Дылда. Глава 14

Заканчивалась первая неделя карантина. Болезнь отступала, уступая место обычным дневным заботам. Егор, все еще покашливая и шмыгая носом, по утрам стал работать, устраивая по интернету видеоконференции со своими сотрудниками. Я, стараясь не мешать, крутилась на кухне.

Однажды, рассматривая запасы продуктов в холодильнике, я услышала странный звук: кто-то тихонько стучал в стекло. Я обернулась. Прижавшись носом к стеклу и барабаня по нему растопыренными пальцами, в большое кухонное окно на меня смотрел Елисей. Всю последнюю неделю мы общались только по телефону, передавая ему информацию о необходимых продуктах и лекарствах, а он ездил за покупками и оставлял пакеты с ними у входной двери, строго соблюдая карантинные мероприятия.

- Привет, Сашуня! – простецкая физиономия охранника расплылась в добродушной улыбке. Я не удержалась и тоже улыбнулась: уж очень смешно выглядел глава службы охраны бархановских владений с расплющенным о стекло носом, напоминающим свиной пятачок.
- Привет!
- Как вы тут? Держитесь?
- Конечно, держимся. А куда нам деваться? Но все хорошо, мы оба уже почти здоровы. Осталось только выдержать две недели карантина.
- Поняяяятно, - протянул Елисей и тяжело вздохнул. – А я по тебе соскучился, Сашуня.
От такого неожиданного признания я только округлила глаза.
- Да ладно! Ты не по мне, а по моим борщам соскучился.

Всю неделю я не готовила и, соответственно, не кормила охранников обедами. Их перевели на сухомятку, чтобы свести риск заражения к минимуму.
- Не, я по тебе соскучился, - возразил Елисей, отлипнув от стекла и застенчиво улыбаясь. – С тобой так приятно было поболтать, посплетничать, а теперь…
Я только собралась объяснить, что сплетничать нехорошо, как за моей спиной неожиданно раздался строгий голос:
- Елисей, а что ты тут делаешь? Отвлекаешь разговорами мою кухарку или от собственных обязанностей отлыниваешь?
Я обернулась к двери. На пороге стоял, грозно уперев руки в бока, сам хозяин и недовольно хмурился, разглядывая своего подчиненного.
- Нет, Егор Сергеевич, - мгновенно вытянулся по стойке смирно Елисей, - я просто пришел поинтересоваться, не нужно ли чего-нибудь.
- Если будет нужно, тебе сообщат по телефону! Иди на свое рабочее место, Елисей, пока я не надумал сменить начальника охраны.
Парня как ветром сдуло, а я с удивлением уставилась на Егора.
- Зачем ты так с ним? Он же не сделал ничего плохого. Действительно просто зашел поинтересоваться, как мы тут обходимся без посторонней помощи.   
- А, по-моему, он с тобой заигрывал! Хотя, заигрывания с моей домохозяйкой не входят в его профессиональные обязанности.
Я опешила от такого заявления. Со мной в жизни никто никогда не заигрывал! Мне самой такое предположение и в голову прийти не могло. Но Егор был явно зол и рассержен.
- Глупости! Елисей просто хотел меня развлечь немного, поболтать.
- В этом есть необходимость? Тебе поболтать не с кем? Тогда пошли, я сам буду тебя развлекать.
Решительным жестом Егор захлопнул дверцу холодильника, взял меня за руку и потащил в свой кабинет, объясняя на ходу:
- Я тут все-таки посмотрел твой видеоблог о собаках. В общем-то, неплохо, но я могу дать тебе несколько полезных советов, - мы вошли в кабинет. Барханов приставил к письменному столу еще один стул для меня и развернул экран ноутбука так, чтобы мы смогли вместе смотреть на него. – Садись, Александра, и слушай, что тебе умный дядя скажет. Или ты не слушаешь чужих советов?

Барханов подозрительно покосился на меня. Я же только безразлично пожала плечами.
- Почему бы не послушать советы, если они умные?
Включив Ютуб, мы некоторое время просматривали мои, ранее записанные ролики. В них я показывала питомцев нашего приюта, рассказывала о них и призывала неравнодушных людей взять к себе бездомных зверушек.
- Очень трогательно, Саша, - заключил Егор, посмотрев последний ролик, - но малоэффективно.
- Согласна, - вздохнула я, - действительно особого эффекта от моих призывов не было. Собак забирали, но очень мало.
- Понимаешь, твоя ошибка в том, что ты не относишься к своим роликам как к бизнесу. По сути дела, эти собаки – товар, который тебе надо продать.
- Да как ты можешь несчастных животных называть товаром! – возмутилась я.
- Ну, это условно! Конечно, собаки – не товар. Но чтобы их пристроить в чьи-то дома, семьи, мыслить надо, как о продаже товара. Людей необходимо мотивировать взять собак из приюта. Понимаешь?

Я совсем ничего не понимала, но рассеянно кивнула, пасуя перед его убежденностью.
- Сначала надо определить целевую аудиторию этих роликов, - продолжал убеждать меня Егор. -  Для кого ты их снимаешь? Для взрослых или детей, для мужчин или женщин, для богатых или малообеспеченных? Кто те люди, которые, посмотрев твой ролик, тут же начнут названивать в приют и просить отдать им собачку? На мой взгляд, твоя манера преподнесения информации способна легко выжать слезу из глаз добросердечной старушки – пенсионерки. Много ли старушек-пенсионерок смотрят Ютуб? То-то и оно. Да и возможности у них ограничены. При мизерной пенсии брать на себя заботу о еще одном живом существе трудно и хлопотно. К тому же, у большинства старушек есть кошки, а с ними хлопот меньше, чем с собаками. Согласна со мной?

Я молча кивнула, постепенно начиная понимать смысл того, что хотел донести до моего сознания бизнесмен Барханов.
- Тебе важнее передать своих питомцев в руки людей семейных, зарабатывающих, физически активных. Именно такие люди смогут реально позаботиться о животных. Какая идея может стать мотивом для них?
- Прогулка с собакой вместо утренней зарядки! – воскликнула я, почувствовав зарождающийся в душе азарт.
- Точно! – кивнул Егор. – Если человек привык делать пробежку по утрам по ближайшему парку, пробежаться вместе с собакой будет даже интереснее. Собак часто просят дети у своих родителей. Родителям можно рассказать, как маленький питомец отвлечет их чадо от злополучного компьютера, увеличит его физическую активность, а еще научит заботиться о близких. А детям показать, как ваши питомцы умеют выполнять команды, и как здорово, как круто будет иметь такого друга. Ну, и все в этом роде.

- Класс! – Искренне восхитилась я. – А я об этом даже не подумала.
- Пользуйся, Земляникина, пока я добрый!
Егор удовлетворенно откинулся на спинку эргономичного кресла и снисходительно улыбнулся. Но под маской самоуверенного бизнесмена, делящегося секретами успеха с неофитом, я отчетливо видела доброту и искреннее желание помочь. И я поспешила этим воспользоваться.
- Спасибо, Егор, за полезные советы, я обязательно ими воспользуюсь… Может дашь мне мой телефон, чтобы позвонить своим в приют. Как они там? Они ж меня потеряли, наверное.
- Во-первых, не потеряли. На следующий же день после твоего вторжения на частную территорию ко мне в офис заявилась целая делегация от приюта. Я им все объяснил и успокоил. Так что они терпеливо ждут твоего возвращения. А во-вторых, телефон твой давно разрядился, а зарядки к нему у меня нет. Так что, если хочешь пообщаться с кем-нибудь из близких, можешь воспользоваться моим телефоном.
С этими словами он небрежным жестом протянул свой наворочанный айфон последней модели. Я только рот раскрыла от такой невиданной щедрости, но не смогла вымолвить ни одного слова, даже из благодарности. Увы, но ни одного телефонного номера своих друзей я не помнила наизусть. В голове надежно хранились только цифры городского телефона моих родителей. Схватила трубку и стала торопливо тыкать пальцем в экран.

Дома оказалась только младшая сестра. Я поговорила с ней, убедила, что со мной все в полном порядке, поинтересовалась, как дела у семьи и с облегчением положила трубку. Мои близкие не должны были догадаться, что я попала в весьма сложную ситуацию, а выданных мне на оплату учебы денег больше нет. Признаться в этом я не смогла. Ничего, найду себе вторую, а то и третью работу и накоплю деньги на следующий учебный год. Придется во всем себе отказывать, жить впроголодь, но доучиться до конца и получить диплом надо, обязательно надо.


Утром восьмого дня нашего карантина Егор неожиданно переоделся в спортивный костюм и отправился размяться в тренажерный зал. Я даже слова сказать не успела, чтобы предотвратить необдуманный поступок. Но разве ж господин Барханов кого-нибудь слушает? Впрочем, он вернулся минут через пятнадцать мокрый насквозь от пота, вымотанный и еле переводил дыхание.

- Тяжеловато что-то сегодня, - пробормотал он, вытирая подолом майки катящиеся по лбу крупные капли.
- Ещё бы! Кто ж на фоне болезни нагружает организм тренировками? Это все равно, что стегать плетью загнанную лошадь.
- А что делать? Я уже не могу сидеть без движения.
- Надо начинать с простого - с прогулок. Но увы, мы на карантине.
Егор неожиданно улыбнулся, а у меня в груди что-то ёкнуло от этой солнечной улыбки.
- «Увы» - это у тех, кто в городе болеет. А мы же на природе! Пойдем гулять в лес, на озеро. Там все равно никого кроме нас нет, заразить никого не сможем, зато воздухом, наконец, подышим. Ай да Земляникина, ай да Саша, хорошую идею подкинула! Вот после обеда и пойдем.
На прогулку отправились во второй половине дня. Я топталась в коридоре, натягивая кроссовки. Барханов застегнул «молнию» на своей ветровке и внимательно осмотрел меня с головы до ног.
- У тебя кроме этой толстовки ничего нет?
- Нет, - покачала головой я. Гардероб мой с момента появления в этом доме был весьма скромен и функционален. Работа кухаркой и уборщицей не предполагала большого разнообразия нарядов.
- Вообще - то на улице не жарко, - сообщил Егор, а ты только после болезни. На, надень это.

Он полез в шкаф и достал с вешалки собственную стеганую жилетку на пуху. Я обрадовалась. Синяя безрукавка с высоким воротом была, конечно, великовата, но это не имело значения. Главное, в ней было тепло и уютно! И еще одна дурацкая мыслишка мелькнула в моей голове, вызвав непонятное волнение: эта жилетка совсем недавно согревала Егора, впитав тепло его тела, и от нее исходил еле уловимый волшебный запах чего-то древесно-цитрусового. Ну не дура ли я после этого?..
Мы вышли на улицу и сразу почувствовали запах надвигающейся осени. В нем смешались ароматы сосновой хвои, сырой после дождя земли, увядающей травы и опадающих листьев. Стояли последние дни августа. Лето еще кичилось пышными кронами деревьев, цветущими клумбами с поздними бегониями и только что распустившимися астрами. Но в густой листве уже отчетливо мелькали желтые всполохи, а трава под ногами утратила свою изумрудную насыщенность.
Вышли через калитку в заборе и не спеша побрели по лесу. Высоко в небе кружили птицы, сбиваясь в стаи в предчувствии близких холодов. Вдоль лесной тропы, по которой мы шли с Егором, торчали неопрятные лохмы сухого бурьяна и желтые зонтики папоротника.

- Ой, смотри, что я нашла! – воскликнула я, присаживаясь на корточки возле корней старой осины.
У моих ног выглядывал из травы, нахлобучив пониже красную шляпку, крепенький подосиновик. Я сорвала чудесную находку и, вскочив на ноги, протянула ее Барханову.
- Гриб, - удивленно приподняв брови, пробормотал Егор.
- Подосиновик! Крепкий и здоровый, как говорит мой папа, «сахарный». А запах какой!.. Ты понюхай, - я сунула гриб под нос своему спутнику, он же только растерянно заморгал, не оценив всю прелесть находки. – Если мы найдем еще парочку таких красавцев, я сварю грибной суп. Ты любишь грибной суп?
- Наверное…
- Я такой сварю, что ты пальчики оближешь! – заверила я, аккуратно убирая добычу в карман. – Давай смотреть внимательно по сторонам. Здесь должны быть грибы. Вдруг нам повезет, и найдем настоящий белый?
- Да я в грибах не разбираюсь, - Егор растерянно топтался на месте, то ли высматривал грибы, то ли боялся на них наступить.
- Ты что не ходил в детстве в лес за грибами? – искренне удивилась я.
- Нет. Мой отец, хоть мы и жили за городом практически в лесу, никогда не ходил за грибами. Я вообще сомневаюсь, что он разбирается в них.
- Не повезло тебе! – вздохнула я, посочувствовав своему спутнику. – А мы с родителями и младшей сестренкой каждое лето в лес за грибами ходим. Городок у нас небольшой, зато леса вокруг знатные! Отец мой всякие места грибные знает. С ним никогда с пустой корзиной из леса не вернешься. Наберем подосиновиков, подберезовиков, белых, маслят, принесем домой и все вместе сидим чистим, а потом варим, жарим, солим, маринуем. Знаешь, какие вкусные маринованные маслята у моей мамы получаются? М-м-м! Ни в каком магазине такие не купишь.
- Похоже, я должен тебе завидовать, - хмыкнул Егор. Наклонился и сорвал под кустом гриб. – Это что? – протянул руку в мою сторону.
- А это поганка, Егор Сергеевич! Выброси, а то можно отравиться.
- Фу! – Егор тут же отбросил несчастную поганку в сторону и брезгливо вытер руки о джинсы. – Ты лучше сама ищи, а то плохой из меня грибник. Отец все старался мне мир показать. В какие страны мы только с ним не ездили! Египет, Эмираты, ЮАР, Бразилия, Аргентина, Чили, Таиланд, Вьетнам, Япония…  А вот в лес никогда не водил, даже на рыбалку на речку, что протекала недалеко от нашего дома, не ходили. Хотя, наверное, было бы здорово посидеть с удочкой на берегу в компании близкого человека.

Лицо Егора стало мечтательным и отрешенным, так что трудно было отвести от него взгляд.
- Кажется ты очень любишь своего отца, - произнесла я, не спрашивая, а утверждая.
Егор согласно кивнул.
- Конечно. Он у меня замечательный: умный, целеустремленный, сильный, справедливый, порядочный. И, кстати, строгий! Я, несмотря на достаток семьи, работать начал в пятнадцать лет. Да, да, не удивляйся!
Я действительно так удивилась, что чуть не прошла мимо очередного подосиновика.
- И кем же ты работал в столь юном возрасте?
- Курьером. И даже раздавал у метро рекламные флаеры.
Я невольно хмыкнула, представив надменного и самоуверенного Барханова, сующего в руки прохожих яркие рекламные листочки у станции метро.
- А чего ты смеешься? Так оно и было, - заверил меня Егор, ничуть не смутившись. – Отец считал, что человек должен сам научиться зарабатывать деньги вот и отправлял меня трудиться во время летних каникул. В конце школы он заявил, что готов кормить меня и обеспечивать всем необходимым до совершеннолетия, как и полагается отцу. А дальше – сам. Я тогда жутко растерялся и спросил: «Как же я смогу зарабатывать себе сам, если ничего не умею?». Он ответил: «А ты научись. Если пойдешь учиться, получишь хорошую специальность, то я оплачу твою учебу в любом университете, в любой стране мира. А не хочешь учиться, тогда – сам». Я, конечно, пошел учиться, вернее, поехал в Лондон. А после учебы отец помог мне создать собственную фирму, денег подкидывал на первых порах, со связями помогал. Так и получился мой «Геймер».

Мы медленно шли по притихшему лесу, вслушиваясь в шепот ветра в густых кронах деревьев, в птичий щебет, в плеск волн о берег скрытого за пролеском озера. И было так хорошо и спокойно, как бывает только с очень близким человеком, с родным человеком. Я даже забыла про грибы.
- А твой отец чем занимается? – поинтересовался Егор, бросив на меня теплый дружеский взгляд.
- Мой отец хирург, заведует хирургическим отделением в нашей районной больнице. Знаешь, сколько он человеческих жизней спас? У-у-у! – Я задрала нос, потому что очень гордилась своим отцом. Егор понимающе улыбнулся. – Бывает, идешь с ним по улице, и каждый встречный с ним здоровается, потому что либо сам за двадцать лет лечился у папы, либо его друзья, родственники. Отец делает самые сложные операции в больнице, берется за самые трудные случаи. Вот такой у меня папа! А мама работает учительницей в школе, преподает русский и литературу. Ее тоже полгорода знает и уважает.

- Здорово, когда такая семья! – произнес Егор, присаживаясь на спиленное бревнышко, в качестве скамейки положенное на берегу озера, где вид был самым живописным.
Я села рядом, невольно прижавшись левым боком к Егору, потому что импровизированная скамейка оказалась совсем небольшой. Плечо его было крепким, теплым и надежным. Очень захотелось положить на него голову и долго-долго смотреть, как по поверхности воды ветер гонит в даль первые желтые листья, сорванные с деревьев.

- Ты все про своего отца рассказываешь, Егор, - проговорила я, пригревшись и разомлев на вечернем солнышке, - а про маму ничего не говоришь. Почему?
Я сразу почувствовала, как он напрягся всем телом, словно окаменел. Что произошло? Я с удивлением повернула голову и посмотрела на собеседника. Егор сжал губы в тонкую упрямую линию. Брови его нахмурились, а в глазах зажегся холодный огонек.
- Потому что нечего говорить. – И голос его стал холодным и чужим. Я совсем растерялась. – Можно считать, что у меня нет матери.
- Она умерла?..
- Почему умерла? Жива и здорова, насколько я знаю. Хотя для меня она давно умерла.
Я только раскрыла рот, чтобы расспросить подробнее, но Егор вскочил и голосом, не терпящим возражений, бросил через плечо:
- Пошли домой. Хватит. Нагулялись. А эту тему я больше не хочу обсуждать. Кажется, ты грозилась сварить грибной суп.
Мне ничего не оставалось, как пуститься вслед за ним, аккуратно придерживая набитые грибами карманы, чтобы не растерять по дороге собранное.