Этюд Аэлита. Кофейный детектив

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита ворвалась в кабинет без стука, схватила профессорский карандаш, положила его в карман и объявила:
— Вставайте. Мы идём в кофейню. Немедленно. У меня там дело. Или, скорее, безобразие.
Профессор не пошевелился. Только посмотрел на опустевшее место на столе, где обычно лежал его карандаш.
— Вы только что совершили ограбление. Карандаш был свидетелем.
— Он теперь вещественное доказательство, — отрезала Аэлита. — Кофейня. Через дорогу. Прямо сейчас. Я плачу.
Профессор вздохнул, поднялся, надел пальто. Аэлита уже летела к выходу, не дожидаясь его.
— Вы не сказали, в чём проблема, — заметил он, когда они уже стояли на светофоре.
— У меня там утренний ритуал, — выпалила она, переходя дорогу на жёлтый. — Я покупаю капучино с овсяным молоком и ванильным сиропом. Каждый день. Бариста меня знает. Я его знаю. Мы здороваемся. Это, профессор, социальный контракт.
Они вошли в кофейню. Уютное место с диванами, кожаными креслами и запахом молотых зёрен. Аэлита подошла к стойке.
— Здравствуйте, — сказала она. — Мне, как обычно, пожалуйста.
Бариста, молодой человек с небрежной стрижкой и серьгой в ухе, внимательно посмотрел на неё, потом на профессора, потом снова на неё.
— Вам капучино с овсяным и ванилью?
— Да! — Аэлита облегчённо выдохнула. — Он меня помнит.
— И вам раф с корицей? — обратился бариста к профессору.
Профессор удивлённо поднял бровь. Аэлита обернулась к нему:
— Вы пьёте раф с корицей?
— Иногда, — спокойно ответил профессор. — Но здесь я впервые.
Бариста улыбнулся, принимая оплату от Аэлиты:
— Я вас запомнил, когда вы заходили неделю назад. Вы заказывали раф и обсуждали по телефону какой-то текст.
Профессор посмотрел на Аэлиту. Та покраснела.
— Я вас привела сюда, — быстро заговорила она, пока они ждали заказ, — чтобы вы увидели этот ужас своими глазами. Там, — она кивнула в угол, — сидит женщина. Розовое пальто. Она каждое утро заказывает зелёный чай и фотографирует его для соцсетей. И ни разу, профессор, ни разу она не сделала глотка. Она фотографирует и оставляет. Это преступление.
Профессор посмотрел в угол. Женщина в розовом пальто действительно держала чашку с зелёным чаем на вытянутых руках, настраивая свет на своём телефоне.
— И это ваше «безобразие»?
— Это только начало! — горячо зашептала Аэлита. — Вон тот мужчина, в клетчатом шарфе, заказывает латте, просит посыпать его корицей, а потом, когда ему приносят, он переливает его в свой термос. В термос, профессор! И уходит. Зачем он тогда здесь? Это же ритуал! Обряд! А он его разрушает.
Бариста поставил перед ними два стакана. Профессор взял свой раф, отпил. Аэлита взяла свой капучино, но не пила — она продолжала наблюдать за клиентами с видом частного детектива на слежке.
— И самый ужасный, — прошептала она, показывая взглядом на столик у окна. — Студент. Каждый день приходит, берёт пирожное, одно, и ест его с видом, будто совершает смертный грех. Сегодня он взял эклер. И съел. А потом достал из рюкзака книгу и начал читать. Профессор. Он приходит за пирожным. А не за атмосферой.
— Может, он просто голоден, — заметил профессор, аккуратно отпивая свой раф.
— Вы не понимаете! Кофейня — это не пункт питания. Это сцена! А они её разрушают. Я прихожу сюда за тем, чтобы понаблюдать. А они все делают что-то неправильно.
— А что делаете вы, — спросил профессор, — когда приходите сюда?
Аэлита замерла.
— Я... я заказываю капучино, — сказала она неуверенно.
— И пьёте его?
— Да. Но я же его пью, — возмутилась она. — Потому что я нормальный человек. Я пришла — пью. Я не фотографирую, не переливаю и не делаю вид, что веду здоровый образ жизни.
Профессор поставил стакан на стол, посмотрел на неё.
— Аэлита, — сказал он тихо, — вы привели меня сюда, чтобы я увидел чужую нелепость. Но я вижу одну нелепость. Вашу. Вы сидите здесь и следите за людьми, которые просто живут свою жизнь. Она вам кажется смешной. Но они, возможно, тоже посмотрели бы на вас и сказали: «Вот женщина, которая привела мужчину в кофейню и полчаса не пьёт свой кофе, потому что занята разоблачениями».
Аэлита посмотрела на свой стакан. Остывший капучино смотрел на неё в ответ. Безмолвно. Обвинительно.
— Я... — она запнулась. — Я не знала, что так выгляжу со стороны.
— Теперь знаете, — сказал профессор, делая второй глоток рафа.
Аэлита взяла свой капучино, поднесла к губам. Глоток. Остывший. Но она выпила.
— Ладно, — сказала она тихо. — Я сдаюсь. Я больше не буду наблюдать. Буду просто пить кофе. И ничего не замечать. Даже если женщина в розовом начнёт разговаривать с чашкой.
— А если начнёт, это будет уже её проблема, а не ваша, — заметил профессор.
Она улыбнулась. Взяла его раф, отпила глоток.
— Ваш вкуснее, — сказала она.
— Он горячее, — парировал профессор.
— Пойдёмте, — сказала Аэлита, вставая. — Я провожу вас обратно в кабинет. Там тихо. Никто не фотографирует зелёный чай. И никто не переливает латте в термос.
— И мой карандаш, — напомнил профессор.
Аэлита вытащила карандаш из кармана, положила на стол перед ним.
— Вернула. Свидетеля. Честно.
Они вышли из кофейни. У перехода Аэлита обернулась и посмотрела на витрину. Женщина в розовом пальто наконец сделала глоток зелёного чая. Студент перевернул страницу. Мужчина с термосом куда-то ушёл.
Всё было как всегда. И как никогда не было раньше.
Аэлита перешла дорогу, догоняя профессора. В кабинете пахло кофе, книгами и чем-то очень похожим на принятие. Она села в кресло. Профессор налил ей чай. Свежий. Настоящий. Горячий.
И никаких разоблачений.

Конец эпизода.