Королева Илария. Глава 14

Глава 14. Сеть и кинжал

Утро встретило Иларию не усталостью, а кристальной, холодной ясностью. Тело, прошедшее через горнило контролируемого экстаза и отчаянной близости, теперь отзывалось не болью, а приятной тяжестью — словно её мышцы были налиты не свинцом, а расплавленным золотом силы. Рядом, под простыней, спала Маргарита. Её лицо в рассветных лучах было спокойным, без обычной напряжения в уголках рта. Илария позволила себе мгновение просто смотреть, изучая изгиб брови, тень ресниц на щеке, мягкую линию обнажённого плеча. Это была не страсть, а тихое, глубокое обладание, уверенность в том, что этот человек, эта плоть и этот дух — её опора.

Она осторожно поднялась, не будя любовницу, и оделась в простой, тёмно-серый кафтан, удобный для движения. В воздухе витало предчувствие дня, который потребует не размышлений, а действий.

Завтрак для Вайра и её дочки,  восьмилетней Лии, уже принесли, но Вайра почти не притронулась к еде. Она сидела, обнимая дочь, и её взгляд блуждал по стенам, словно искал тени.

«Вы сказали, что «Жнец» вербует системно, — начала Илария без предисловий, садясь напротив. Маргарита, тихо войдя, встала у камина, наблюдая. — Как? Где?»

«На ткацких мануфактурах, — тихо ответила Вайра. — В прачечных. В больницах для бедных. Там, где много женщин, уставших до смерти и… потерявших надежду. Приходят такие же, как мы. Говорят о сестринстве, о взаимопомощи. Приносят еду, помогают с детьми. А потом… начинают говорить о вине. О том, что наши беды — от того, что мы позволили мужчинам стать такими. Что наша сила в гневе. Сначала это звучит… справедливо».

Она говорила монотонно, как заученный урок боли.
«А потом приводят к Ней».

«К ней?»
«К той,кто говорит от имени «Жнеца». Мы звали её Старшей Сестрой. Я видела её только раз, в глубоком подвале под старой красильней. Она сидела в кресле, закутанная в чёрное. Глаз не было видно. Но голос… Он был таким тихим, что его было слышно в самой кости. Она обещала новое тело. Мир без страха. Говорила, что первое «деяние» — знак верности — очищает душу».

Илария почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это был уже не стихийный бунт. Это была структура с иерархией, ритуалом и «пророком».
«Она знает о нас? Об Ордене?»

Вайра горько усмехнулась.
«Она говорит о вас.Называет «ложным цветком», «служанками старого порядка», которые боятся истинной силы. Она говорит, что вы… развратницы, использующие священную близость для утех, а не для очищения».

Маргарита тихо фыркнула. Илария же сжала кулаки. Варг не просто конкурировал — он создавал идеологическое противостояние: их «Лотос» — грех и слабость, его культ — чистота и сила. И эту дихотомию он внедрял в умы самых уязвимых.

«Мы должны найти эту Старшую Сестру, — сказала Сариэль, появившийся в дверях как по велению мысли. Он слушал, стоя в тени. — Она — узел. Перерезав его, мы лишим паутину центра».

«Она хорошо охраняется, — предупредила Вайра. — И не только людьми. Там, в том подвале… воздух тяжёлый. Словно перед грозой, от которой не бывает дождя. И тени… они двигаются не так».

Сариэль кивнул.
«Значит, у неё есть защита иного порядка. Наше «Бдение» было не напрасно. Пришло время испытать накопленное».

План родился быстро, как клинок, выскальзывающий из ножен. Они не могли штурмовать красильню со стражей — это спровоцировало бы открытый бунт и дало бы повод разгромить и «Серпов», и Орден в одной мясорубке. Нужно было точечное, тихое вмешательство. Проникновение.

Выбор пал на двух сестёр: Алину и Лилиан. Первая — ловкая, незаметная, с памятью картографа. Вторая — дерзкая, с актёрским даром и умением втереться в доверие. Они должны были под видом новых, озлобленных «кандидаток» проникнуть на сходку «Серпов», запомнить всё и выйти. Задача — не бой, а разведка.

Но перед этим, Сариэль устроил им последний, жестокий урок. В том же павильоне, но теперь без Иларии и Маргариты, он заставил Алину и Лилиан воспроизвести состояние накопленной энергии, но в миниатюре, и удерживать его.
«Вы идёте в логово тени,— говорил он, пока девушки, сидя друг напротив друга, дышали в унисон, их ладони соприкасались. — Её влияние будет давить на вас, пытаться найти слабость. Ваша связь — ваш щит. Если одна почувствует, что теряет опору, другая должна мгновенно подставить плечо. Не словом. Потоком. Вы — одно целое на время этой вылазки. Ваши умы, ваши чувства должны быть открыты друг другу».

Это требовало невероятной близости и доверия. Илария, наблюдая со стороны, видела, как между Алиной и Лилиан, обычно столь разными, протягивается незримая нить. Их дыхание синхронизировалось, взгляды встречались без слов, а когда Сариэль симулировал психическую атаку (резкий, диссонирующий звук и вспышку света), они инстинктивно сцепили пальцы, и волна паники, пробежавшая по их лицам, тут же сменилась сосредоточенным спокойствием.

Вечером, переодетые в грубые платья и с подложными историями горя (у Алины «умер от пьянства муж», у Лилиан — «сына забрали в солдаты и он погиб»), они исчезли в лабиринте ночного города. Илария, Маргарита и Сариэль ждали в павильоне. Часы тянулись мучительно.

Илария не могла сидеть на месте. Её энергия, не находившая выхода в действии, требовала иного применения. Она подошла к Маргарите, которая сидела, закрыв глаза, видимо, пытаясь медитировать.
«Я не могу просто ждать»,— прошептала Илария.

Маргарита открыла глаза. В них не было укора, только понимание.
«Тогда не жди».

Она взяла Иларию за руку и отвела в дальний угол, за ширму, где стоял лишь большой кувшин с водой и лежали подушки. Здесь не было времени для долгих ласк. Была потребность в быстром, жёстком, почти яростном подтверждении жизни — своём и друг друга.

Маргарита прижала Иларию к прохладной каменной стене и поцеловала её так, будто хотела выпить душу. Её руки задрали подол платья, пальцы, уверенные и требовательные, сразу нашли цель под тонким льном панталон. Илария вскрикнула в её рот, её тело отозвалось мгновенно, всё ещё чувствительное после вчерашнего. Это не было нежностью. Это был захват. Маргарита водила пальцами быстро, точно, зная каждую точку, каждый ритм, который сводил Иларию с ума. Другой рукой она сжала её грудь через ткань, большой палец растирал твёрдый сосок.

Илария, в свою очередь, запустила руки под юбку Маргариты, нащупала влажную, горячую плоть и ответила ей тем же — яростным, почти грубым касанием, которое заставило Маргариту оторваться от её губ с прерывистым стоном. Они стояли, прижатые друг к другу, дыша в такт, их руки работали синхронно, доводя друг друга до края за считанные минуты. Это был не секс, а ритуал экзорцизма — изгнание тревоги через обоюдный, стремительный оргазм. Когда волны накатили на них, почти одновременно, они заглушали крики в платок и в плечо друг другу, тела содрогались в немой судороге, а потом обмякли, всё ещё держась друг за друга, лоб к лбу, в тихом, тяжёлом дыхании.

Они не успели прийти в себя, как снаружи послышались торопливые шаги. За ширму заглянула Эльвина, её глаза были огромными.
«Они вернулись! Алина ранена!»

Все мгновенно преобразилось. Илария и Маргарита, поправив одежду, вышли из-за ширмы с лицами, на которых не осталось и следа от минувшей страсти, только ледяное внимание.

Алину почти вносили на руках Лилиан и одна из сестёр-стражниц. На виске у Алины зияла глубокая царапина, будто от когтя, но не животного — рана была неестественно чёрной по краям и сочилась густой, тёмной жидкостью. Сама Алина была в сознании, но её глаза смотрели сквозь всех, её трясло.

«Что случилось?» — голос Сариэля прозвучал как хлыст.

Лилиан, бледная, но собранная, выдохнула:
«Мы проникли. Всё шло… почти по плану. Они поверили. Старшая Сестра… она была там. Она подозвала Алину «для благословения». Дотронулась до её лба. И… Алина вскрикнула. А та… та женщина зашипела: «Шпионка! Ложный цветок!» Тени в углу… они двинулись. Мы еле вырвались. За нами не гнались. Но… это было не просто прикосновение».

Сариэль склонился над Алиной, его пальцы осторожно обследовали рану. Он поморщился.
«Психическая зараза. Вложение тени. Она пытается… выжечь её изнутри. Забрать себе».

Илария смотрела на бьющуюся в ознобе Алину, на чёрные прожилки, расходившиеся от раны. Варг не просто защищался. Он контратаковал. И его оружием была сама душа. Война вступила в новую, ещё более страшную фазу. И теперь им предстояло не только спасти королевство, но и спасти одну из своих сестёр от беды, что хуже смерти.