верёвочке волоча за собой санки. Ребята,
которые были постарше, катались на больших самодельных
санях, сделанных из прочной древесины. Двое парней
усаживались спереди на сиденье, а двое становились сзади на
деревянные полозья и держались за перекладину. Тяжёлые сани
быстро спускались со склона и ещё долго скользили по гладкому
льду озера. Весело было ребятам съезжать вниз, но вот тянуть
такие сани в гору очень тяжело. И тогда подключалась вся ватага
детей и помогала вытолкнуть сани на склон горы.
Приходили домой: полные снега сапоги, выкатанное в снегу
пальто, варежки больше похожи на сосульки. Зато щёки горят от
мороза, а глаза от полученного удовольствия! За ночь все вещи
просушивались возле печи, и на следующий день ребята снова
шли на горку!
Последний день каникул выдался непогожим. На улице было
пасмурно и сыро. Ко мне в гости пришла моя одноклассница
Таня, которая жила по соседству. В школе она была отличницей.
Наша дружба скреплялась ещё и тем, что мы с ней активно
участвовали во всех школьных мероприятиях.
 Обе являлись членами школьной пионерской дружины. Вот
и в этот день решали «глобальные» на то время вопросы о
поведении мальчишек: как их можно больше увлечь в
пионерскую работу; как поздравить классного руководителя с
днём рождения, чтобы порадовать подарком, сделанным своими
руками. Но постепенно перешли на более интересную для нас
тему - рассматривание «Песенника». Редкий случай, если у кого то из девчонок не было толстой тетради, куда старательно
красивым почерком записывались любимые песни. Обязательно
обменивались тетрадками друг с другом и заносили туда не
только песни, но и стихи, интересные изречения, пожелания.
Тетрадь превращалась в красочный альбом, так как всё
написанное украшалось вырезками из ярких журналов, открыток,
собственными рисунками. Рисовали в основном различные
цветы: это были белые с жёлтенькой серединкой ромашки, синие
васильки, голубые колокольчики, фиалки и, конечно, же,
огромные розы разных цветов с бутонами и крупными шипами.
В начале моего альбома в рамочке, оформленной цветными
карандашами, были написаны такие слова: «Если в жизнь идти
осторожно, и считать каждый шаг на пути, ошибиться тогда
невозможно, но и счастья тогда не найти». Затем шли тексты
песен, которые перечитывались по нескольку раз. Некоторые
песни были из репертуара школьного хора или нашего
небольшого коллектива художественной самодеятельности.
Другие были записаны с прослушанных пластинок, или списаны
из различных журналов. Самые волнующие записи были про
любовь и дружбу, в которых все друзья клялись сохранить их на
всю жизнь.
Вечерело. Мы с подругой и сестрой, сидя на диване,
продолжали рассматривать альбом. Возле нас крутился любимец
семьи кот Мурзик. Он влезал к нам на колени и, обращая
внимание на себя, виляя пушистым хвостом, важно переходил
через открытый альбом то в одну сторону, то в другую. Мы его
несколько раз опускали на пол, но он настойчиво прыгал к нам
на колени. Не дождавшись нашего внимания, он наконец-то
пристроился в уголочке дивана, свернулся калачиком и уснул. Я
посмотрела, как свернулся кот и подумала: «Ему, наверное,
холодно! Что-то он нос прикрыл своими лапками». И тогда вдруг
вспомнила: «Уже скоро вечер, вот- вот мама с работы придёт,
а печь-то не топлена!»
 Печь растапливали к вечеру, потом угли горели всю ночь, к
утру постепенно угасали, но печь отдавала своё тепло ещё долго.
Растопить печь входило в мои обязанности ежедневно, кроме
выходных, когда родители были дома.
 Татьяна засобиралась домой, но я стала её уговаривать, чтобы
она не уходила и ещё побыла у нас, ну хоть чуть-чуть! Прежде,
чем растопить печь, надо её освободить от шлака. Рядом с печью
стояла маленькая кочерга, мы её называли «кочерёжкой», которой
разбивали куски спёкшегося угля. И тут же небольшой совочек,
которым аккуратненько выбирали из топки золу. Шлак был
быстренько выбран. Дровишки заносились с вечера. Они лежали
у печи, поэтому всегда были сухими, и мне не составляло
большого труда их разжечь. Главное - теперь надо поймать тот
момент, когда нужно всыпать уголь: и не рано, чтобы не затушить
пламя, но и не поздно, когда уже дрова прогорят и не хватит
того жару, чтобы разгорелся уголь.
 Но подруга-то ждёт, когда я управлюсь, стоит у порога и вотвот уйдёт! Надо поспешить! И в спешке, на ещё не совсем
разгоревшиеся дрова я высыпала полное ведро угля. Уголь не
разгорался. Потихоньку тлели дрова. Что же делать? «Тань, не
уходи!» - сказала я и побежала в сарай. Там стояла пятилитровая
канистра с керосином. Отлив керосин в пол-литровую баночку,
я мигом вернулась в дом. Открыв все три кружочка на плите, в
еле горящие угли я одним махом вылила всё содержимое
баночки. В одно мгновение керосин вспыхнул так, что огромное
яркое пламя со взрывом взлетело до самого потолка!
Кружившийся у моих ног кот фыркнул и, выгнув спину, на
которой шерсть стала дыбом, пулей вылетел из комнаты.
Пламенем охватило мою руку. Мне очень повезло, что на полу
стояло ведро с водой. Вместе с баночкой я окунула руку в воду и
тут же вынула её обратно. Кожу пекло от ожога. От жуткой
боли я ходила по комнате и махала своей обгоревшей по локоть
рукой. Перепуганная Татьяна стояла у входной двери и всё
повторяла: «Я пойду домой! Я пойду домой!» В это время дверь
отворилась и на пороге появилась мама. Татьяна, как быстро
поздоровавшись, так быстро и распрощавшись с ней, выскочила
из дома.
Когда мама вошла в комнату и увидела меня - обомлела. Она
смотрела испуганными глазами и ничего не могла сказать. Вид
мой, оказывается, был жутким. Мои волосы на лбу обгорели и
торчали, как пучок соломы. Широкие чёрные брови и выгнутые
густые ресницы были сильно подпалены. Одна из длинных
кос, которые были до пояса, обгорела до плеча. Вторая осталась
не тронутой, так как она лежала за спиной. Мама с горечью
покачала головой, обработала раствором марганца мне руку,
наложила с мазью от ожогов повязку.
И в первый день занятий после зимних каникул я пришла в
школу, к большому удивлению одноклассников, с огромной
чёлкой, которая закрывала мои обгоревшие брови, с
коротенькими косичками и с перевязанной рукой. На что
второгодник Петька, сидевший на последней парте за моей
спиной, сокрушённо сказал:
 «И как же я теперь косы к парте буду
привязывать?!»