Полтонны опасности

В Неаполе слон четырнадцать лет преследовал одну семью и убил четверых её членов.
На этой основе и родился мой рассказ.

Ещё в Африке назвали его Диком, почти годовалого слонёнка, да он и был на самом деле диким, никого к себе не подпускал, как люди не старались оградить его от тех трагических воспоминаний, когда погибла мама слонёнка от руки браконьера. Потом было решено переправить его в российский заповедник, но сразу выпустить Дика к другим животным, повременили, это было опасно. Дело в том, что слонёнок всю дорогу вёл себя не лучшим образом, так и норовил кого-либо ударить ногой или хоботом. Он враждебно на всех посматривал, не давая никаких шансов на совместную с ним дружбу, или, хотя бы, дело было без всякой агрессии с его стороны, когда нужно покормить экзотического гостя, поменять ему воду в поилке или убраться в вольере.

По прибытию на место, Дик долго бегал по огороженному участку, специально отведённому для него, трубил на всю округу, что выдавало его крайнее возбуждение. Слонёнка пока не трогали, давали ему время ознакомиться и привыкнуть к обстановке. Ухаживать за привезённым животным назначили двоих работников заповедника: Максима Мирошника, сорокалетнего мужчину, имеющего большой опыт в этой сфере, он пришёл в данную организацию сразу после армии, временно, как он говорил, пока не найдётся что-то посерьёзнее. Да так и остался здесь, не в силах проститься с теми питомцами, к которым он сильно прикипел всем своим сердцем.

А также к Максиму в смену был поставлен Семён Яковлевич Бережной, ветеран этого заповедника, он начинал свою деятельность с самых истоков, когда только-только огораживали первые гектары для местных и экзотических животных. Семёну Яковлевичу пора на пенсию, супруга ругается, нет его дома не только днями, но и ночами. А он обещает ей постоянно, мол, последний раз, но не в силах позволить себе отдых, когда нужно идти на работу.

Дик метался по загородке несколько дней, потом начал успокаиваться, но, если кто-то заходил к нему, когда приносили воду или корм, он сразу ретировался в дальний угол и с враждебностью поглядывал на людей. Но однажды случилось невероятное, Максим в очередной раз принёс Дику ведро овощей, а пока убирал толстые стебли веток, остатки после завтрака слонёнка, мужчина не заметил, как к нему совсем близко подошёл Дик и хоботом стал дотрагиваться до его плеча. Максим резко обернулся, чем немного напугал слонёнка, но тот не убежал, а наоборот, всем видом показывая, что он готов к дружбе с человеком. Максим тоже осторожно погладил хобот животного, он был рад такому повороту событий, хотел позвать Семёна Яковлевича, но кричать не стал, чтобы не нервировать Дика. Семён Яковлевич, который постоянно был начеку, сам увидел эту невероятную перемену.

-   Ну как тебе? – спросил Семёна Яковлевича довольный Максим.

Но старожил был без настроения, казалось, его не очень радуют добрые взаимоотношения между слоном и человеком.

-   Ты, Максим, не терял бы бдительность. Это мой совет. Привезённый слон опасен, он никогда не будет ручным, как бы нам не хотелось. Поверь мне, я многое перевидел за свою работу. Он гладит тебя, а у самого глаза были злющие-злющие, разве ты не заметил?

-   Да нет, как-то не обратил внимание.

-   Плохо, за ним особый догляд нужен. Если честно, то я с удовольствием отправил бы его обратно. Они потому нам его уступили, что ничего с ним сделать не смогли, говорю тебе, Максим, мы никогда его не приручим.

-   Ладно, посмотрим. – ответил Максим. Он верил и не верил старику.

На следующий день за Максимом увязалась их собачка, йоркширский терьер Тиша. Максим кормил Дика, убирал за ним в загородке, Тиша тоже туда прибежала и с интересом уставилась на слона. Тот пытался к ней подойти, но она не позволяла к себе приближаться такой громадине. Но вскоре они подружились, как показалось Максиму, Тиша нарочно лаяла на слона, а тот аккуратно гладил её по спинке. Максим был спокоен, беды ничего не предвещало, как вдруг ему послышалось, что Тиша скулит от боли, но голос её был слышен еле-еле. Из-за слона ничего не было видно, Максим обежал слона и с ужасом обнаружил, что тот передней ногой стоит на Тише, которая уже не подавала признаков жизни.

-   Что ты наделал? – закричал на него Максим. У них в бытовке лежало ружьё на всякий случай, первые мысли Максима были убить слонёнка, но он не сделал этого.

-   А я тебе что говорил, но ты меня не послушал. – сказал ему Семён Яковлевич. – Этот слон ещё натворит нам горя, зачем только мы его сюда привезли?

-   Что я дочке скажу и жене – не знаю. Да и сам уже к ней привык, она же была, как дитё. – горестно вздыхал Максим.

Слон потом всячески пытался затронуть Максима, но тот отмахивался. Слон был терпелив, он почти месяц «выпрашивал» у Макса прощение, в конце концов, тот подумал:

«А может и правда Дик нечаянно наступил на Тишу? Ну не приходилось ему прежде играть с такими крошечными зверятами, вот и получилось так».

Постепенно Максим простил Дика, но в душе всё равно оставалась обида. Мужчина понимал, что этого слонёнка он никогда не полюбит, как обычно он любил здешних обитателей. Но работа есть работа, надо ухаживать за ним, надо его баловать.
Раньше Максим часто брал с собою на смену свою десятилетнюю дочь Юлю. Она и теперь просилась, Максим осторожничал, потом сдался, но предупредил девочку, в загородку к слону ни шагу, она обещала. В принципе, Юля сдержала своё слово, она стояла всё время за забором. Максим был занят в бытовке, но без конца выскакивал, чтобы посмотреть на обстановку на улице. Он не был свидетелем того, как слон поднял с земли кукурузный стебель и протянул его девочке. Она засмеялась.

-   Спасибо, но мы не едим такое. А хочешь, я тебе бананов принесу?

Максим был свидетелем того, как дочь побежала домой, а у него и камень с души, теперь можно спокойно заниматься своими делами, он ведь понятия не имел, что дочь вскоре вернулась. Мужчина услышал крик своего ребёнка, а когда выбежал, то увидел, что слон тащит Юлю за руку через загородку. Забор не позволял Дику затянуть девочку к себе в вольеру, он нервничал, грозно трубил, ему так хотелось добиться желаемого. Юля кричала до хрипоты, ребёнок был напуган, в этом крике смешались боль и горькое разочарование.

Слон добился доверия, а когда девочка протянула ему бананы, он выбил фрукты из рук и крепко схватил её за локоть, пытаясь прижать к себе, а потом раздавить ногами, как он такое же проделал с собачкой. Возле бытовки лежала цепь, Семён Яковлевич настаивал посадить на неё Дика, чтобы он не разгуливал свободно по просторному участку, Максим молчал, он не решался на такую крайность, хотя к Дику мужчина совершенно не испытывал дружеского расположения.

Максим, ни секунды не раздумывая, схватил эту цепь и, заскочив в загородку, со всей силы начать бить ею Дика по спине. Он о себе не думал в эту минуту, слон мог бы развернуться в его сторону и нанести сокрушительный удар, его полтонны веса позволяли проделать подобное, но Дик, издавая громкие звуки хоботом, ретировался в самый дальний угол. Повернувшись головой к Максиму, он со злостью смотрел на человека, готовый немедленно принять бой, если Максим посмеет только к нему приблизиться.

Но мужчина спешил к дочери, она вся тряслась от страха и плакала, потирая больную руку. Перелома не обнаружили в больнице, лишь вывих, но Максим всё равно строго-настрого запретил дочери посещать заповедник. Пока, дальше будет видно.
Семёна Яковлевича не было, он уезжал по делам, возможно, его присутствие помешало бы Дику сделать своё чёрное дело. Он итак не добился существенного результата, но испуг ребёнка много значил для её отца, к слону он наотрез отказался заходить и не из боязни совершенно, просто, после случившегося, Максим не мог на него спокойно смотреть.

-   Я потом застрелить его хотел. – говорил Максим Семёну Яковлевичу, поглядывая на ружьё.

-   Глупость. Если бы сразу, а после драки кулаками не машут. За такие вещи и посадить могут, о семье подумал?

-   То-то и оно, что семья и остановила. Ненавижу его. Сначала Тиша, теперь Юля, кто следующий?

-   Не зацикливайся на этом, ещё хорошо, что я добился вечного его «заключения» в загородке. Ну куда его выпускать, он же нам всех зверушек изведёт. А ухаживать за ним надо, Максим, переломи себя, это наша обязанность.


Однажды Максим убирал за слонёнком мусор, образовавшийся от недоеденных фруктов и молодых побегов деревьев. Он так увлёкся работой, что не заметил, как к нему сзади подкрался хозяин вольеры. Дик сбил человека с ног ударом хобота и, сопровождая свои действия грозным трубными рычанием, стал надавливать на грудь Максима своими огромными ногами. Ещё немного и Максим распрощается с жизнью, как вдруг раздался выстрел, это Семён Яковлевич выстрелил из ружья, но не в животное, а сначала вверх.

Слон сразу убежал в свой любимый дальний угол, он стал метаться туда-сюда по вольере, такие звуки его пугали, он помнил, именно так была убита его мама. Семён Яковлевич вытащил Максима из загородки и позвонил в больницу, за Максимом приехала скорая, Семён Яковлевич вызвался сопровождать своего коллегу, старик сильно переживал, чтобы сломанные рёбра Максима не повредили ему внутренние органы, но всё обошлось, только рёбер сломано много, Максиму придётся некоторое время полежать в стационаре.

Дик давно заметил слабое «звено» в загородке, теперь, когда его возбуждённость была на пределе, он изо всех сил навалился на секцию забора и она поддалась. Слон знал где живёт Максим, рядом с заповедником, он сколько раз видел, в какой двор заходил мужчина, поэтому прямой наводкой отправился именно к этому дому.
Разъярённое животное в окно увидела жена Максима, Дина, она, предупреждая дочь об опасности, кинулась закрывать все двери на засовы, а окна завесила ночными шторами.

Что такое деревянная дверь для слона, который весит полтонны? Ничего. С первого напора двери поддались, скрипя петлями и треснувшим деревом, он вырвал их вместе с лутками. Во дворе Мирошников стоял невероятный шум от ломающихся дверей и от крика слонёнка, последний мстил ненавистным ему людям за свою убитую маму, которую он бесконечно любил.

Да, вход был свободен, но дело в том, что он оказался слишком узким для такого крупного животного. Это привело Дика в ещё большую ярость, слонёнок чувствовал, в доме есть люди. Он выбивал хоботом окна, раня себя стеклом до крови, но окна были ещё меньше, чтобы в них можно было пролезть. Слон пытался задом давить на стены, но кирпичный дом, который построили на совесть, не поддавался.

Дина с дочерью, обнявшись, дрожали от страха, они спрятались в ванной, женщина была готова пожертвовать своей жизнью, только бы слон не добрался до дочери. Несколько минут назад Дина вызвала МЧС, она молилась про себя, чтобы они приехали побыстрее, к счастью, так и случилось, спасатели не задержались, к ними присоединились и полицейские.

-   Надо бы ему укол сделать, чтобы заснул. -  сказал старший команды МЧС.

-   Мы пока дождёмся ветеринара из районного зоопарка, этот слон нам весь заповедник разнесёт. – сказал водитель автобуса, на котором приехали спасатели, и он был прав. Увидев несколько машин возле дома Максима, слон кинулся на людей, поднимая вверх хобот и издавая грозные звуки. Ну и что оставалось делать? Один из полицейских застрелил слонёнка очередью из автомата. Дик качнулся, вроде наткнулся на препятствие, потом опустился «на колени», прикрывая глаза, и повалился на бок. Несколько минут все молча наблюдали за ситуацией. Всем было жаль слонёнка, но он сам решил, где ему быть: на этом свете или на том.

-   Ну вот, теперь он успокоится, встретится там со своей мамой и всё у них будет хорошо. – тихо произнёс старший спасатель.

Дикому животному нельзя давать никаких шансов, это бесполезно, вот как в этом случае. Слон не хищник, но превратился в убийцу. Да всё понятно, тут виноваты браконьеры, убившие его мать на глазах слонёнка, но слоны очень умные животные, он не мог не осознавать, что те работники заповедника, которые за ним ухаживают, ни в чём абсолютно перед ним не виноваты. Но ему всё равно, лишь бы отомстить, поэтому сам же и поплатился жизнью.

Максим вскоре выписался из больницы и взял на работе отпуск, кому-то же надо устранять ту разруху, что причинил им взбесившийся слонёнок. И всё равно мужчина был доволен: жена и дочь выдержали страшное нападение Дика, а главное, он больше никогда его не увидит. Не лежала у Максима к нему душа, так ведь и было за что.