Дылда. Глава 19

Весь следующий день я пребывала в эйфории, хотелось петь и летящей походкой скользить по институтским коридорам и аудиториям. Вместо того, чтобы внимательно слушать лекции, я вспоминала близко склоненное ко мне лицо Егора с необыкновенными карими глазами, прикосновение его теплых губ, его запах. Живущий во мне дух противоречия вдруг взбунтовался и устроил революцию сознания. Голос разума, тихий и тоненький, вещал о том, что господин Барханов известный бабник и Казанова, что таких дурочек, как я, у него семеро на неделю. А дух противоречия молча и упорно затыкал мне уши и демонстрировал перед мысленным взором романтические образы этого самого Казановы. Я как будто выпала из реальности, все время пребывая в сладких грёзах, и бороться с этим было практически невозможно.

Вечером я сменила Иру в приюте и делала прививки нашим новым питомцам, тихо напевая себе под нос лирическую мелодию. Вдруг со двора донеслись голоса. Один из них принадлежал Елене Васильевне, а второй оказался незнакомым. Не справившись с любопытством, я выглянула в окно.
Посреди двора между клетками с животными стояла очень красивая девушка в ярком красном плаще. Ветер, неожиданно поднявшийся к вечеру, играл с ее роскошными длинными каштановыми волосами. На мочках хорошеньких ушек поблескивали крупные драгоценные камни. Всем своим видом она напоминала красотку-манекенщицу.
- Но мне сказали, что Егор поехал сюда! – красавица сердито нахмурила брови, глядя на Елену Васильевну, как будто та сознательно прятала Егора Сергеевича.
- Возможно, но, как видите, еще не доехал. Позвоните ему, может быть, он задержался по делам, - вежливо ответила хозяйка приюта.
- Да я уже сто раз звонила. Абонент недоступен! Куда он делся, если мы с ним договаривались встретиться?
- Извините, я не в курсе, - виновато пожала плечами Елена.

Красавица недовольно фыркнула и медленно пошла вдоль клеток. Из-за новеньких блестящих решеток на нее таращились разномастные собаки, неуверенно помахивая хвостами, принюхиваясь и пытаясь определить, что можно ждать от этого человеческого экземпляра: плохое или хорошее? Гостья посмотрела собак, кажется, даже не видя их, вытащила из сумочки телефон и приложила его к уху. Но, похоже, результат был тем же. Убрав телефон обратно спустя минуту, девушка решительно тряхнула головой и зацокала каблуками по плиткам двора, удаляясь в сторону парковки для машин. Вскоре ее стройная фигурка в красном плаще исчезла из поля зрения.

А у меня опустились руки, прижимавшие к груди очередную четвероногую бедолагу. Вчера вечером, вернее ночью, Егор целовал меня в своем автомобиле, а сегодня уже назначил свидание другой? Ну конечно, с его-то любвеобильной натурой! А чего я хотела, о чем размечталась? Что стану для него единственной и неповторимой? Я горько усмехнулась и поставила маленькую дворняжку на стол, механически погладив мягкие шелковистые уши. У меня были все шансы стать самой долговязой и нескладной дурой в череде его поклонниц. В глазах защипало и стало горячо и мокро. Вот только рыдать не хватало из-за этого ловеласа! Нет уж, не дождетесь, Егор Сергеевич!

Виновник моих глупых слез появился спустя полчаса, оживленный и энергичный. Выскочив из машины, достал с заднего сиденья какие-то коробки и передал их Елене Васильевне и подбежавшему Грише. Видимо что-то привез для приюта. (Какой заботливый! Надо же!). А потом сразу направился в мою сторону.
Его глаза радостно блестели, словно он соскучился, с трудом дождавшись встречи. Золотистые искорки в расплавленной карамели плясали веселый танец. Я постаралась выпрямить спину и гордо вскинула голову, встречая опасность во всеоружии.
- Привет, Саш!
- Здравствуйте, Егор Сергеевич.
- Ух ты! -  брови его удивленно взметнулись вверх. – А разве мы опять на «вы»? Что-то случилось?
- Ничего не случилось.
Я демонстративно отодвинула Егора в сторону, повернулась к нему спиной и стала раскладывать коробочки с лекарствами в специальном стеклянном шкафчике, где Ира хранила медикаменты.
- Тут к вам, Егор Сергеевич, приезжали, разыскивали вас.
- Кто?
- Очень красивая девушка. Утверждала, что вы назначили ей встречу и не пришли.
- Какая еще девушка?  - растерялся Егор.
- Не знаю. В красном плаще с каштановыми волосами.
- Ах, это Инга! Юрист из фирмы партнеров, – Барханов безразлично махнул рукой, будто отмахиваясь от всех красивых девушек скопом. Но я ему, конечно, не поверила. – Она сама что-то перепутала. Встречу я ей назначил на завтра в офисе.
Я фыркнула и дернула плечом, как бы говоря: «Мне до этого нет никакого дела!»
- Саш, а хочешь еще сходим в Большой? В четверг там дают «Спартака», - и уселся на край стола, на котором мы с Иришкой осматривали и лечили своих питомцев. Нога в щегольском замшевом ботинке нахально раскачивалась.
Я возмутилась:
- Слезь со стола немедленно! Не нарушай санэпидрежим! Тут место для больных животных.
Барханов тут же сполз со стола, даже провел ладонью по столешнице, стряхивая невидимый глазу мусор.
- Прошу прощения, доктор! Так что насчёт «Спартака»?
- Боюсь не смогу. У меня учёба. Да и не стоит раздражать Газпром, так часто занимая его ложу в театре.
Я демонстративно не обращала внимания на Барханова, бессмысленно переставляя с места на место какие-то предметы. Вид при этом у меня был очень занятой.
- Тогда я приглашаю тебя в ресторан! – торжественно провозгласил Егор.
- В самый шикарный в городе? – я повернулась и с язвительной усмешкой уставилась на своего собеседника.
- Несомненно! Самый шикарный.
- Не пойду. Вдруг там окажется какая-нибудь очередная Инесса или Лора и устроит публичный скандал. Мне это точно ни к чему.
Егор смотрел на меня растерянно и хлопал глазами, а я продолжала ёрничать.
- Так что, Егор Сергеевич, в ресторан приглашайте юристов, экономистов, финансистов из фирм партнеров. Благо выбор у вас большой. Всегда есть с кем хорошо провести время.
- Какая муха тебя укусила, Сашка? – пробормотал Барханов, разглядывая меня с изумлением.
- Никто меня не кусал! Извините, Егор Сергеевич, вы мне мешаете выполнять важную и ответственную работу. Покиньте помещение, пожалуйста, - и вытолкала слабо сопротивляющегося Егора на улицу, захлопнув перед его носом дверь.
Внутри у меня все дрожало и вибрировало. Наверное, так и бывает, когда собственными руками убиваешь свою мечту. Но я мужественно держалась. Сделала все прививки, перевязала раненую лапу старой овчарке, попавшей под велосипед, промыла гноящиеся глаза йорку-потеряшке, обработала ожог одноухой таксе. Сделав все дела, посмотрела на часы и ойкнула: надо было уже бежать на электричку.
Во дворе столкнулась с Егором. Он улыбался, как ни в чем не бывало и открывал дверцу своей БМВ.

- Александра, поехали, довезу до дома.
- Спасибо, не надо. Я на электричке, - и зашагала по дороге в сторону деревни, с усилием держа спину прямо, даже чересчур прямо.
Спустя минуту, позади послышался шелест шин подъехавшей машины. Вякнул клаксон.
- Земляникина, хватит изображать из себя ежа. То, что ты колючка, я знаю. Давай, садись в машину, поехали, - опустив стекло и склонившись в мою сторону, предложил Егор.
- Не смею вас задерживать, Егор Сергеевич. У вас же наверняка назначена деловая встреча с каким-нибудь юристом из фирмы-партнера. – Слова «деловая встреча» я подчеркнула голосом так, что было понятно, что за деловая встреча имеется в виду.
Машина неожиданно и резко рванула вперед, свернула на обочину в пяти метрах от меня, перегородив дорогу. Я вынуждена была остановиться. Водитель вылез из-за руля и, опершись локтями на крышу автомобиля, покачал головой и тяжело вздохнул, словно разговаривал с капризным ребенком.

- Инга действительно юрист из рекламной фирмы, которая проводит пиар-компанию по продвижению нашего продукта. Возникли мысли о рекламе в парочке популярных изданий. Пришлось готовить дополнительное соглашение, которым и занимается Инга. Ей велели сделать все быстро, вот она и понеслась разыскивать меня по всей Москве и Подмосковью. А я просто забыл зарядить телефон. Ничего, приедет завтра в офис «Геймера».
- Не надо передо мной оправдываться, как будто ты мне чем-то обязан! – возмутилась я. – Мне нет никакого дела до пиар-кампании вашего продукта. Дай мне пройти!
- Никак вы меня ревнуете, а, барышня? – усмехнулся Барханов, сверкнув в улыбке ровными белыми зубами.
- Ха! Еще чего не хватало!
Пришлось повернуться и обойти препятствие в виде машины. Но недолго я шагала по дороге. Снова зашуршали шины по гравию, снова блестящий черный бок БМВ отразил оранжевый блик падающего за горизонт солнца, снова я уперлась в препятствие и остановилась.
- Саш, ну хватит вредничать. Я всего лишь хочу тебя подвезти. Садись в машину, а то опоздаешь на свою электричку.
Я глянула на часы и вздохнула: из-за глупых препирательств с Бархановым я действительно рисковала опоздать. Нехотя распахнула дверь и уселась на переднее сиденье. Машина немедленно тронулась и покатила по грунтовой дороге в сторону деревни, объезжая ямы и подскакивая на ухабах. Как только скорость увеличилась, салон заполнил нудный монотонный звук, словно кто-то бил в колокол.
- Ремень пристегни, пожалуйста, - попросил Барханов.
Я тут же вспомнила свою борьбу с этим техническим устройством прошлым вечером и упрямо замотала головой.
- Не буду!
- По правилам дорожного движения положено пристегиваться ремнем.
- А я не буду!
Егор вздохнул и остановил машину. Повернулся ко мне, протянул руку и нагнулся так близко, что у меня снова замерло сердце (слишком свежи были воспоминания!), но он только вытянул ремень из гнезда и с громким звуком защелкнул замок. Широкая черная лента прижалась к моей груди, пересекая ее наискось. Водитель снова повел машину вперед.

- Я думал, что мы с тобой нашли общий язык, Сашенька. Ведь хорошо же проводили время на карантине, да и поход в театр явно удался. Что стряслось - то? Никак ты меня боишься, Земляникина? Я думал, ты не робкого десятка.
- Вы слишком высокого о себе мнения, Егор Сергеевич, - зло процедила я сквозь зубы. – Думаете, если вы умный, красивый и богатый, то все особи женского пола должны падать и складываться штабелями возле ваших ног? Ошибаетесь. Самовлюбленные эгоисты меня не впечатляют. Впрочем, уверена, что вам наплевать на мнение какой-то провинциальной студентки-волонтера. У вас своя дорога, у меня – своя! Остановите здесь, пожалуйста!

Машина притормозила возле железнодорожной станции. Я выскочила, громко хлопнув дверью, и стремглав понеслась к платформе. Справа, постепенно снижая скорость, приближалась электричка, а мне еще нужно было перебежать по надземному переходу через пути.
Электричка, гуднув на прощание, отошла от платформы и укатила в сторону Москвы. А Егор продолжал сидеть в машине, рассеянно постукивая кончиками пальцев по оплетке руля. «Тебя отшили, Барханов! – сказал он самому себе и хмыкнул. – Впервые в жизни отшили. Неожиданно. Хм… Ох, Александра, Александра, и откуда ты свалилась на мою голову? Неужели не могла влезть в чей-нибудь другой дом?» Сзади просигналили, и Егор встрепенулся, очнулся от задумчивости, убрал ногу с педали тормоза и надавил на газ. БМВ не спеша поехала вперед, в ту же сторону, что и электричка.


Мне ужасно хотелось плакать, поэтому я забилась в уголок тамбура и всю дорогу бессмысленно считала столбы, выстроившиеся шеренгой вдоль железной дороги. Мимо окна мелькали платформы, деревенские домики, поля, леса, но я ничего не замечала, так мне было плохо.
Добравшись до дома, ввалилась в квартиру и тут только дала волю слезам, опустившись на корточки и разревевшись прямо в коридоре. Ко мне тут же подскочила Иришка и захлопала крыльями, как курица-наседка.
- Что случилось, Санечка? Кто тебя обидел? Мне в «скорую» звонить или в полицию?
- В бюро ритуальных услуг! – всхлипнула я, вытирая нос рукавом толстовки.
- Да что стряслось, Земляникина?!
- Я влюби-и-лась, - заголосила я пуще прежнего, чувствуя себя самым несчастным на земле человеком.
- В кого? – округлила глаза Ирка.
- В Барха-а-нова!
- Почему-то я не удивлена.
Подруга с усилием подняла меня с пола и, подталкивая в спину, заставила пойти на кухню и сесть за стол, завозилась возле плиты, готовя чай для меня.
- Ты влюбилась в Барханова, это я уже поняла. А он чего?
- Он меня в ресторан пригласил.
- Так чего ж ты ревешь? – вытаращилась на меня Ирка. – Радоваться должна!
- Чему тут радоваться? – продолжала я всхлипывать и тереть глаза. – Он же бабник. У него свидания по расписанию с разными подружками. По четвергам одна, по воскресеньям – другая. И подруги у него одна краше другой. Таких на обложки глянцевых журналов фотографируют. Он же плейбой, ловелас и Казанова в одном флаконе. На фига ему такая оглобля как я?
- Ну, он и сам – верстовой столб, - резонно заметила Иришка. – Уж для него-то твой выдающийся рост никакой проблемы не составляет.
- Я же уродина, моль бледная, к тому же дура набитая, - возражала я, продолжая реветь.
- А, по-моему, ты себя недооцениваешь. – Подруга поставила передо мной чашку с чаем и приказала: - Пей!
Я взяла чашку и осторожными глоточками начала пить. Чай оказался сладкий и вкусный, отчего на душе полегчало.
- Ты у нас, Сашенька, тоже умница и очень даже симпатичная девушка, - заявила Ира.
Я подняла на нее опухшие, покрасневшие глаза.
- Ты мне льстишь, потому что я твоя подруга.
- Нет, не льщу. Посмотри на себя в зеркало. Ты гораздо красивее многих, но почему-то катастрофически не уверена в себе. У тебя заниженная самооценка, а это плохо и неправильно. Мордочка у тебя симпатичная, глаза добрые, фигура стройная.
- И ноги длинные и красивые, - кивнула я, постепенно успокаиваясь.
- Конечно, длинные и красивые. Да были б у меня такие ноги, я бы в манекенщицы пошла!
Я улыбнулась, потому что никаких шансов с ее-то ростом попасть в манекенщицы у Ирки не было. Но я ее очень любила, потому что дело не в ногах, а в душе. Более доброго и светлого человека, чем моя лучшая подруга на свете не было.
- Вот и Барханов как-то сказал, что с такими ногами либо в спорт, либо – на подиум.
- Ну вот, это же был комплимент! Ты, Саша, дурочка, потому что в комплиментах не разбираешься.
- Так мне их никто никогда и не говорил. Как же мне в них разбираться?
Я с удовольствием прихлебывала чай из кружки и жевала подсунутые мне под руку заботливой подругой зефирки, которые я очень люблю. На меня зефир действует, как лучший антидепрессант.
- Наконец нашелся человек, разглядевший твою истинную красоту под этими дурацкими толстовками, из которых ты не вылезаешь. Радоваться надо!
- Нет, Ира, - я отложила в сторону третью по счету зефирку, - нечему тут радоваться. Для Барханова я - любопытный экземпляр, экзотическая зверушка, которую хочется рассмотреть поближе. Рассмотрит, поиграется и выбросит, когда надоест. А мне потом что делать? Я же просто умру от разочарования! У меня в жизни уже была несчастная любовь. Я в десятом классе влюбилась в Ромку Шевцова из нашего класса. Он был ко мне добр, в отличие от других, улыбался приветливо, никогда не обзывался, не подтрунивал над моим ростом, списывал с меня домашние задания по химии и биологии. А потом стал гулять со Светкой Лавровой из параллельного класса. Я даже видела, как они целовались на черной лестнице! Я думала умру после этого…
- Но не умерла же, - резонно заметила подруга.
- Это была первая детская любовь. А по статистике первая любовь в большинстве случаев бывает безответной. Со статистикой же не поспоришь. А теперь все серьезно! Разочарования в Барханове я не переживу, умру, вот увидишь, умру!
Ира вздохнула и ласково погладила меня по плечу.
- А вдруг не придется разочаровываться?
- Придется, - упрямилась я, откусывая от очередного пирожного. Количество их в вазочке значительно сократилось. – Я самая невезучая на свете, ты же знаешь.
- Ты самая лучшая на свете! И хватит себя принижать. Давай исходить из того, что Барханов порядочный человек. Пока, на сколько мы его знаем, он не дал повода усомниться в этом. Надо просто проверить, насколько он искренен.
- Как? – я уставилась на Иришку широко раскрытыми глазами, слезы на которых уже высохли. Большой кусок зефира оттопыривал мне щеку, и со стороны казалось, будто у меня флюс.

- Пусть совершит какой-нибудь подвиг ради тебя. Хорошо было в средневековье прекрасным дамам: устраивали турниры, чтобы дать возможность сразиться рыцарям, а лучшему завоевать сердце красавицы. Или отправляли претендентов в крестовый поход. Там всегда можно было совершить пару-тройку подвигов и вернуться героем. Испытай своего Барханова и посмотрим, достоин ли он твоей любви!
Я с тоской посмотрела на одинокую зефирину на дне вазы и вздохнула: этого количества было явно недостаточно для столь сложного мыслительного процесса. Ну, задала мне подруга загадку! Как всегда…
- А еще зефир у нас есть? – спросила я, раздумывая, есть ли место подвигу в наше время?