Хорошей войны не бывает

О фильме Кристофера Нолана «Одиссея»

Когда человек войны начинает осознавать её подлинную природу, то это становится жестоким испытанием для него и влечёт за собой непредсказуемые последствия.

Казалось бы, зачем снимать очередную версию гомеровского эпоса, уже не раз отражённого в кино? Просматривая первую половину «Одиссеи» Кристофера Нолана, и в самом деле не понимаешь: зачем? Опять циклоп, снова сирены, великаны какие-то в средневековых доспехах… Но вот уже драма у Цирцеи, превращающей членов команды Одиссея в свиней и заявляющей, что они и такими всегда и были, это их подлинная сущность, заставляет сомневаться в мыслях о тривиальности сюжета. А дальше… шаг за шагом… вбиваются в сознание зрителя колышки, из которых складывается антивоенный гуманистический посыл. Его формулирует сам герой уже по возвращении в Итаку: разрушив Трою обманом, принеся подношение с вероломной целью, нарушив закон Зевса, о котором говорится на протяжении всей картины, греки разрушили весь мир, и теперь готовятся к его гибели, предчувствием которой наполнен весь фильм.

Троянцы в фильме абсолютно обезличены, они как будто бы и не являются субъектами всей этой истории. И, напротив, сама Троя становится важнейшим персонажем картины, ведь именно через Троянскую войну раскрывается судьба не только самого героя и его спутников, но и всей цивилизации. А история войны греков с троянцами выходит за рамки эпохи Гомеровской Греции, это уже больше о нашем сегодняшнем мире, в котором война по-прежнему не только считается допустимым (и даже правильным) методом достижения политических целей, но и способом удовлетворения потребностей так называемых элит, правящих миром. Наверное, поэтому и подобрал режиссёр актёров, выглядящих не совсем аутентично гомеровской эпохе, что фильм выходит за сугубо исторические рамки. Потому и послал подальше все расовые и гендерные предрассудки, выбрав на роли Елены и Клитемнестры чернокожую красавицу Лупиту Нионго, а на роль Афины - не менее блистательную Зендею. А Синон, отдавший свою жизнь за победу греков, в исполнении субтильного Эллиота Пейджа становится центральным героическим (и одновременно трагическим) персонажем.

Нолановский Одиссей в исполнении Мэтта Дэймона, конечно, лишь отчасти гомеровский. Но в этом-то и его преимущество, этим и подогревается интерес к происходящему на экране по мере приближения развязки, которая вышла предсказуемо оглушительной. Главный конфликт в картине не между Одиссеем и Антиноем (Роберт Паттинсон). Конфликт у героя с самим собой. Если у Гомера Одиссей ловкий, смелый и хитроумный, то у Нолана эти качества героя отодвигаются на второй план. А на первом плане – бесконечный самоанализ, рефлексия, не покидающая его практически с первых до последних кадров и толкающая всю картину в пучину беспощадного артхауса вместо ожидаемого исторического боевика вроде «Трои» Вольфганга Петерсена. Разговоров в фильме никак не меньше, чем действия. И если в самом начале они несколько утомляют, то к финалу их можно уже смаковать. Вроде бы и не особо глубоко, а впечатляет!

Разрушив Трою, греки разрушили весь мир, а значит и собственный дом тоже, так трактует произошедшее прозревший Одиссей. Потому и путь героя домой оказался столь долгим, а обретение его столь драматичным. Война начинает преследовать победивших греков. Восемь лет проводит вдали от Итаки Одиссей. Гибнет вся его команда. От руки своей жены Клитемнестры погибает по прибытии в Микены Агамемнон, когда-то принесший в жертву собственную дочь ради попутного ветра для флота. И маленького Телемаха не пощадил бы, убеждает Одиссей Пенелопу в их последнюю совместную ночь в ответ на вопрос о возможности уклонения от похода. Не выглядят счастливой парой Менелай и Елена, несущая следы войны на своём лице, являющимся своеобразным отражением травмы её души. Да и на самой Итаке разворачивается настоящая кровавая драма!

В «Одиссее» Нолан как будто бы развивает тот тезис, который он сделал в «Оппенгеймере» и вложил в уста своего героя: цепная реакция, начавшаяся после первого ядерного взрыва, грозит уничтожением всего мира. Только здесь вместо ядерного взрыва – разрушение Трои. Роберт Оппенгеймер стал жертвой той самой военно-политической машины, которая и сделала его всемирно известной личностью. Она не раздавила его, но указала место: он здесь не главный, хотя без него ничего бы и не было. Одиссей, изначально не желавший идти на войну, а потом ставший её героем, пройдя все выпавшие ему испытания по пути возвращения на родину, осознаёт, что война – это не только доблесть и слава, не только боль, разрушение и смерть, к которым он, будучи солдатом, привык. Она может обернуться и потерей дома, обрести который оказывается непросто даже победителю, и своего места в жизни, и собственно самого себя. Она грозит всем - даже после победы, которая может оказаться пирровой. Недаром в фильме не раз приводится аналогия: война-охота. Сегодня ты охотник, завтра – жертва, а потом снова наоборот, и так до бесконечности. И потому хорошей войны не бывает.

С такими мыслями (в очередной раз!) оставляет зрителя Кристофер Нолан – создатель концептуально новой «Одиссеи».