Дылда. Глава 24

Егор проснулся от того, что замерз. Огонь в камине давно догорел, а под тонким пледом на ковре было холодно. Он сначала подтянул колени к животу, кутаясь в плед, покрепче прижал к себе подушку и вдруг распахнул глаза. Вообще-то он собирался крепко прижать к себе вовсе не подушку. Он сел рывком и осмотрелся по сторонам. Комната была пуста. Никаких следов пребывания Саши, словно она ему привиделась в восхитительном, прекрасном сне.

- Саш, ты где?! – бросил он клич в пустоту, но не получил ответа.
Егор встал, зябко поёживаясь, завернулся в плед и обошел весь дом, надеясь отыскать пропажу. Напрасно. «Ох, Сашка, Сашка, что ж ты от меня все время сбегаешь? - думал он, подбирая раскиданную по полу одежду и натягивая на себя. – Что мне с тобой делать? Веревкой привязать к себе или наручниками пристегнуть? Лучше наручниками. Надежнее будет».

Когда он надел рубашку, то обнаружил вырванные с корнем пуговицы и улыбнулся: попробуй пойди на работу в таком виде, от расспросов весь день отбиваться придется! Он снял рубашку и вздохнул с сожалением. Не хотелось расставаться даже с оторванными пуговицами – свидетельством охватившего их безумия. Егор поднялся на второй этаж, где располагалась спальня, нашел и надел тонкий кашемировый джемпер.

Он посмотрел на часы и понял, что на работу можно не торопиться. Еще было очень рано, и хмурое осеннее утро за окном смутно серело, размывая очертания деревьев акварельными разводами тумана. Он заглянул в холодильник и, обнаружив упаковку с мясной нарезкой и сыр, стал готовить себе завтрак.
Это длинноногое чудо перевернуло всю его жизнь, перевернуло и наполнило совершенно новым смыслом. А напоследок устроило ему такой сюрприз, что он до сих пор не мог прийти в себя. Осознание того, что он оказался ее первым мужчиной наполняло душу особым чувством, смесью гордости и изумления. «Первым и единственным!» - заключил он с твердым намерением оградить свою женщину от любых посягательств других представителей мужского пола. Кажется, в нем просыпался древний дух собственника.

Жуя бутерброд и прихлебывая кофе из большой керамической кружки, Барханов пытался облечь в слова ту карусель эмоций, что кружилась в его голове. Но слова не находились, казались бессмысленными и глупыми. Ну как можно описать состояние счастья и безмерной, всеохватывающей любви? Эта милая, чудная, смешная девчонка непостижимым образом делала его лучше. Хотелось совершать подвиги и класть к ее ногам все сокровища мира! И никакие трудности не страшили.

Егор допил кофе и твердо решил для себя: «все, еду за ней и забираю к себе. Будем жить вместе». Легко сказать, но трудно сделать… Александра Земляникина не отвечала на телефонные звонки и не оставила никаких записок. Вообще никаких следов своего пребывания в охотничьем домике не оставила. Но Егор чувствовал, – или ему мерещилось? – тонкий, легкий, едва заметный аромат ее кожи еще витал в воздухе, щекоча ноздри и пробуждая внутри тела едва уловимые вибрации желания.

Он нашел телефон Ирины, Сашкиной подруги, и позвонил. Та сказала немного растерянным голосом, что Саша должна быть на занятиях в институте. Барханов, совершенно забыв о работе, рванул в институт. Найдя деканат, медведем вломился в приемную и перепугал секретаршу, нависнув над ней с угрожающим видом и потребовал сообщить в какой группе учится студентка четвертого курса Земляникина.
- В четырнадцатой, - пролепетала юная секретарша, слегка заикаясь.
- Где у них сейчас занятия?
- В пятой аудитории. Но там же лекция…

Уже на подходе к аудитории его остановил телефонный звонок. Звонила его собственная секретарша, напомнив о важной встрече в мэрии города. Черт, он совсем забыл!.. Встреча действительно была очень важной и давно запланированной. Чувствуя себя спринтером, которого резко остановили в нескольких сантиметрах от финишной ленты, Егор поморщился, вздохнул, повернулся и пошел обратно. Работа есть работа! А Сашке и правда надо учиться. Придется несколько часов пострадать в разлуке, а потом он перехватит ее у дома, заставит собрать вещи и отвезет к себе. Уже навсегда.   


Начиная с пяти вечера, наплевав на работу, отложив все дела, Егор Барханов сидел в машине, припаркованной во дворе дома, где жила Саша, и ждал, то и дело поглядывая на часы. Вся дальнейшая жизнь теперь казалась простой и ясной. Правда, под большим знаком вопроса оставались отношения с отцом… Но с этим он разберется, обязательно разберется, а Сашка ему поможет. Егор воспринимал ее как некий якорь, надежно, прочно удерживающий его в бурном море жизни, придающий устойчивости и стабильности.

Высокая тонкая фигура девушки появилась в конце дорожки, ведущий к подъезду через двор. Саша несла в руке большой пакет с покупками и слегка клонилась вправо от его тяжести. Барханов выскочил из машины и подбежал, выхватил пакет из ее руки.
- Позвольте вам помочь, барышня, - ощущая, как радость от встречи переполняет его, произнес Егор, - зачем красивым девушкам таскать такие тяжести?
- Егор, откуда ты здесь? – растерялась Саша.
- Тебя жду.
- Зачем?
- Как зачем? – теперь растерялся Егор. Он не ожидал такого странного вопроса. – Я приехал, чтобы забрать тебя с собой. Ты все время от меня сбегаешь, исчезаешь, не оставляя следа. Так нельзя, Сашка! Сейчас мы поднимемся к тебе, ты соберешь свои вещи, и я отвезу тебя домой.

Они как раз подошли к подъезду, и девушка достала ключ от домофона.
- Куда домой?
- Ко мне. Я решил, что нам лучше жить вместе.
Замок домофона блямкнул, впуская их в мягкий сумрак подъезда. Саша усмехнулась.
- Ты решил?
- Ну, да.
- А мое мнение по этому поводу спросить не хочешь? Оно тебя не интересует?

Зашумел лифт, вызванный откуда-то с верхних этажей. После уличной осенней сырости в подъезде было тепло и сухо, пахло пылью и жареной картошкой. Видимо, кто-то из соседей готовил ужин.
- Ну, твое же мнение совпадает с моим. После того, что произошло сегодня ночью, я в этом не сомневаюсь. Нам же с тобой хорошо. Значит мы должны быть вместе.
Двери лифта лязгнули и задребезжали, открывая проход в тесную плохо освещенную кабину. Егор вошел в лифт и тут же свободной рукой прижал к себе девушку, проводя носом, щекой по ее волосам, с удовольствием вдыхая их запах.
- По-моему, ты очень торопишься, Егор, - Саша уперлась ладонями ему в грудь и отодвинулась на шаг, не позволяя сократить расстояние.

Егор посмотрел на нее с удивлением: что опять не так? Лифт остановился, и он вынужден был выпустить девушку из своих объятий.
Разговор продолжился уже в квартире, такой маленькой и тесной, что Егору она показалась игрушечной. Как они с Ириной живут здесь? Тут места и для одного мало.

Александра сняла в прихожей куртку, кроссовки, забрала из его рук пакет с продуктами и пошла на кухню.
- Как у тебя все быстро и просто, - усмехнулась она, выкладывая на стол из пакета баночки йогурта, упаковки с сыром, сосисками, - сегодня ты надумал жить вместе со мной, завтра настроение измениться, и ты отвезешь меня обратно, как надоевшую вещь? Скажешь: забирай, Ирка, я уже наигрался?
- Что за ерунду ты говоришь, Сашка? – возмутился Барханов. – Это же чушь собачья!
- Но со стороны это выглядит именно так.

Она убрала продукты в холодильник и спокойно села за стол, а Егор стоял посреди крохотной кухоньки в полной растерянности и чувствовал себя слоном, случайно попавшим в посудную лавку. Ощущение, что любое неосторожное движение может закончиться катастрофическими разрушениями, заставило его затаить дыхание.
- Егор, я не могу и не хочу скрывать своих чувств к тебе. Ты же знаешь, я просто не умею притворяться. Но это не значит, что мою жизнь можно вот так в один миг перевернуть вверх дном. А ты ведешь себя, как избалованный ребенок, которому понравилась игрушка. Раз понравилась, значит он возьмет ее себе! А ведь я не игрушка, я человек, со своими чувствами, мыслями, устоявшимися планами на жизнь, привычками.

- Почему бы тебе не изменить свои планы? Тем более, что жить вдвоем в этой... - он чуть было не ляпнул: «собачьей конуре», но вовремя одернул себя и не сказал грубость, - мышиной норке тесновато. Ира скажет тебе спасибо, если ты освободишь ей место.
- Егор, мы платим за эту, как ты выражаешься, мышиную норку вместе поровну.
- Если дело только в деньгах, то я, - он сделал движение, будто собрался достать из кармана бумажник. Но Саша подняла руку и остановила его.
- Дело не в деньгах.
- Не доверяешь мне? – тихо спросил Егор и бессильно опустил руки.
- Если честно, то не очень. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, а ты меня торопишь. То, что произошло вчера, это же как смерч, как ураган! Я сама еще не понимаю, как к этому относиться. Не торопи меня, пожалуйста.

Ему хотелось сейчас, немедленно сграбастать ее и унести в свою берлогу, укрыв там от всего мира. Желание было странным и трудно управляемым, так что даже пришлось убрать руки в карманы и отвернуться к окну. Егор с грустью подумал, что на месте Сашки любая из его бывших девиц, услышав предложение переехать к нему домой, уже через пять минут волокла бы набитый до отказа чемодан, а эта... Гордая и неприступная.
- Саш, - пробормотал он еле слышно, - ты не поверишь, но никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой.Наверное я в тебя влюбился.
- Вот когда разберешься наверное или не наверное, тогда и поговорим, - усмехнулась девушка и встала к плите, поставив чайник и зажигая газ.
Егор тихо подошел сзади и обнял, осторожно, бережно, словно девушка была не человеком, а фарфоровой статуэткой, ценнейшим произведением искусства.
- Может угостишь меня чаем, а потом мы еще раз вместе подумаем над моим предложением? - Егор склонился и стал нежными поцелуями покрывать ее шейку, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение от щекучущих прикосновений к лицу ее волос.

Но Саша уклонилась от ласки и покачала головой:
- Это запрещенный прием, Егор! Ты же знаешь, что в твоих руках я таю, как эскимо на солнце. А с работы скоро придет Иришка. Не ставь меня пожалуйста в неловкое положение. 
Барханов обреченно вздохнул: похоже, что этого упрямого ангела переубедить не получится.
- Ну, а на день рождения-то ко мне придешь? – спросил он тихо.
- Когда?
- В эту субботу. Я хочу пригласить не только своих старых друзей, но и новых из вашего, вернее нашего, приюта, тебя с Ирой, Елену Васильевну с Гришкой. Придешь?
- Приду, конечно, - улыбнулась Саша и погладила его по шершавой, с утра небритой щеке, и весело чмокнула в эту самую щеку.
Из коридора донесся звук открываемого замка, и Егор понял, что придется уходить, так и не добившись своего.