118

Анна за себя не испугалась. Какой вред ей посмеют причинить крестьяне или их хозяин, когда она раскроет своё дворянское имя? А вот Ольга…
- Эй, - стала стучать в дверь кулаком. – Эй, откройте!!!
Дверь не шелохнулась. Девушка огляделась. У потолка узкое окно. Как раз такое, чтобы хоть немного развеять тьму. Толстые бревенчатые стены заглушают голос. Скорее всего её никто не услышит. А если услышит – что толку? Кто обратит внимание на её слова из этого сарая?
Что будет с Ольгой?
Страх за девушку окутал дурнотой.
И снова вина… Это она недосмотрела. Как она посмотрит в глаза бабуле?
- Да что же это такое? Среди бела дня украли девушку. Не какие-то разбойники, а вполне себе приличные люди.
Демьян, может, и не совсем приличный, но есть же ещё управляющий! У него-то должно быть хоть какое-то представление о порядочности.
Но потом вспомнила, с каким вероломством он заманил её в сарай.
Но барин должен прислушаться к голосу разума.
- Э-эй, господин Валенский! Мы с вами, кажется, знакомы. Эй! Выпустите меня. Если с Ольгой что-нибудь случиться, вы будете наказаны! Мы дворянские девушки! У неё наверняка есть семья. Э-эй!
И в ответ тишина. Даже обычные летние звуки не проникали в сарай.
Надо подумать!
Села в кучу соломы.
Ольга свободная. Это само по себе должно являться препятствием для всякого рода притязаний. Но как донести эту мысль до тех, кто снаружи?
А если бы она была крепостной? На мгновение холодом окутало душу. Словно заглянула в мрачную бездну.
Если бы она была крепостной, оказалась бы в полной власти хозяина…
Как они живут, эти бедные крестьяне? Работа и бесправие, унижение и мука. Да за что? И так всю жизнь? Без надежды, без просвета… 
Анна заплакала. От жалости, от несправедливости, от человеческой глупости и жестокости.
Но что ей делать?
Внезапно пришёл ответ.
Делай всё, что от тебя зависит, остальное сделают другие.
Стало легче.
Действительно, кулаками стены не прошибёшь и по брёвнышку их не раскатаешь.
А что она может сделать прямо сейчас?
Подошла к стене. Вверху светилось окно. Потрогала брёвна, горько усмехнулась своей глупости. Не могут же они на ощупь быть другими, чем видятся. Нет, туда она не залезет.
Обошла углы, порылась в соломе. Ничего.
Всё. На этот момент что-то большее сделать не в её силах.
Снова села, потом легла. Стала смотреть, как за окном мигает светом очередной день, в этот раз проходящий мимо неё. Потом он стал угасать, полутьма в сарае медленно уступала место полному мраку.
Из глаз Анны снова потекли слёзы. Где Ольга? Что с Ксеней? Как там бабуля и дети? Где её малышка?
Казалось, что все затерялись в мире, который вдруг стал безумным. Будет ли он когда-нибудь добрым и справедливым?

- Демьян Федотыч…
От непривычных слов Демьян остановился. Кто там к нему по батюшке с уважением? Оглянулся. Груня. Скривился.
Давно ль обещала за подружку Настю глаза выцарапать?
- Чего надо?
- Да вот интересно стало, куда это вы такой нарядный?
- Куда надо.
- Никак снова жениться надумали?
- Тебе что?
- Ключами звените на всю улицу! Неужто невеста под замком?
- Отвяжишь.
- Отвяжусь, - легко согласилась Груня. – Вон до дровника с тобой дойду, мне полено для лучин нужно. Или прогонишь?
Демьян чуть внимательней поглядел на девушку. Что это с ней? Никак заигрывает? То ли белая рубаха в том виновата, что нацепил только что, то ли сам… Да он и сам ещё ничего.
Но в сумерках не разглядел выражение девичьего лица.
- Слышь, Грунь… А ты мне всегда нравилась… Ты девка весёлая и красивая… Мне такие нравятся… чернявые. Неласковая только.
- Вот подожди меня в сарае, пока я полено выберу…
- Да мне вроде как некогда… Митрич ждёт…
- А я думала, невесту идёшь выручать…
Демьян на этот раз промолчал. С Груней не следует откровенничать. Тоже ведь прибабахнутая. То волком смотрит, а то вона какой разговор завела.
Невеста давно уже в лесу, в охотничьем домике хозяина. Там хорошо. Там банька, там вино, там всё, как барин любит.
Сегодня еле дождались, пока он проснётся. Солнце уже на новую ночёвку собралось, когда тот соизволил открыть глаза.
Управляющий не хотел ему про девку говорить, пока всё не будет готово. И не сказал бы, кабы не вторая.
А вторая заставила насторожиться. Уж больно крики благородные… под дверкой сарая подслушали. Кабы промашка не вышла.
Но Николай Гаврилович не стал долго гадать, махнул рукой.
- Девка в лаптях? В крестьянской одежде? Значит, благородных речей наслушалась, вот и повторяет. Откуда в бабкиной халупе окажется благородная? Вздор… Вывезите её из моей деревни... Выкиньте в канаву, пусть чешет дальше… Поняли? Можете наподдать хорошенько, чтобы следующий раз к нам не заворачивала… Как стемнеет только…
Вот Демьян и шёл наказ выполнять. А тут Груня в дровник зовёт.
- Темноты, либо, боишься?
- Боюсь… домового.
- Дак я тебя провожу… Я никого не боюсь. Вот стала бы жить со мной, была бы как за каменной стеной.
- Так ты же женишься!
- Да разве я для себя? Это так… Девка-то с дурью… Какая из неё хозяйка? А мне страсть охота нормальной бабы… Я бы пить бросил… А? Грунь?
- Пришли…
Девушка взяла первое попавшееся полено.
- Сырое, кажется… Слышишь, Демьян, ну-ка ты погляди… Вроде мокрые все. Кто их в сарай такие покидал? Поищи… ты-то больше разбираешься.
- Щас… Погоди… Если на лучины, тогда берёзовое надо… Не видно… Вон, кажись, белым светится.
И словно в дополнение к его словам сонмы искр брызнули из глаз. Но светлее от них ему не стало.