Юродивый роман. Часть вторая. Глава 1

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
"Возмутители спокойствия"

- Скажи чудак, о сумасшедший,
Куда идёшь ты в поздний час?
Зима на улице сегодня,
А ты твердишь нам всякий раз
О лете, несказанном лете...
Но, где увидел его ты?
- Оно в тебе! Спит безмятежно.
Терном заглушены цветы...

* * *
Глава 1

...Вот и пришло лето. Муссон, который каждый год в одно и то же время приносил со стороны океана мелкую морось, начал отступать. Появление жаркого июньского солнца сопровождалось ветром перемен в полку. Партия за партией стали увольняться дембеля. Им на смену прибыло молодое пополнение.
Для новобранцев организовали карантин. Весь третий батальон временно выселили на полигон, разместив личный состав в палатках. Казарму же подразделения морпехов отдали новобранцам. Однако и этого помещения оказалось недостаточно. Уж больно многочисленным выдалось пополнение этим летом. Подобная неравномерность между военнослужащими разных периодов службы повторялась каждые два года.
Чтобы не создавать себе дополнительных трудностей с переселением ещё одного батальона, командир полка решил немного отступить от устава. Ради эксперимента капитан второго ранга Сыч распорядился распределить ещё не принявших присягу солдат по отдельным спецподразделениям. Таким образом они должны были проходить курс молодого бойца рядом со своими старшими боевыми товарищами, как выразился сам командир полка. Разумеется, оружия молодёжи пока не выдавали и в наряды её не ставили. Да и занятия с новобранцами проводились по отдельной программе.
Кроме увольнения дембелей произошли и другие изменения. На сверхсрочную службу остался бывший заместитель командира третьего взвода главный старшина Анатолий Сальников. Ему присвоили очередное воинское звание главного корабельного старшины. Он поселился в комнате Мелёхина, заняв место Кравченко.
Андрею же и Светлане, сразу после свадьбы, которую сыграли ещё в мае, командование части выделило отдельную комнату по соседству с четой Спиридоновых.
Самому же замполиту разведроты присвоили звание старшего лейтенанта. А вот Дюрягин попал в немилость к замполиту полка. Капитану третьего ранга Зуеву удалось настоять на том, чтобы командиру первого взвода разведроты, пока тот не изменит своего поведения, очередную маленькую звёздочку на погоны не вешать.
Гордость и самолюбие Сергея были сильно задеты. Все его однокурсники по военным училищам теперь уже были старше его по званию. Поэтому он решил немного «залечь на дно», чтобы бушующие волны недовольства Зуева окончательно не испортили ему воинскую карьеру.
Среди огромного притока «необстрелянной» молодёжи Маркин, как обычно, отобрал лучших в своё подразделение. Пополнение неплохо зарекомендовало себя уже с первых дней службы в разведроте. На кроссе новички лишь ненамного уступили старослужащим, а на спортивных снарядах несколько человек даже превзошли многих «стариков».
Наступило время учебных стрельб. Как и полагалось по уставу, каждый «карантиновец» перед принятием присяги должен был пострелять из автомата. Именно там и произошло нечто совершенно неожиданное.
Один из новобранцев отказался брать в руки оружие, объяснив своё поведение тем, что он, якобы, «христианин». Его фамилия была Уманец. Это был молодой человек выше среднего роста, спортивного телосложения, с тёмными волосами. На гражданке он занимался греблей и альпинизмом.
Поначалу все решили, что Уманец просто захотел немного «повыпендриваться». В армии хоть и нечасто, но случалось, когда какой-нибудь призывник, желая самоутвердиться и показать свой характер, начинал таким образом демонстрировать собственное «я». Обычно подобных бунтарей быстро ставили на место. Хотя бывали и исключения. Как правило, отказчиков привлекали к уголовной ответственности.
Вот и теперь, едва Уманец заявил о своём отказе повиноваться приказу, замполит роты старший лейтенант Спиридонов сразу попытался взять его на испуг.
— Уманец! Ты отдаёшь себе отчёт о возможных последствиях своего поступка?
— Так точно, товарищ старший лейтенант, — медленно, но уверенно ответил тот. — Я отдаю отчёт о возможных последствиях своего поступка.
В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Дюрягин. Он только что прибыл на полигон из гарнизона, преодолев бегом четыре километра. Когда разведрота выходила из расположения казармы на учебные стрельбы, взводного срочно вызвали в кабинет начальника штаба полка. По этой причине он и отстал от своего подразделения.
— Ну что тут у вас? Уже начали стрелять? — переводя дыхание, спросил Дюрягин.
— Я тебя хочу «обрадовать», — с сарказмом произнёс Спиридонов, не сводя взгляда с Уманца. — В твоём взводе появился «дезертир».
— Не понял. Ты это о ком?
— Да вот стоит «красавец». Говорит: «Не буду стрелять из автомата! Это грех!»
— Чего-чего?! Уманец, у тебя что, крыша поехала? — Дюрягин пристально прищурился. — Ты это серьёзно?
— Серьёзно, товарищ лейтенант, — опустив глаза, ответил новобранец. — Я не буду стрелять из автомата. Я не хочу учиться убивать людей.
— «Убивать людей»?! — поражённо переспросил Спиридонов. — А тебя никто и не учит убивать людей! Тебя учат защищать людей! Разве твоя вера не учит защищать ближнего? Кстати, ты вообще кто? «Штунда», «баптист» или ещё кто-нибудь? Из какой ты «секты»?
— Я христианин, — коротко ответил тот.
— Так мы ведь все христиане! — вмешался один из солдат первого взвода.
— Христиане — это те, кто слушает Христа. А Христос сказал: «Не убий».
— У тебя что, температура? — удивлённо спросил Дюрягин. — Может, ты на солнце перегрелся? Ты вообще соображаешь, какую ахинею несёшь? Хватит выпендриваться! Бери автомат и марш на огневую!
Уманец не шелохнулся.
Когда замполит протянул ему автомат, новобранец лишь перевёл взгляд на мишени с силуэтами людей. Однако было видно, что смотрит он куда-то гораздо дальше, словно сквозь них.
— Ты меня слышишь или нет? — повысил голос Дюрягин. — Я тебе приказываю!
— Подожди! — остановил его Спиридонов.
Он видел, что Сергей начинает терять самообладание. К тому же приказывать человеку, ещё не принявшему присягу, взводный формально не имел права.
— Думаю, на эту тему мы поговорим уже в гарнизоне. А пока нужно проводить занятия. Уманец, стань в строй. Будешь наблюдать со стороны, как твои товарищи учатся защищать твоих родных и близких от врагов нашей Родины. Тебе же, судя по всему, скорее всего предстоит провести несколько лет за колючей проволокой.
Когда рота продолжила занятия по огневой подготовке, Спиридонов обратился к Дюрягину:
— Так чего тебя вызывали к начальнику штаба?
— Перелыгин пообещал помочь мне с повышением, если только до июля в моём взводе не случится ничего из ряда вон выходящего, — мрачно ответил Сергей. — И вот тебе, пожалуйста! Только этого фанатика мне и не хватало! И надо же было ему попасть именно в нашу роту, да ещё и в мой взвод! Тьфу! — с досадой сплюнул он.
— Да-а... Дело серьёзное, — сочувственно протянул Спиридонов, - А я говорил, это нововведение Сыча незаконно… И вот такой геморрой приобрели… Но ты раньше времени не падай духом. Попробуем что-нибудь придумать.
Он посмотрел в сторону Уманца. Тот спокойно стоял в строю и отвечал на вопросы сослуживцев.
— И ведь с виду вроде нормальный... Никогда бы не подумал, что такой может оказаться «сектантом».
— Зуев всю вину свалит на меня! — продолжал переживать Дюрягин. — Скажет, что такое ЧП могло произойти только в моём взводе. Что я не умею заниматься воспитательной работой с личным составом...
После этих слов Спиридонов насторожился. Он понимал, что воспитательная работа — это, прежде всего, обязанность замполита. И ещё неизвестно, в кого полетят самые тяжёлые камни — в Дюрягина или в него самого.
— Нет, Зуев меня точно со свету сживёт! — не унимался Сергей. — Хоть бы скорее его отправили на повышение в дивизию! Нам с ним в одном полку не ужиться... А если Уманец ещё и присягу откажется принимать, замполит мне этого никогда не простит! Да и ему самому тогда не видать второй звёздочки к Новому году как своих ушей. Там, — он кивнул куда-то вверх, имея в виду высшее командование, — его тоже по головке не погладят. Они устроят разнос Зуеву, а Зуев потом устроит «райскую жизнь» мне...
Сергей тяжело вздохнул и посмотрел в сторону Уманца.
— Нет... Уманец должен принять присягу. Обязательно должен!
— Должен... — задумчиво повторил Спиридонов, глядя в одну точку. — Обязательно должен...