Юродивый роман. Часть вторая. Глава 14

Глава 14

Андрей вернулся домой только к семи вечера — уж слишком много работы пришлось выполнить в казарме после возвращения с учений. Приняв душ и переодевшись в чистое свежее бельё, старшина добрался... нет, не до стола, а прежде всего до жены. Да и какой муж, не видевший любимую почти месяц, первым делом усядется ужинать? Тем более в первый год семейной жизни...
Когда часы показали восемь, молодожёны всё ещё лежали в постели. Андрей, раскинув руки и блаженно прикрыв глаза, впервые за долгое время почувствовал настоящее душевное спокойствие. Ему казалось, что теперь всё должно наладиться. Сегодня Светлана была словно другой человек. Она ни разу не упрекнула его, не вспомнила прошлых обид, не пыталась выяснять отношения.
«Может, и она решила начать всё сначала? — с надеждой вопрошал он себя. — Не зря же говорят, что постель примиряет даже самых упрямых...»
Светлана перебирала пальцами его густой чуб и внимательно рассматривала лицо мужа, словно видела его впервые.
— Зарос ты за это время так, что скоро косички можно будет заплетать! — улыбнулась она. — Я уже и отвыкла видеть тебя таким. Вы что, там совсем не стриглись?
Андрей потянулся, обнял жену и тихо ответил:
— Таких парикмахеров, как ты, у нас там не было.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Светлана, прижимаясь к его груди. — Что вы там делали? Как вас кормили? Чем занимались в свободное время? А то лежишь, молчишь... Может быть, я соскучилась и хочу послушать тебя.
Андрей пожал плечами.
— Да что рассказывать? Бегали, как мальчишки... В войну играли. Помнишь, как дети носятся с палками вместо автоматов и кричат: «Ура! За Родину!»? Вот примерно так и мы. Только автоматы были настоящие. Каждый день — «эта сопка ваша, сопка наша...». Почти как в передаче «Служу Советскому Союзу».
Он усмехнулся.
— Кормили, как обычно. Солдатский паёк в поле один для всех — и для офицеров, и для мичманов. Правда, мы заранее прихватили пару лишних ящиков тушёнки, так что особо не голодали.
— А в свободное время?
— На гитарах играли... Трындели о разном… А вечером после отбоя... немного... — Андрей многозначительно провёл пальцем по шее.
Светлана глубоко вдохнула, изображая страшное возмущение.
— Ах вот чем вы там занимались! Пьянствовали!
Но её глаза весело смеялись.
— А что ещё оставалось делать? — развёл руками Андрей. — Надо же было чем-то убивать время.
— Мы тут, понимаешь ли, переживаем, думаем: они Родину там защищают... А они, оказывается, водку распивают! Неужели больше нечем было заняться?
Андрей лукаво прищурился.
— Вообще-то было...
Он сделал загадочную паузу.
— Неподалёку от нашего лагеря расположился медсанбат. Не нашего полка. И, как выяснила разведка, там служили очень симпатичные медсёстры...
Светлана снова глубоко вдохнула.
— Причём, — невозмутимо продолжил Андрей, — по данным разведки, большинство сестричек оказались незамужними.
— И кто же входил в эту «разведгруппу»? — прищурилась Светлана. — Дай угадаю... Дюрягин?
— Слушай, надо будет попросить Маркина устроить тебя в контрразведку, — рассмеялся Андрей. — Попала прямо в десятку.
— Ну и кто ещё ходил «за линию фронта»? — не отступала она. — Кто были эти герои-разведчики?
— Это нечестно! — запротестовал Андрей. — Сейчас я всё расскажу, а ты потом кому-нибудь проболтаешься.
— Кому же?
— Ну...
— Катьке?
— При чём тут Катька? — испуганно выпалил Андрей. — Про Катьку я тебе вообще ничего не говорил!
Светлана довольно улыбнулась.
— Всё ясно. Значит, проговорился.
Андрей хлопнул себя ладонью по лбу.
— Вот ведь...
— Значит так... Дюрягин. Спиридонов... И кто ещё? Уж не ты ли?
— Честное слово, не я! Клянусь!
— Не ты?
— Не я!
— Тогда откуда ты знаешь, что медсёстры были симпатичными?
Андрей окончательно растерялся.
— Я их даже не видел! Честное слово! Просто случайно услышал разговор Герасимова с ротным...
Сказав это, Андрей тут же понял, что, спасая себя, невольно выдал другого.
— Ага! — оживилась Светлана. — Значит, Герасимов тоже был в числе разведчиков. А Тихий, выходит, примерный семьянин.
Она довольно кивнула.
— Хорошо. Тогда скажи честно: сколько всего человек бегало по ночам в медсанбат?
Андрей тяжело вздохнул.
— Только никому не рассказывай.
— Честное партизанское!
— Четверо.
— А четвёртый кто?
— Нет. Вот этого я уже не скажу.
— Не скажешь?
— Не скажу.
Светлана поднялась с дивана, накинула халат и, улыбаясь, посмотрела на мужа.
— Да ты уже всё сказал.
Она начала загибать пальцы.
— Женатых в разведроте пятеро. Дюрягин — вне конкуренции. Герасимов — уже установлен. Спиридонов — тоже. Тихий отпадает. Остаётся либо Марифов... либо ты.
— А с чего ты решила, что четвёртым обязательно был женатый? Это вполне мог быть и холостяк.
Светлана ласково потёрлась носом о его нос.
— Нет, дорогой мой. Если бы это был холостяк, ты бы его так не прикрывал.
Андрей задумался.
Потом почесал затылок.
— Логично...
Светлана рассмеялась, уселась к нему на колени, обняла за шею и тихо сказала:
— Вот ведь жизнь... Холостяки по ночам спокойно спят, а женатые бегают по бабам. И среди этих героев, возможно, был мой собственный муж.
— Неужели ты действительно способна так подумать? — серьёзно спросил Андрей. — Неужели я похож на необузданного кобеля?
Светлана улыбнулась.
— Если бы я действительно так думала, то сейчас не сидела бы у тебя на коленях.
И она поцеловала его.
Андрей крепко прижал жену к себе и ответил долгим поцелуем.
Наконец Светлана тихо засмеялась.
— Слушай... Ты сегодня вообще собираешься ужинать? Или решил наверстать за один вечер всё, что пропустил за три недели? Я-то никуда от тебя не денусь. А вот курицу придётся снова разогревать.
— Вообще-то я действительно проголодался, — нехотя оторвался Андрей от её губ.
Они прошли на кухню.
Ужин давно остыл. Светлана уже хотела поставить всё разогреваться, но Андрей мягко удержал её за руку.
— Не надо. После полевой кухни мне сейчас всё кажется царским угощением.
Светлана села напротив мужа, положив локти на стол, склонила головку на запястья рук и принялась наблюдать, как проголодавшийся Андрей разделывался с курицей. Самой же ей есть совершенно не хотелось. Она сказала, что присоединится к трапезе тогда, когда подойдёт очередь торта. Единственное, что она позволила себе съесть, так это сладкого винограда. Ну и, конечно же, они отведали вместе пару рюмок холодного коньяка.
— Так что Дюрягину присвоили старлея! – как бы невзначай произнёс Андрей, продолжая ужинать.
— Я уже об этом знаю! Я его видела.
— Ты не видела, как вручал ему погоны сам Кротов! Ну помнишь его?
— Да! Да! Я его помню!
— Построили весь полк на полигоне, - продолжал рассказывать старшина, - перед самым отъездом в гарнизон, по окончании учений, и вице-адмирал принялся награждать особо отличившихся!
— Ты имеешь ввиду отличившихся за ночные «вылазки» в медсанбат? – решила подшутить Светлана.
При этой шутке Андрей чуть не подавился от смеха.
— Ты теперь будешь всё время доставать меня этим воспоминанием? – прокашлявшись, спросил он.
— Не знаю, как получится! – мило улыбнувшись, ответил Светлана.
— Да уж! – передёрнулся Андрей и продолжил рассказ, - Даже замполита полка повысили! Так что, он у нас теперь капитан 2-го ранга!
— Ну с замполитом мне понятно. – перебила жена мужа, - А за что же, всё-таки, повысили Дюрягина?
— Как за что? Время пришло! Не вечно же ему в лейтенантах ходить! Да и на учениях он проявил себя положительно. Помогал Спиридонову командовать третьим взводом, из-за отсутствовавшего Мелёхина.
— А что же с Мелёхиным? И вообще, когда он уже вернётся в роту?
Андрей немного призадумался.
— Я точно не знаю, но на предстоящих ротных учениях он должен быть уже в строю. Во всяком случае, я слышал, как Маркин разговаривал с Сычом. Во время этой беседы Батя упомянул, что без Мелёхина будет трудно сдать этот экзамен. Уж больно серьёзные учения предстоят у нас в конце октября! От их результата зависит, переведут ли нашего Сыча на повышение, или нет. Да и дисциплина в третьем взводе заметно ослабла. Без взводного многие и вовсе распустились! Так что, судя по всему, Сергея вот-вот отзовут из командировки.
— В конце октября у вас снова будут учения? – дрожащим от волнения голосом, разочарованно переспросила Светлана, — А как же отпуск? Ведь ты сам говорил, что у тебя остался ещё один не использованный отпуск, и что в октябре мы поедем вначале ко мне, а потом к тебе домой?! Ты ведь обещал!
От такого известия у Светланы резко переменилось настроение. Все её планы рушились. Не отведав даже своего торта, она демонстративно встала и с форсом вышла из кухни. Всем своим поведением она, как бы, пыталась сказать: “Виной моих больших страданий являешься лишь только ты!” При этом, она умышленно хлопнула дверью.
Андрей продолжал сидеть за столом. Но аппетит у него уже явно пропал. Он прекрасно осознавал, как огорчил своим известием жену. Эти незапланированные ранее учения, как снег на голову свалились, неожиданно для всех. У некоторых офицеров разведроты на этот период времени был запланирован отпуск, а теперь всё отменялось. Андрей также не был в восторге от такой новости. И всё же, он рассчитывал на понимание со стороны супруги. Её эмоциональная реакция его сильно огорчила.
“Зачем она так! – стал внушать ему помысел, - В чём твоя вина? Неужели она думает, что тебе всё это нравится?! Она тебя совершенно не понимает! Выскажи ей всё, выскажи!”
Андрей, не закончив трапезу, под влиянием искушающего помысла, стал из-за стола и пошёл в комнату. Светлана в это время стояла у окна, в своей излюбленной стойке, и, надувшись, вела с кем-то диалог сама в себе:
“Ну, и чего ты добилась? – вторил ей помысел, - Ты так готовилась к этой встрече, а он совершенно не оценил твоих усилий! За кого, за кого ты вышла замуж? А ведь мама тебе не раз говорила: “Доченька! Никогда не выходи замуж за военного!” Разве не права она была?.. И какое будущие сулит тебе этот брак?.. Всю жизнь сидеть одной в четырёх стенах и ожидать мужа, разъезжающего по всевозможным учениям?.. А как же счастье?.. Ты подумала о своём личном счастье?..”
— Может поговорим? – еле сдерживая себя от переполнявшего внутреннего негодования, произнёс Андрей.
— Нам не о чём говорить! – выпалила она.
“Ты только посмотри, как она с тобой разговаривает! – стал «заступаться» за расстроенного Андрея помысел, - Разве любящие жёны так себя ведут?.. Вот ты, хоть когда-нибудь, позволял ли себе согнать своё плохое настроение на жене?.. Нет, не позволял! А она позволяет! Постоянно позволяет!.. Она не любит тебя, не любит!..”
— В чём моя вина? – произнёс Андрей, накрученный помыслом, - Ты ведь должна понимать, я военный человек! Я не на «гражданке»! Это там я мог бы обжаловать перенос своего отпуска, но не здесь! Это армия! К тому же, не только у нас с тобой такая ситуация. Тихий с семьёй также планировал на родину съездить… Но, ничего, не вешается, ни он, ни жена!..
— Как ты не понимаешь, ведь я домой уже написала, что мы приедем вместе! Моя мама ведь и так не лучшего мнения о военных! Меньше всего она хотела иметь себе зятя военного!
— Я на тебе женат, а не на твоей маме! – с укором выпалил Андрей.
— Но ведь ты сам мне обещал, что мы поедем! – переходя на истерику, чуть не плача, выкрикнула она.
— Что ты хочешь от меня? В чём моя вина? – выходя из себя, отбивался Андрей.
— Ты не должен был категорично обещать, что в октябре мы поедем в отпуск!
— Я не обещал! Я только говорил тебе о том, что у меня запланирован отпуск на октябрь! Это не моя вина, что мне его сместили!
— Всё равно, это неправильно! У тебя должен быть отпуск! Они обязаны дать его тебе! И именно в октябре! – продолжала выплёскивать свои эмоции Светлана.
“Ну какая же она дотошная! – провопил помысел Андрею, - Ты перед ней тут распинаешься, а она всё на своём стоит! У-у, стерва!”
Андрей ощутил в себе ещё больший прилив негодования. Ему даже захотелось залепить жене пощёчину, но что-то в нём ещё бодрствовало и давало ясности уму хоть немного контролировать себя, сдерживаться.
Взяв себя в руки, он решил попробовать перевести конфликт в иное русло. Вспомнив народную поговорку, что «постель всех примиряет», старшина приблизился к супруге и попытался обнять её.
— Не трогай меня! – завопила Светлана и очень резко оттолкнула его от себя, - Не прикасайся ко мне своими грязными руками!
“Ну что, получил? – с издёвкой произнёс к нему помысел, - Ну будь же мужчиной! Поставь её на место! Она должна контролировать свои поступки и слова! Проучи её! Врежь ей хорошенько!”
И всё же Андрей не смог поднять руку на жену, хотя желание это и переполняло его. Отпустив Светлану, он отошёл в сторону. Его взгляд остановился на свадебной фотографии, что висела на стене. Он медленно подошёл к ней и, сняв её со стены, печально посмотрел на неё ещё раз, после чего со всей силы запустил снимок о стену. Да только немного не рассчитал и попал в трюмо. Так как фотография была под стеклом, в деревянной рамке, то она тут же разбилась. Зазвенело и зеркало.
Не обращая внимания на застывшую от страха жену, Андрей направился на кухню. Налив себе остаток коньяка, он тут же залпом опорожнил стакан. Этого ему показалось мало. Обида и апатия к жизни побуждали его к ещё большей дозе алкоголя.
Тогда он достал из тумбочки недопитую им когда-то бутылку водки. Налив себе полный стакан, он выпил и эту порцию, совершенно не закусывая. Он преднамеренно так поступил. Ему именно и хотелось опьянеть, чтобы ничего не видеть и не скорбеть. Одевшись, он вышел из квартиры, при этом, что есть силы, хлопнув дверью.
Светлана, стоявшая всё это время, словно заколдованная, наконец не спеша подошла к разбитому вдребезги зеркалу. Среди множества осколков она отыскала надорванную свадебную фотографию и заплакала.
“Разбитое зеркало – это к несчастью! – произнёс ей, всё тот же, помысел, что участвовал с самого начала этой семейной ссоры, - Вы не будете вместе! Вы разведётесь! Вы друг другу не пара! Тебе нужен другой, лучший муж, чем этот! Андрей тебя не понимает! Он настоящий эгоист! Как он мог тебя так обидеть? Ты видела его глаза, когда он разбивал трюмо?.. Это, ведь, были не человеческие глаза, а глаза зверя! Он и тебя мог убить! Зачем он тебе? Брось его, брось!..”