Королева Илария. Глава 15

Глава 15.  Пламя и прах

Алина лежала в той же каменной кладовой, где допрашивали Вайру. Воздух здесь был неподвижным и тяжёлым, пропитанным запахом полыни, соли и чего-то резкого, химического — Сариэль пытался очистить рану травами, но чёрные прожилки лишь глубже уходили под кожу. Сознание девушки плавало. Она то бредила, вспоминая лицо Старшей Сестры («Она не старая… она пустая… как высохший колодец…»), то кричала от внутренней боли, которую не могли унять никакие припарки.

«Это не яд в привычном смысле, — мрачно констатировал Сариэль, утирая руки. — Это семя Варга. Фрагмент его сущности. Оно питается её жизненной силой, её светлой памятью, её связью с нами. Если мы не извлечем его до восхода луны, оно прорастёт и… обратит её».

«Обратит? В кого?» — спросила Маргарита, не отрывая взгляда от страдающей сестры.

«В то, чем стала Старшая Сестра. В пустой сосуд, наполненный голодом Варга. В послушное орудие».

Илария смотрела на искажённое болью лицо Алины. Эта девушка, ловкая и преданная, стала жертвой из-за её приказа. Чувство вины было едким и бесполезным. Нужно было действовать.
«Как извлечь?»

Сариэль молчал слишком долго. Потом поднял глаза, и в них был тяжёлый выбор.
«Огонь. Но не физический. Духовное пламя. Та самая энергия, которую вы учились накапливать и направлять. Её нужно… ввести внутрь. В самое ядро заразы. Это убьет семя. Но это же может сжечь и её душу, если делать это грубо, с гневом или страхом. Нужна абсолютная чистота намерения. Абсолютная любовь. И нежная, хирургическая точность. Такую операцию я не могу провести один. Мне нужен канал. Мощный, стабильный, очищенный канал».

Все взгляды невольно обратились к Иларии и Маргарите. Их связь была самой сильной, самой отточенной в ритуалах «Бдения». Они были двумя половинками единого целого. Они понимали это без слов.

«Что нужно делать?» — спросила Илария, её голос не дрогнул.

Сариэль объяснил. Это был план безумной дерзости. Илария и Маргарита должны были войти в состояние слияния — не физического, а энергетического, максимально глубокого. Стать одним существом с двойным сознанием. А Сариэль, как проводник, направит их объединённую силу через себя в Алину, чтобы выжечь семя изнутри.

«Риск огромен, — предупредил он. — Если ваша связь дрогнет, если в неё прокрадется хоть тень эго, ревности или сомнения — поток исказится. Он может разорвать Алину на части или… откроет ваши собственные души для заражения. Вы должны быть абсолютно открыты друг другу. До конца».

Они удалились в павильон для подготовки. Не для страсти, а для погружения. Они сидели друг напротив друга, скрестив ноги, их ладони были соединены, лбы соприкасались. Дышали. Вдыхали друг друга. Илария закрыла глаза и отпустила все мысли о королевстве, о Варге, о сыне. Она сосредоточилась только на Маргарите. На ритме её дыхания, на тепле её кожи, на знакомом, успокаивающем запахе кожи и лаванды. Она мысленно растворила границы своего «я», позволив ощущениям Маргариты просочиться в неё: лёгкую усталость в плечах, твёрдую решимость в сердце, трепетную заботу о ней, Иларии. Она приняла это всё в себя, как дар.

Маргарита делала то же самое. Их индивидуальности начали таять, сливаясь в нечто третье — сильное, спокойное, цельное. Это было странно и прекрасно — быть одновременно собой и другой, чувствовать двойной пульс в одной груди.

Когда Сариэль позвал их, они встали как одно существо. Их движения были синхронны. Они подошли к ложу Алины, где уже был начертан соляной круг со сложными символами на периферии. Сариэль велел им лечь по обе стороны от Алины, прижавшись к её бокам, и соединить руки над её животом, образовав живую арку.

«Теперь, — прошептал Сариэль, положив свои руки поверх их сплетённых пальцев, — откройте врата. И позвольте свету течь через вас. Не управляйте им. Будьте руслом».

Илария и Маргарита закрыли глаза. Они вернулись в то состояние слияния. И на этот раз оно было глубже. Физическая близость, пережитая столько раз, стала лишь тенью, намёком на это тотальное единство. Они не думали. Они были потоком.

Сариэль начал тихую, гортанную песню. И через точку соприкосновения их рук Илария почувствовала, как что-то пробуждается. Не жар, а ослепительно-белый, беззвучный свет. Он поднимался из самой глубины их соединённых существ и устремлялся вверх, к рукам, чтобы через Сариэля влиться в Алину.

Алина вздрогнула и закричала. Но это был не крик боли. Это был крик чего-то отчаянно сопротивляющегося, тёмного и липкого, что жило в ней. Из раны на её виске повалил чёрный, густой дым, не рассеивающийся в воздухе, а клубящийся, как живой. Он пах гнилью и озоном.

Свет тек, неумолимый и чистый. Илария чувствовала, как он выжигает в ней самой последние остатки страха и сомнения. Она была не королевой, не любовницей, не матерью. Она была каналом. Частью целого. Частью Лотоса. Маргарита была её корнями в реальности, её якорем, и она чувствовала ту же силу в ответ.

Чёрный дым сопротивлялся. Он пытался обвить их запястья, просочиться в щель между их ладонями. Но свет был сильнее. Он сжимал тьму, выталкивая её из тела Алины. Девушка бьётся в конвульсиях, из её рта вырывались хрипы, но цвет лица менялся — с землисто-серого на бледный, но человеческий.

Внезапно Сариэль вскрикнул — не от боли, а от усилия. Через него проходила колоссальная мощь. Илария почувствовала, как её собственное тело стало прозрачным для этой силы, как будто её кости вибрируют, а кровь поёт. Она видела внутренним взором: чёрное семя, похожее на спрута с щупальцами, отчаянно цепляющееся за светящееся ядро души Алины. И белый свет, подобный лезвию из чистой энергии, методично отсекал щупальца одно за другим.

Последний, самый толстый отросток впился в память Алины — в образ её первой, детской любви к девушке-соседке, невинной и светлой. Тьма пыталась осквернить и это, превратить в источник стыда и ненависти. Илария и Маргарита, как единое целое, инстинктивно направили туда не просто свет, а… благословение. Принятие. Образ двух юных девушек, слившихся в нежности, стал частью целительного потока. Он омыл ту память, не стирая её, а защищая, укрепляя.

С последним шипящим звуком, похожим на лопнувший волдырь, чёрное семя было вырвано и сожжено в ослепительной вспышке. Свет погас. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Илария и Маргарита разомкнули руки и откатились от Алины, тяжело дыша. Они были истощены до предела, каждая клеточка тела гудела от перегрузки. Но на ложе Алина лежала спокойно. Рана на её виске была теперь просто красной царапиной. Чёрные прожилки исчезли. Она открыла глаза — ясные, полные слёз облегчения и недоумения — и первым делом потянулась к руке Иларии.

«Я… я чувствовала вас обеих, — прошептала она. — Как будто вы держали меня на руках… не давая упасть в колодец…»

Сариэль, бледный как смерть, но улыбающийся, кивнул.
«Это сработало. Вы не только очистили её. Вы… усилили её связь с Источником. Она отныне неуязвима для такой атаки».

Пока Алину уводили отдыхать, а Сариэль удалился для медитации, Илария и Маргарита остались одни в кладовой. Они смотрели друг на друга через пространство, заваленное использованными травами и закопчёнными свечами. Между ними не было нужды в словах. То, что они только что пережили, было больше, чем любая физическая близость. Это было слияние душ.

Маргарита первой нарушила тишину, её голос был хриплым от напряжения:
«Я…я видела твои самые ранние воспоминания. Про пони, которого тебе подарили в пять лет».

Илария улыбнулась, чувствуя, как по её щеке скатывается странная, солёная слеза.
«А я…чувствовала твою боль, когда ты потеряла своего ребёнка. Она до сих пор там. Но теперь… она не одна. Я её держу».

Они подошли друг к другу и просто обнялись, уткнувшись лицами в шеи, не в силах говорить. Это был не порыв страсти, а потребность в подтверждении физических границ после их почти полного растворения. Они держались друг за друга, как уцелевшие после кораблекрушения, находя спасение в твёрдости костей и тепле кожи под одеждой.

Их прервал стук в дверь. Вошла Лилиан. На её лице не было обычной дерзости, только сосредоточенная серьёзность.
«Пока вы были здесь,— сказала она, — пришло донесение от наших глаз в городе. Старшая Сестра покинула красильню. Всё её «сестринство» куда-то движется. Колонной. Они идут к реке. И ведут с собой… человек двадцать. Молодых девушек. И несколько мальчиков. Связанных».

Илария оторвалась от Маргариты. Усталость мгновенно испарилась, сменившись леденящим холодом.
«Куда именно к реке?»

«К Старому Мосту. Тому, что ведёт к руинам храма на том берегу. Тому самому храму, что Вайра упоминала».

Полнолуние было ещё через три дня. Но Варг, казалось, решил не ждать. Или почувствовал угрозу. Он вёл своих адептов и новых жертв к месту силы для «великого делания» прямо сейчас.

У них не было времени на отдых. У них не было времени на восстановление сил. Сражение за души и жизни этих детей начиналось не с рассветом, а этой же ночью. Илария посмотрела на Маргариту, и в её взгляде был уже не вопрос, а приказ, который та прочла и приняла безоговорочно.
«Собирайте всех,кто может держать в руках хоть что-то — посох, нож, факел. Мы идём к реке. Мы идём на войну».