Гэллап и Эйнштейн. Принстон и Швейцария

Памяти историка науки
Б.Г. Кузнецова (1903-1984)

Поиск параллелей, совпадений в жизни ученых, своими исследованиями определивших развитие науки и общества на десятилетия, а по-сути, навсегда, одна из важнейших и интереснейших тем истории науки. Ее разработка предполагает широкое использование биографической информации и одновременно открывает простор для выдвижения нестандартных гипотез.
Исследователь общественного мнения Джордж Гэллап (1901-1984) и физик Альберт Эйнштейн (1879-1955), создатель теории относительности – именно такие ученые и личности, своими открытиями они заметно изменили развитие цивилизации в  XX веке. Эйнштейн способствовал становлению новой картины мира, Гэллап – внес ценнейший вклад в становление современной демократии. Когда мы говорим об ученых и личностях подобного масштаба, неуместно сравнивать научное и общественное значение сделанного ими. Скорее, мы всегда подчеркиваем уникальность и революционность их вклада в науку, культуру и гуманистические традиции.


В свете сказанного естественно возникает вопрос: «Почему я, более 20 лет исследуя биографию и научное наследие Гэллапа, историю американских опросов общественного мнения, а также становление послевоенной российской социологии, обратился к совпадению жизненных траекторий Гэллапа и Эйнштейна?» Другими словами, как я подошел к этой теме и что вижу на выходе ее рассмотрения?
Все началось много лет назад и, как ни странно, первый, самый общий и самый верный ответ на указанные вопросы был дан давно, когда эти вопросы не возникали, да их и не могло быть. Начав на стыке веков заниматься историей американских опросов, а в 2004-2005 годах – прошлым-настоящим современной российской социологии, я в 2007 году решил обсудить сделанное и наметки планов с социологом и историком социологии Л.А. Козловой. Вскоре после начала нашей беседы (по электронной почте) у нее возникли вопросы о методологии моих поисков. 


Первый шаг в эту сторону был объяснен следующим образом: «В моем движении я хочу опереться не только на мой опыт и догадки, но и на опыт историка физики, автора многих книг по методологии науки Бориса Григорьевича Кузнецова (1903–1984), наиболее известна его книга «Эйнштейн», – моего двоюродного дяди, двоюродного брата моей матери.
ЛК: Для меня стало неожиданностью ваше близкое родство с Б.Г. Кузнецовым и то, что он оказал влияние на Вас, которое проявилось через много лет. Это часть уже Вашей биографии, которая многое для меня проясняет в Вашем подходе к чужим биографическим материалам.
БД: Для меня самого это удивительно; где-то хранилось что-то, а потом всплыло. Но, видать, уже тогда – много лет назад – у меня была установка на восприятие этой историконауковедческой культуры и внимание к биографиям. Есть еще один удивительный момент, неожиданно связывающий главных героев исследований Б.Г. Кузнецова и моих: Эйнштейн и «мои» Гэллап, Кэнтрил, Кроссли и Огилви (БД: первые трое - «отцы» изучения общественного мнения в США, четвертый – выдающийся копирайтер; все – друзья Гэллапа) были соседями в самом прямом смысле этого слова. Мир огромен, но все они жили в небольшом Принстоне. Огилви в своих воспоминаниях говорит о соседстве с Эйнштейном. Во как! Судьба?»


Тема Принстона лежала на поверхности моего видения темы исторических параллелей, поэтому она сразу была обозначена, но изучение биографии Гэллапа обнаружило, проявило еще одну, более содержательную, сущностную,  «точку», через которую проходят жизненные пути Гэллапа и Эйнштейна. Это – Швейцария с ее традициями гуманизма, свободомыслия и системой прямой демократии.
В своих книгах я отмечал роль Швейцарии, швейцарской модели демократии, системы референдумов в рождении Гэллаповского замысла опросов общественного мнения. Принципиально то, что первые выборочные опросы Гэллап называл выборочными референдумами. В последние годы жизни Гэллап приобрел дом в Швейцарии, часто отдыхал там и там же умер. И это при том, что Гэллап был представителем десятого поколения американцев.
Для Эйнштейна Швейцария была местом, где он получил образование (Цюрих) и начал работать в Швейцарском патентном Бюро (Берн). Одновременно он выполнял фундаментальные теоретические исследования, которые несколько позже принесли ему Нобелевскую премию и мировую известность.  В Берне он создал теорию броуновского движения, теорию фотонов и специальную теорию относительности.


Не стоит думать, что работа в патентном бюро отвлекала его от серьезных раздумий о физике, вот что он сам писал по этому поводу. «...Составление патентных формул было для меня благословлением. Оно заставляло много думать о физике и давало для этого повод. Кроме того, практическая профессия – вообще спасение для таких людей, как я: академическое поприще принуждает молодого человека беспрерывно давать научную продукцию и лишь сильные натуры могу при этом противостоять соблазну поверхностного анализа» [1, С. 22 ].
Я не пытался изучать, рассматривал ли кто-либо из историков науки географическое пересечение жизненных линий Гэллапа и Эйнштейна, априори понимая необычность такой задачи - все же очень далеки ниши, в которых работали эти ученые, и абсолютно несходны решавшиеся ими проблемы.
И все же недавно задал ИИ следующий вопрос:
«Кто-либо обращал внимание на то, что два человека, во многом определивших характер XX века, жили в крошечном Принстоне, т.е. фактически были соседями?»
Ответ ИИ, по крайней мере, удивил меня: «Да, на этот удивительный факт историки, биографы и социологи действительно обращают внимание. Тот факт, что в одно и то же время в крошечном Принстоне (площадь которого в те годы составляла всего несколько квадратных километров) жили и работали люди, перевернувшие наши представления о физическом мире и о мире общественного мнения, часто приводится как пример уникальной концентрации гениальности.
Наиболее подробно тему Принстона как уникального интеллектуального плавильного котла XX века исследует известный российский социолог и биограф Борис Докторов. В своих книгах и статьях, посвященных Джорджу Гэллапу и истории изучения общественного мнения, он не раз подчеркивал этот феномен. Докторов описывает Принстон 1930–1950-х годов не просто как университетский городок, а как «столицу» двух фундаментальных наук: передовой теоретической физики (благодаря Эйнштейну и Институту перспективных исследований) и зарождающейся эмпирической социологии (благодаря Гэллапу)».


Мне надо поблагодарить ИИ за то, что заметил мое обращение к этой теме, но сам я не считаю, что рассматривал ее серьезно, и не помню, что объявлял Принстон «столицей» двух наук. Я лишь отмечал, что профессор психологии и признанный эксперт в области анализа читаемости прессы и эффективности рекламы Гэллап, ему было немногим за 30 лет, выбрал Принстон для размещения создаваемого им Института изучения общественного мнения, понимая, что такая география повышает кредитность его новой аналитической службы. Можно с уверенностью говорить, Гэллап делал это осознанно.
Вот как история рождения Гэллаповского института звучит в изложении Дэвида Мура, автора обстоятельной книги “The Superpollsters” («Суперполстеры»). Услышав от Гэллапа: «У меня есть идея, но я не знаю, как ее реализовать», Андерсон «немедленно оценил потенциал нового информационного бизнеса. Вместе с Гэллапом он инвестировал деньги в новый Американский институт общественного мнения (American Institute of Public Opinion) и стал представлять гэллаповские опросы для прессы». Это произошло летом 1935 года. Институт располагался в Принстоне, штат Нью-Джерси, напротив главного входа в кампус Принстонского университета. Предполагалось, что близость этих адресов увеличит возврат анкет при почтовых опросах. Слово «институт», замечает Мур, явно было гиперболой: «Новая сила в американской политике начиналась с одной комнаты, одного стола, телефона и пишущей машинки». 
Харольд Андерсон был давним, еще по времени обучения в колледже, приятелем Гэллапа и позже, занимая видное место в газетной индустрии, помог ему в двух важнейших аспектах становления системы национальных опросов общественного мнения. Именно газеты в стремлении к увеличению своих читательских аудиторий финансировали опросы и публиковали результаты измерения мнений.


Я отчетливо понимал проблематичность нахождения фотографии, на которой можно было бы увидеть Гэллапа и Эйнштейна, но поиски не прекращал. И в разговоре с ИИ о том, что эти великие люди жили в Принстоне, им была названа книга Smith Richard D. Legendary Locals of Princeton (2014). Книга – новая, раньше ссылки на нее мне не встречались, она – ценной историко-краеведческой направленности, серия очерков о легендарных людях Принстона. Я еще не знаком с  ее содержанием, но сразу обратил внимание на обложку. На  ней - фото-клип, включающий в себя фотографии Эйнштейна и Гэллапа. Таким образом, они все же встретились в Принстоне.
Факт пересечения жизненных траекторий Гэллапа и Эйнштейна в Принстоне и Швейцарии содержит в себе импульс к интересному историко-научному исследованию, причем «швейцарская параллель» может иметь особое значение. Швейцария дала Эйнштейну интеллектуальную свободу, позволившую ему открыть фундаментальные законы природы. Швейцария с ее системой референдумов, дала Гэллапу политическое вдохновение и породила его уверенность в необходимости слушать голос Америки.

1. Кузнецов Б.Г. Эйнштейн. М. Изд-во Наука. 1963.