Юродивый роман. Часть вторая. Глава 15

Глава 15

Разведрота отстирывалась после учений. Выстиранное «хэбэ» матросы развешивали прямо на спинках кроватей. «Старики», как водится, в стирке участия не принимали. Одни смотрели телевизор, другие перебирали струны гитар, кто-то лежал на койке, лениво наблюдая, как молодой матрос старательно гладит ему дембельское «хэбэ», кто-то распекал «слона» за плохо отстиранное пятно, а некоторые и вовсе заперлись в каптёрке, с удовольствием перебирая содержимое дембельских чемоданов.
Обычный вечер после возвращения с полигона.
И вдруг казарму разрезал знакомый голос:
— Я не понял! Что за бордель вы здесь устроили?!
Все словно по команде вздохнули.
Появление старшины не обрадовало никого.
— Блин... И чего ему дома не сидится?.. — пробурчал кто-то.
Мичман Кравченко, засунув руки в карманы, остановился у тумбочки дневального и мрачным взглядом обвёл помещение.
— Почему такой бардак?!
— Так ведь все стираются, товарищ мичман... — осторожно ответил дежурный по роте.
— А меня это должно волновать?!
Голос старшины звучал громче обычного. От него ощутимо пахло спиртным.
— Разведрота!.. Строиться!..
Никто не торопился.
Матросы нехотя выходили из кубриков, переглядываясь между собой.
— Быстрее! Я сказал — строиться!
Когда строй наконец выровнялся, Кравченко несколько секунд молча рассматривал подчинённых.
Потом неожиданно уселся на табурет.
— Совсем разучились строиться... Будем вспоминать.
Он выдержал паузу.
— Разведрота... Отбой!
По казарме прокатилась волна недовольного ворчания.
Матросы снова бросились к койкам.
Из соседнего расположения комендантского взвода уже выглядывали любопытные.
Для них происходящее было настоящим спектаклем.
— Давай, Радченко! — засмеялся кто-то из комендантской роты. — Не тормози! Старшина сказал — отбой!
— Лахно! — огрызнулся Радченко. — Ещё слово — прибью!
— Товарищ мичман! Тут старший матрос Радченко Ваши команды игнорирует! Наряд ему влепите!
Соседи дружно расхохотались.
Кравченко поднялся.
— Та-ак...
Он медленно прошёлся вдоль строя.
— Разведрота... Подъём!.. Равняйсь!.. Смирно!.. Отбой!
Снова подъём.
Снова строй.
Снова отбой.
Теперь старшина уже ходил между рядами кроватей, не позволяя никому схитрить.
— Товарищ мичман! — не выдержал кто-то. — Нам стираться нужно...
Кравченко даже не посмотрел в его сторону.
Он спокойно ковырнул ногтем под ногтем и произнёс:
— Борзеем...
Поднял голову.
— Рота! Газы!
— Так противогазов нет, товарищ мичман!
— Тогда... Воздух!
Первая шеренга молодых матросов мгновенно рухнула на пол, прикрыв головы руками.
Старослужащие замешкались.
Они переглядывались, не понимая, стоит ли участвовать в этом цирке.
— Я не понял! — взревел Кравченко. — Вас команда не касается?!
После короткой паузы опустились и они.
Лишь дембеля продолжали стоять.
Один из них, Сафонов, не выдержал:
— Товарищ мичман... Хватит уже ерундоймаяться, — последнюю фразу он произнёс себе под нос,— Рота после учений. Все устали...
Кравченко медленно повернулся к нему.
— Сафонов...
Он улыбнулся садистской улыбкой.
— Домой поедешь последней партией. Тридцать первого декабря. В двадцать три пятьдесят девять.
По казарме пробежал смешок.
— И голову тебе перед дембелем обреют наголо. Вместе с усами.
Улыбки мгновенно исчезли.
Все знали: если старшина пообещал подобную гадость — он способен попытаться её исполнить.
— Рота!.. Воздух!
На этот раз легли даже дембеля.
Кто-то тихо прошептал:
— Нормальные мужики после учений к жёнам идут...
— ...а наш сюда припёрся...
— Да всё ясно, — едва слышно сказал Радченко. — Со своей погрызся. Теперь нас воспитывает.
— Разговорчики!
Голос Кравченко ударил неожиданно.
— Услышу ещё хоть слово — ночью побежите марш-бросок! Или, может, генеральную уборку устроить? Со всеми кроватями на плац?
Казарма мгновенно стихла.
Неизвестно, сколько ещё продолжалось бы это бессмысленное представление, если бы по гарнизонному селектору не прозвучала команда общего отбоя.
Кравченко досадливо поморщился.
— Повезло вам...
Он махнул рукой.
— Встать.
Матросы поднялись, потирая затёкшие руки.
— Сафонов! Проведёшь вечернюю поверку и отбей роту.
— Товарищ мичман, а стираться когда? — не выдержал кто-то.
— До полуночи чтобы никто по расположению не болтался. После — хоть стирайтесь, хоть пляшите. Но утром все должны быть чистыми и в выглаженном обмундировании.
Он обвёл строй тяжёлым взглядом.
— Вопросы есть?
Ответом была тишина.
— Вот и отлично.
На выходе Кравченко заметил ведро с водой.
Не раздумывая, он с силой пнул его ногой.
Вода расплескалась по всему проходу.
— Бардак кругом...
Дверь хлопнула.
Несколько секунд в казарме стояла полная тишина.
Потом кто-то негромко произнёс:
— Всё-таки точно... дома у него что-то случилось...
Никто не засмеялся. Все молча разошлись по своим местам. За грубостью старшины они впервые увидели не просто начальника-самодура, а человека, которого словно что-то ломало изнутри. И от этого становилось как-то не по себе.