Призраки железного прогресса

Призраки железного прогресса

(Очерк из цикла «Отражения» по материалам статьи в «Правительственном Вестнике» № 20 от 26 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


I. Накануне великого разочарования: Век машин и бумажных триумфов

Январь 1900 года застал человеческую цивилизацию в состоянии странного, почти религиозного трепета перед мощью собственного инженерного гения. Европейские столицы, едва отпраздновав наступление нового календарного рубежа, пребывали в упоении от грядущего двадцатого века, который виделся современникам эпохой абсолютного, беспощадного торжества технологий. На страницах специальных военных ведомств и научно-популярных журналов с пугающей регулярностью появлялись отчеты о создании всё более изощренных, смертоносных орудий. Кабинетные стратеги Парижа, Лондона, Берлина и Санкт-Петербурга наперебой предсказывали скорый и радикальный перелом в самой природе войн.

Человеческая мысль, казалось, окончательно приручила металл, пар и химические соединения. Обывателя пугали и восхищали одновременно: со страниц иллюстрированных еженедельников не сходили чертежи огромных «двухместных ладьеносцев» — прообразов тяжелых бомбардировщиков, схемы управляемых воздушных шаров, способных нести на себе тонны пиротехнических снарядов, проекты бесшумных подводных лодок-миноносцев и, наконец, артиллерийские монстры, обещавшие превратить в пыль любые прибрежные гранитные форты. Каждое такое изобретение в момент своего появления на свет вызывало бурное сочувствие и патриотический восторг в узких военных кружках. Весь остальной мир ожидал неизбежного открытия крупных военных действий с глубоким, затаенным чувством экзистенциальной тревоги. Казалось, традиционная армия с ее кавалерийскими наскоками, пехотными цепями и личным мужеством солдата обречена на мгновенное уничтожение механическими титанами новой эры.

Однако январский обзор авторитетного немецкого военно-технического журнала «Technische Rundschau», пространные выдержки из которого жадно перепечатывала и обсуждала русская пресса, обрушил на эту технократическую утопию ушат ледяной воды. Первая же серьезная проверка практикой, случившаяся на исходе уходящего десятилетия, принесла военным теоретикам глубокое, почти шоковое разочарование. Реальный ландшафт земли, капризы погоды и упрямый человеческий фактор нанесли сокрушительный удар по кабинетным иллюзиям.

Выяснилось, что ни одна из четырех держав, сошедшихся в крупнейших конфликтах конца XIX века — ни греки с турками, ни испанцы с американцами, — в действительности не смогла извлечь сколько-нибудь заметной выгоды из обладания новейшим «оружием истребления ближнего». На полях сражений генералы, столкнувшись лицом к лицу с хаосом реального боя, попросту побоялись сделать ставку на капризные высокотехнологичные новинки, интуитивно не доверяя их распиаренным, «всесокрушающим» качествам. Даже стрелковое оружие последних, усовершенствованных систем не проявило ровно никаких преимуществ перед винтовками старых образцов. Исход битв, как и во времена наполеоновских войн, по-прежнему решали банальная численность, дисциплина и тактическое упорство: турки брали верх над греками, а американцы над испанцами за счет массы и организации, а вовсе не благодаря чудо-инженерии. Самым же примечательным фактом стало то, что все четыре воюющие нации имели на вооружении подводные лодки, но ни одна из них так и не рискнула выпустить эти «повелители глубин» из портов, на практике убедившись в их абсолютной сырости и непригодности к реальной морской войне.

II. Крах «Везувия» у форта Морро

Во всей бурной военной летописи предвоенного десятилетия нашелся лишь один-единственный документированный случай, когда армия действительно попыталась применить в деле принципиально новое, революционное орудие разрушения, о колоссальной мощи которого кричали все газеты мира. Этим оружием были динамитные пушки, а их носителем стал уникальный американский крейсер «Vesuvius» — корабль, который, по замыслу конструкторов, должен был навсегда обнулить значение классической береговой артиллерии.

В разгар испано-американской войны за судьбу Кубы мировая общественность, не без глубокого сострадания к мирному населению и плохо экипированным войскам, прочитала в экстренных телеграммах: грозный динамитный крейсер Соединенных Штатов выдвинулся к Сантьяго, дабы превратить испанскую цитадель в руины своими смертоносными снарядами, начиненными гремучей смесью. Принцип действия орудий «Везувия» казался триумфом физики: три гигантские неподвижные трубы, вмонтированные прямо в корпус корабля, выстреливали огромные снаряды сжатым воздухом, что позволяло метать взрывчатку, которая в обычных пороховых пушках детонировала бы прямо в стволе от тепла и давления.

Прибытие этого научно-технического левиафана к берегам Кубы ожидалось как приговор старой испанской империи. Крейсер действительно подошел к форту Морро, запиравшему вход на рейд Сантьяго-де-Куба, замер на волнах и начал методично, одно за другим, выбрасывать свои смертоносные чудовища из всех трех жерл. Но результаты этой бомбардировки, по свидетельству очевидцев и аналитиков «Technische Rundschau», оказались не просто скромными — они были откровенно плачевными.

Выяснилось, что конструкторы, увлекшись созданием уникального пневматического механизма, совершенно забыли о законах реальной морской навигации и прицеливания. Поскольку пушки были жестко зафиксированы в корпусе, наводить их приходилось поворотом всего корабля, что в условиях морской качки и береговых течений делало стрельбу абсолютно слепой. Ни один из дорогущих динамитных снарядов так и не достиг стен испанского укрепления: они с глухим грохотом взрывались в прибрежных волнах, пугая рыбу, или перелетали в пустые джунгли. Истратив бесполезно весь свой хваленый запас боеприпасов и едва не попав под ответный огонь старых испанских пушек, грозный «Везувий» предпочел поспешно ретироваться.

Финальным аккордом этого позора стало то, что у передовой американской армии в этот критический момент не оказалось при себе даже элементарного привязного воздушного шара. Поднявшись над палубой, наблюдатель мог бы с легкостью разглядеть испанские позиции и скорректировать слепые удары крейсера. Инженерный шедевр стоимостью в миллионы долларов разбился о примитивную безалаберность тылового снабжения и полное непонимание условий реального боя.
III. Трансваальский тупик: Цвет «хаки» против маузеровской классики

Если испано-американский конфликт был лишь прелюдией, то вспыхнувшая на исходе века война в Трансваале приковала к себе абсолютное внимание всех штабов мира именно потому, что обе стороны — и мощнейшая Британская империя, и упрямая республика буров — вели к ней долгие, открытые и чрезвычайно обширные технические приготовления. Военные специалисты ожидали, что здесь, на бескрайних просторах Южной Африки, наконец-то развернется чистая война технологий.

Немецкие обозреватели с откровенной иронией констатировали: факты действительно подтвердили ожидания, но совсем не так, как виделось Лондону. Началось с того, что британское командование, осознав губительность своих традиционных парадных «красных курток» на фоне выжженной солнцем саванны, спешно переодело армию в форменные сюртуки из непривычного желто-бурого сукна цвета «хаки». В интендантских отчетах утверждалось, что этот оттенок превратит британского солдата в почти невидимую, «дурную мишень» для прицела. Однако эта теоретическая маскировка потерпела сокрушительный крах в первые же недели. Пули буров, не сообразуясь с научными выкладками о цвете мундиров, били британские цепи почти без промаха. Бурские фермеры, облаченные в свои обычные домотканые серые куртки и широкополые шляпы, прекрасно видели врага, поскольку британцы продолжали ходить в атаку плотными ровными колоннами, сводя на нет всю маскировочную идею «хаки».

Другой громкой новинкой британской инженерной мысли стали бронированные поезда особой, усиленной конструкции. Эти грозные «повелители железных дорог», ощетинившиеся пулеметами и зашитые в толстую сталь, виделись Лондону подвижными крепостями, способными мгновенно подавлять любое сопротивление вдоль путей. Но против такого подвижного, проворного и тактически гибкого противника, как бурские конные отряды, броневики на рельсах оказались совершенно бесполезной и неповоротливой обузой. Буры, прекрасно знавшие свою землю, попросту разбирали рельсы позади и впереди английских составов, отрезая их от баз, а затем методично расстреливали запертых в железных коробках солдат или брали их штурмом, захватывая ценнейшие трофеи.

Высокие технологии связи и разведки тоже преподнесли немало неприятных сюрпризов. Превосходная, дорогая система привязных аэростатов, развернутая британцами, действительно оказала некоторые услуги гарнизону, осажденному в Ладисмите, позволяя сверху обозревать окрестности. Столь же полезным поначалу казался и новейший британский способ сигнализации посредством гелиографов — зеркальных систем, посылавших световые вспышки на огромные расстояния. Но и здесь технологическое превосходство обернулось против своих создателей. В чистом, прозрачном небе Южной Африки ослепительные зайчики британских гелиографов были видны на десятки верст вокруг. В результате показаниями этих световых телеграфов свободно и без всякого труда пользовались сами буры: они легко перехватывали, расшифровывали и читали британские депеши, всегда точно зная, откуда и куда выдвигаются колонны врага.

Окончательно развенчала миф о прогрессе ситуация со стрелковым оружием. Хваленые малокалиберные ружья последних систем, на которые так полагались англичане, в условиях разреженного горного воздуха показали малую пригодность и слабую убойную силу. Ужасные экспансивные пули «дум-дум», разработанные в британских лабораториях для нанесения страшных рваных ран, англичанам из-за жесткого давления мирового общественного мнения и угрозы симметричного ответа так и не пришлось пустить в ход. Не оправдали возложенных на них надежд и восхваляемые английские пушки Максима, и новейшие снаряды, начиненные сверхмощным лиддитом. Их страшный грохот производил лишь психологический эффект: буры мгновенно укрывались за складками каменистого рельефа, и лиддит взрывался на пустых скалах. Несравненно надежнее, точнее и смертоноснее работали старые, проверенные временем маузеровские ружья и крупнокалиберные револьверы, которыми были поголовно вооружены буры. Традиционная баллистика и личный навык стрелка наголову разбили сложную автоматику.

IV. Продовольственный тупик: Битва шоколада с солониной

Наконец, крахом обернулись и новейшие достижения в области научной диетологии и продовольственного снабжения войск. К этой войне обе стороны подошли с принципиально разной философией тыла. Буры, верные вековым традициям кочевников и охотников, запаслись самым простым, неприхотливым провиантом: домашним копченым и вяленым мясом (билтонгом) и бочками с соленым анчоусом. Этот рацион не требовал специальных условий хранения, не портился на сорокаградусной жаре и позволял бурскому воину неделями автономно жить в степи, имея при себе лишь небольшой холщовый мешок у седла.

Британское интендантство решило опередить время и привезло с собой огромные запасы фабричного «шоколадного крема» (chokoladecream) и сухих брикетов пеммикана — концентрированной смеси из высушенного мяса, сала и перетертых бизоньих мозгов. По задумке ученых, эти рационы должны были обеспечить солдат максимальным количеством калорий при минимальном весе пайка.

Но реальность оказалась безжалостной. Опыты длительного питания шоколадным кремом в условиях удушливого африканского зноя увенчались полным провалом: солдат от этой сладкой, тающей массы быстро начинало тошнить, она вызывала нестерпимую жажду в безводной саванне, и воевать на таком «топливе» оказалось невозможно. Пеммикан же преподнес экономический сюрприз. Пока эти консервы изготавливались в Америке по оригинальным рецептам из диких бизонов, они были превосходны. Но к 1900 году американские промышленники практически полностью истребили поголовье бизонов на континенте. Пытаясь сохранить сверхприбыли от военных поставок, фабриканты заменили бизонье мясо обычной дешевой говядиной и бычьим салом. В результате получился тяжелый, прогорклый и малопригодный в пищу продукт, вызывавший у солдат массовые желудочные заболевания. Технологичный рацион уступил вековой крестьянской солонине.

Немецкий журнал «Technische Rundschau» подводил свой жесткий, бескомпромиссный итог: ни одно из хваленых военно-технических изобретений, ни одно из дорогостоящих усовершенствований прежних систем не внесло ровно ничего существенного и решающего в реальное военное дело за последние десять лет. Прогресс оказался бумажным призраком, рассеявшимся при первом же запахе настоящего пороха.

V. Заключение: Вечное эхо военных миражей

Пройдя сквозь тектонические изломы двадцатого столетия и оказавшись в первой четверти века двадцать первого, этот скептический газетный анализ из января 1900 года обретает сегодня острую, почти пугающую актуальность. Человечество в очередной раз совершило гигантский технологический виток. На смену привязным аэростатам, бронепоездам, гелиографам и бизоньему пеммикану пришли рои автономных дронов, системы искусственного интеллекта, космическая разведка, гиперзвуковое оружие и сублимированные рационы космического уровня. Ведущие военно-промышленные комплексы мира сегодня точно так же, как и сто двадцать шесть лет назад, обещают своим правительствам «быстрые, чистые и бесконтактные победы» за счет абсолютного превосходства высоких технологий.

Однако ландшафт современных крупных конфликтов демонстрирует нам ровно то же самое, неизменное «отражение». Новейшие, баснословно дорогие танки, зашитые в активную броню и спутниковую электронику, точно так же горят на поле боя от копеечных FPV-дронов, как британские бронепоезда сходили с рельсов из-за пары выбитых бурами костылей. Сверхсовременные цифровые системы связи и навигации глушатся и перехватываются окопными средствами РЭБ с той же легкостью, с какой буры читали вспышки английских гелиографов. А хваленая фабричная логистика пасует перед осенней распутицей и необходимостью подвозить миллионы банальных, простых артиллерийских снарядов.

Военные аналитики и мыслящая общественность по всему миру сегодня вновь, как и на пороге двадцатого века, вынуждены признать: слепая вера в «чудо-оружие» и всесилие машин — это опасная, усыпляющая разум иллюзия. История упрямо возвращает нас к базовым, архаичным ценностям любой земной драмы: стойкости и духу конкретного человека, надежности простых решений, массовости производства и готовности выдерживать суровое давление реальности. Строки со страниц старых «Московских ведомостей» напоминают нам сегодня о главном: никакая машина, созданная в тишине кабинетов, не способна отменить правду земли, и пока на этой земле воюет человек, исход истории будет решаться его волей, а не количеством шестеренок или микросхем.

Текст статьи:

Успехи военной техники, сделанные в последние десять лет, считают весьма значительными; очень часто сообщалось в специальных научных и военных органах об изобретении тех или других смертоносных орудий, о которых говорилось, что они прямо или косвенно должны решительным образом содействовать победе над противником, превзойдя двухместных ладьеносцев, управляемых воздушных шаров с пиротехникою, торпедами и т. п. грозных орудий нападения и защиты. Каждое из этих изобретений, при первом сообщении о нем, вызывало сочувствие в одних только военных кружках, и все ожидали не без тревоги первого применения истребительных орудий при открытии военных действий; но обе войны, происходившие в последнее десятилетие, греко-турецкая и испано-американская, принесли немало разочарования в этом отношении: ни одна из четырех держав, участвовавших в этих двух кампаниях, не сочла для себя выгодным прибегнуть к какому-либо новому орудию истребления ближнего, очевидно, плохо надеясь на всесокрушающие качества их; даже новое огнестрельное оружие усовершенствованных систем не проявило себя какими-либо преимуществами пред оружием старых систем противника и последний, по-прежнему, брал верх, когда был многочисленнее; таким образом, оказались побежденными греки в войне с турками, а испанцы — с американцами. Достойно внимания, что все эти четыре державы имели подводные лодки-миноносцы, но ни одна не воспользовалась ими, вероятно, убедившись в их непригодности. Во всей военной истории истекшего десятилетия известен только один случай, когда одна из воюющих сторон действительно воспользовалась новоизобретенным орудием разрушения, о всесокрушающей силе которого одно время писали очень много. Это орудие — динамитные пушки. В Кубе, во время испано-американской войны, не без глубокого участия в судьбе бедных и невоенных войск, прочитали однажды в газетах телеграмму о том, что динамитный крейсер Северо-Американских Соединенных Штатов „Vesuvius“ отправляется в Сантьяго бомбардировать город своими смертоносными динамитными снарядами. Крейсер действительно подошел близ Кубы и, остановившись у форта Морро, при входе на рейд Сантьяго, начал метать заряды из всех трех орудий; результаты, по словам „Technische Rundschau“, могут считаться прямо плачевными: ни один из снарядов не достиг стен укрепления, и грозный „Vesuvius“, истратив бесполезно весь запас снарядов, предпочел вовремя удалиться. У американцев не оказалось даже привязанного шара, с высоты которого они могли бы определить испанские позиции.
Война в Трансваале обратила на себя тем большее внимание, что в военных кружках были известны обширные военные приготовления, своевременно предпринятые как британцами, так и бурами. Действительно, — иронизирует по этому поводу названный немецкий специальный журнал, — факты подтвердили все ожидания: начать с того, что англичане забросили свои традиционные „красные куртки“ и явились на южно-африканский театр военных действий в форменных сюртуках из желтобурого сукна „хаки“; мундир, сшитый из сукна цвета „хаки“, представляет, будто бы, дурную мишень для прицела; предположение, как известно, не оправдалось: пули буров бьют почти без промаха, не сообразуясь с цветом мундира. Другою новинкою в области военной техники, примененною в этой войне англичанами, были особой конструкции железнодорожные поезда, называемые „бронированными“; эти повелители грозных подвижных крепостей нередко захватывались бурами; вообще, говорит „Techn. Rundschau“, бронированные поезда против такого подвижного и проворного противника, как буры, — орудие совершенно бесполезное. Превосходной системы привязной шар оказал осажденному в Ладисмите гарнизону некоторые услуги, а также британский способ сигнализации посредством гелиографов принес им немало пользы; но и тут цель оказывается недостигнутой: показаниями гелиографа свободно пользовались также и буры; отсюда ясно, откуда буры черпали свои сведения. Малокалиберные ружья оказались малопригодными, а пули „дум-дум“ британцам пустить в ход не пришлось; не оправдались столь восхваляемые в английских военных кружках пушки Максима и лиддитные снаряды; несравненно лучше работали старые маузеровские ружья и револьверы, которыми вооружены буры. Ценности в деле продовольствия войск также не представляли заметных успехов. К предстоящей войне буры запаслись копченым мясом и анчоусом, а англичане привезли с собою большие запасы шоколадного крема (chokoladecream) и пеммикана; опыты продовольствия шоколадным кремом не увенчались успехом: им долго питаться нельзя, тошнит; пеммикан — консервы из мяса, сала и мозгов бизона, пока они изготовлялись в Америке, были очень хороши, но бизон истреблен, а с заменою его мяса бычьим получился малопригодный продукт. Таким образом, говорит в заключение „Technische Rundschau“, ни военно-технические новые изобретения, ни даже усовершенствования прежде применявшихся военных принадлежностей не внесли ничего существенного в военное дело за последние 10 лет.