Контора Пишет или Код Цвета Пыльной Розы

В приемной департамента DEI (Диверсификации, Единения и Инклюзии) пахло лавандовым рафом и матчей на овсяном молоке. На стене висел плакат: "Диплом — ничто, травма — всё". Внизу плаката мелким шрифтом была реклама травматолога Зильберштейна Аристида Светлановича, со слоганом "от сломанной ноги до сломанной души – подлатаем, поспеши".

За столом восседал согбенный главный эйчар корпорации "Кугл Индастриз", гендер-флюид Жоржик. Жоржик страдал. Ему нужно было срочно закрыть вакансию ведущего программиста, но, как назло, все присланные коды работали, а авторы резюме обладали чудовищным, непростительным недостатком — были здоровыми белыми цисгендерными мужчинами.

Дверь скрипнула, и в кабинет вошло Нечто.

Кандидат № 1. Туфли-лодочки 45-го размера

Это был Николай Петрович Зуев, ведущий системный архитектор с двадцатилетним стажем. Николай Петрович был одет в шелковое платье цвета «пыльная роза» и туфли-лодочки, которые жалобно трещали под его девяностокилограммовым телом.

— Приветствую, небинарные братья и сестры! — басом прогудел Николай Петрович, пытаясь изящно присесть. Лодочка 45-го размера, купленная на сайте для трансвеститов, зловеще хрустнула.

— Я пришел... То есть пришла... то есть пришло... в общем, я чувствую себя нежной фиалкой в теле этого волосатого угнетателя. – Николай Петрович с отвращением ткнул себя наманикюренным пальцем в место между воображаемыми молочными железами.
 
Жоржик оживился и потянулся к бланку.

— Какая глубокая трансформация! — восхитился эйчар. — Расскажите о вашем опыте угнетения.
— О! — простонал Николай Петрович и закатил глаза. — Моя жизнь — это воплощенный ад. Общество навязывает мне брюки, в то время как душа просит Шанель и плиссировку! Вчера в метро меня назвали "мужчиной" и попросили уступить место бабушке с корзиной. Я испытала такой стресс, что чуть не удалила базу данных компании за последние три года.
— Великолепно! — записал Жоржик. — ПТСР на почве абьюза. Вы почти приняты.

Кандидат № 2. Внук лейтенанта Шмидта (версия 2.0)

Дверь распахнулась, и в кабинет, мелко трясясь, боком вошел второй кандидат — Иннокентий. На нем был помятый пиджак, а в руках он сжимал толстую папку с пожелтевшими листами. Иннокентий рухнул на стул и забился в истерике.

— Воздуха! — прохрипел он. — Белый шум! Не включайте микроволновку, ее волны напоминают мне о страданиях моих предков!
— Что с вами, юноша? — испугался Жоржик.
— Я жертва межпоколенческой травмы! — закричал Иннокентий, потрясая папкой. — Мой прадед в 1943 году три дня сидел в немецком лагере для интернированных за кражу гуся! Гены страха передались мне через три поколения! Я не могу писать код на языке C++, потому что плюсы напоминают мне кресты на немецких танках! У меня развилось хроническое нервное заболевание — я непроизвольно икаю, когда вижу мужчин в галстуках! – Иннокентий икнул и преданно посмотрел на Жоржика.

Кандидат № 3. Человек-дождь из Жмеринки

Третий соискатель, Семен, зашел в кабинет, сел на пол, и начал раскачиваться из стороны в сторону, перебирая четки и монотонно бубня под нос таблицу умножения.

— Семен, встаньте, — мягко сказал Жоржик, чувствуя, что план по инклюзивности сегодня будет перевыполнен.— Семен не может встать, — отрешенным голосом высокофункционального аутиста произнес Семен. — Семен видит фракталы. Если Семен встанет, нарушится архитектоника вселенной. Семен написал операционную систему на коленке в три года, но не может разговаривать с людьми, потому что их ауры слишком громко кричат.

На самом деле Семен вчера до трех ночи зубрил симптомы Аспергера, чтобы избежать идиотских вопросов о мотивации и видении себя через пять лет. Тактика была беспроигрышной: если эйчар спросит его "ваши главные слабости", можно просто закричать, упасть на ковер и обвинить компанию в абьюзе нейродивергентов.

Жоржик сидел, сияя от счастья. Перед ним были: Двухметровая "фиалка" в лопнувших туфлях. Трясущийся правнук жертвы экспроприации гуся. Аутист-самородок, считающий ворсинки на ковре.

— Друзья мои! — со слезами на глазах произнес Жоржик. — Вы все — жемчужины нашей новой экосистемы! Мы берем вас всех!

В этот момент в кабинет заглянул генеральный директор компании — суровый инвестор старой закалки, который только что прилетел из Техаса. Он посмотрел на сломанные каблуки Николая Петровича, на папку в руках Иннокентия и четки Семена и спросил:
— Жорж, а кто из них написал код для нового приложения?

В тишине раздался голос Семена, который мгновенно перестал раскачиваться на полу:
— Код написал я. Но запустить его без Николая Петровича вы не сможете — он случайно заблокировал сервер своим паролем.

Семен кивнул на второго кандидата:

— А Иннокентий вообще юрист. Он здесь для того, чтобы вы нас точно наняли. В его папке — заранее составленный иск к вашей компании за дискриминацию.

Директор удивленно приподнял бровь: — То есть весь этот маскарад...?

— ...Единственный способ пробиться через ваш безумный отдел кадров, — отрезал Николай Петрович, изящно поправляя подол платья цвета пыльной розы.

Директор усмехнулся, хлопнул по плечу Семена, а затем посмотрел на побледневшего Жоржика.

— Ну что ж, добро пожаловать на борт, дамы и господа! А бороду, Зуев, отрасти обратно, будешь как Кончита Вурст, — бросил директор на ходу, поворачиваясь к эйчару. — А ты, Жорж... Шли нахер свой отдел и сам иди.