Пандемия Глава З глава Обед отменяется

Вернувшись домой, Элен не стала тратить время на лишние эмоции.

Она буднично передала Елизавет, что на следующей неделе нужно будет зайти за готовым разрешением, а затем открыла свой ежедневник.

Ручка скользнула по страницам, оставляя короткую, строгую запись в графе на февраль: «Среда. Обед с Ивом».

В этот момент ей захотелось написать ему. Без видимой причины.
поймала импульс.

«Сегодня день рождения Елизабет», — набрала она на экране.

Элен всегда писала ему подчеркнуто официально: на «Вы», с большой буквы. Этот грамматический барьер служил идеальной маскировкой.
За безупречной вежливостью скрывалась ледяная дистанция, не оставлявшая молодому человеку ни единого шанса на фамильярность.
Ив ответил почти мгновенно, словно караулил её сообщение.
«Поздравляю вас с именинницей, желаю всего наилучшего», — высветилось на дисплее.

 Сухо, правильно, по-чиновничьи.
18 ноября закрутило её в привычном, приятном водовороте.
Праздник Елизабет требовал внимания: званый обед, торжественный ужин, бесконечные поздравления, и так до самого уикенда.

А потом Элен просто забыла об Иве.
Да, она действительно о нём забыла.

Её собственная жизнь — плотная, защищенная двадцатипятилетним стабильным браком — была слишком занятой, чтобы долго хранить образ испуганного молодого клерка.
Началась череда зимних праздников: предновогодняя суета, Рождество, шумные приемы, отъезд Елизавет.
Ив растворился в этом шуме, как прочитанная и отложенная в сторону страница.
Зима перевалила за середину.
Наступил февраль, и раскрытый ежедневник бесстрастно напомнил о старых планах. Обед с Ивом.
Элен спокойно открыла мессенджер. «Девочки вернулись. Приглашение в силе», — отправила она.
На этот раз пауза затянулась.
Ив ответил не сразу. В его текстовом отказе сквозила скрытая паника: он судорожно вертелся, подбирал предлоги, прятался за рабочие ограничения, должностные инструкции и кодекс этики.
Слишком много дел. Плотный график. Не положено.

Элен отложила телефон на стол и тонко, едва заметно улыбнулась.

Этот мальчик, так отчаянно и неумело копирующий властный рык своего отца, думал, что спасся. Он искренне верил, что его отказ — это проявление твердости и профессионализма.

Не хочешь, как хочешь.

Она никуда не спешила. Жизнь шла своим чередом.