Обычай белой шали

ГЛАВА  ПЕРВАЯ. ЗНАКОМСТВО.

        Есть в народе незатейливая традиция. Свекровь дарит своей  будущей невестке кипенно-белую шаль, которую соткала сама. Как пожелание, чтобы молодая  своим приходом  в дом  внесла чистые и тёплые отношения. Красивый обычай, что и говорить!
…Когда отец впервые привёл маму на предмет знакомства, бабуля, прямо скажем,  в восторге  от этого не была. Избранница её сына оказалась из другого рода – племени. Демонстрируя отказ, она, молча, встала и ушла в другую комнату. Ситуация обрисовывалась критическая. Положение исправил отец. Он постучался в дверь. Когда бабушка открыла, прижался головой к её плечу. Сказал: «Мамочка, у нас будет ребёнок! Неужели ты против детей в доме?» «Против детей в доме» бабуля не была. Скорее наоборот. Она мужественно переступила через свои «принципы» и накинула на мамины плечи тонкую, кипенно – белую шаль, которую соткала для этого случая. Поцеловала... Таким образом, семейный союз с её стороны был подписан. Для будущей же снохи всё это попахивало явной экзотикой. Выпускница МГУ,  в достаточной степени просвещённая молодая особа, и вдруг – шаль, обычай! Но она также «сделала реверанс» в сторону традиций другого народа. Осталась с  роднёй мужа. Обе женщины, каждая по – своему, любили отца. Одна как мать,  другая – жена! Содружество это протянулось на долгие годы. Мама  в силу своего происхождения  не знала ни слова на карабахском диалекте. Кроме выражения «цавыт танем»- «уберу твою боль», которое часто повторяла бабушка, обращаясь к сыну. Свекровь же разговаривала  на русском по принципу «моя – твоя». Но не это  стало основным в их взаимоотношениях! Когда отца как «врага народа» сослали на Колыму, маме исполнилось двадцать три года. Она работала допоздна,  чтобы прокормить семью, оставшуюся без мужчины. Бабушка вязала скатерти и реализовывала их на рынке.  «Белая шаль» крепко связала между собой двух женщин, столь разных по воспитанию, характерам, образу мыслей. Символ чистоты и порядочности! Раз в месяц они отправляли отцу письмо на двух языках.  Мне надо было в нужный момент «шлёпнуть» на лист свою ладошку. Бабуля  старательно обводила её  карандашиком и отсылала.…  Вернувшись из ссылки, отец вспоминал,  «письма из дома» собирали заключённых. Они передавались из рук в руки. Ведь у каждого «на воле» были  дети.  Пришла долгожданная свобода. Как она досталась  обеим женщинам, бабушке и маме, говорить не приходится. Однако семейный союз не развалился.  И это главное.
…Не  должны иссякнуть на земле традиции любви и терпимости - традиции «белой шали»!

         ГЛАВА ВТОРАЯ.   МОЛИТВА МАТЕРИ В ПОЗДНИЙ ЧАС.

         Мать не могла уснуть. Сидела на кровати, худая, жилистая, скрестив на груди руки, и молилась, глядя на южное ночное небо.
     - Господи! Помоги!- сказала она настолько искренне и глубоко, что преодолела накалом своей энергии огромное расстояние  между сыном и собой, чтобы защитить его от опасности, спасти  от беды и смерти на полях сражений Второй Мировой  войны.
   - Вернись домой, сынок! - говорила она и, умиротворенная, засыпала .
  А молитва матери, пролетая все дальше и дальше почтой Господа, достигала  фронта , где тысячами гибли воины.  Её сын служил в кавалерии. Под ним убило трех скакунов, но он выжил. С наградами вернулся домой.
...  На смену войне пришли концлагеря для репрессированных. Людей тысячами отправляли в Сибирь, на Колыму в Царство Вечной Мерзлоты и Холода. Сын Матери оказался здесь по доносу "друга", которому верил, доверял.
   И вновь она молилась за него, худая и жилистая, глядя в южное ночное небо. Просила у Всевышнего даровать сыну силы, чтобы преодолел он все препятствия на пути и вернулся домой.
   Молитва Матери пролетала все дальше и дальше. Почтой Бога, достигла края Вечной Мерзлоты и Холода. Здесь в огромном бараке среди множества заключенных находился её  Сын. За окном семидесятиградусный мороз. Плевок замерзал на лету. Нет еды, медикаментов, врачебной помощи, отходных мест. На многоярусных нарах вместе с живыми лежали и мертвые. Их хоронили весной, когда чуть оттаивала земля. На урановых рудниках каторжный труд по двенадцать часов в сутки. Заключенные не выдерживали таких испытаний и тысячами погибали.
    Удивительно, но из множества репрессированных в живых остался Сын Матери. Он перенес холод и болезни, жестокость надзирателей, микроинфаркты. Был  досрочно реабилитирован с восстановлением боевых наград за храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Вернулся домой.
      ... Молитва Матери в поздний час - Благо на Земле!

      ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОТЕЦ ВЕРНУЛСЯ.
   
      Я жила вместе с бабушкой и мамой. А отца у меня не было. То есть он был, но где-то далеко на Севере в командировке. Так объясняла  мама, почему его нет рядом. Я этому объяснению по простоте детской души  чистосердечно  верила и терпеливо ожидала его возвращения  домой. Изредка папа присылал нам письма. Бабушка читала их и плакала, Мама плакать не умела. Она, молча, шла к себе за перегородку, чтобы немного отдохнуть после ночного дежурства в типографии, где работала корректором и выпускающим тоже. Так незаметно тикало время. Я уже пошла в первый класс, когда сияющая бабушка вошла с порога в дом. В руках она держала небольшой беленький листочек.  Телеграмму. «Душа моя! – Сказала она, обращаясь ко мне.- Скоро вернётся твой папа, совсем  скоро!» Пришла с работы мама. Вдвоём с бабушкой они сели на большой сундук, покрытый ковриком, изделием бабушкиных рук, и долго беседовали между собой о папином возвращении. Я никогда ещё не видела маму такой оживлённой. Она предложила украсить всю квартиру цветами.  «Зачем! –  Возразила бабушка.- Лучше приготовить мясной обед и позвать всех наших соседей, родственников. Вместе будем радоваться!» - «А деньги? – Возразила мама.- Где мы их возьмём?» - «Не беспокойся, - успокоила её бабушка. - Я тут их немного подкопила. Верила, что этот день  наступит». … С утра в нашем густонаселённом дворе царил переполох.  Папу здесь знали ещё ребёнком. Известие, что «Артюшу»,  то есть папу, полностью  освободили, моментально облетело весь район. Нас уже поздравили дядя Коля Косолапов и дворничиха тётя Нюся, баба Ганя и её молчаливый муж, дочь бывшего хозяина двора  товаровед Надя и всё  семейство портнихи Назан, от которой даже принесли подарки  в связи с «глобальным», как она выразилась, известием. Словом, двор гудел и шумел как улей.  Я сидела вместе с друзьями на лавочке и поглядывала  изредка в сторону толпы соседей, окруживших бабушку. Что они там делают?  Знакомый  паренёк пулей влетел с улицы во двор и громко  крикнул: «Идёт!» Все кинулись в сторону  молочного завода чуть выше нашего дома. Я тоже. От трамвайной линии приближался высокий стройный мужчина с рюкзаком за плечами. Бабушка и соседи  бросились ему навстречу. Ну, и я тоже покатилась рядышком. Увидела, как бабушка вдруг вырвалась вперёд  и наверняка  бы упала от волнения, если бы не папа (а я уже поняла, что это он) не поддержал её. Все старались обнять его. И оттесняли меня. Ну, это, конечно, было уже слишком.  Нужно срочно брать инициативу в свои руки. Поэтому я протолкалась сквозь толпу прямо к своему отцу, и молча, обхватила его за пояс. «Кто это?» - Спросил мой красивый папа с шапкой курчавых волос. Он поднял меня над толпой и прижал к себе. Так все вместе мы вошли в наш дом, где восемь лет прожили без отца. А мама пришла уже позже, когда соседи и родственники сидели уже за накрытым столом. Появилась в дверях с большим букетом цветов.  Родители мои  встретились после восьми лет разлуки  из тех «25», что  присудили отцу по статье «враг народа». В дальнейшем ему вернули все награды и заслуженные почести, извинились, представили  официальный документ, удостоверяющий, что произошла судебная ошибка. Но восемь лет ужаса из жизни не вычеркнуть!  Шёл 1956 год…

         ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.  НАСТРОЕНИЕ ВПРИТЫК.

       Мать разбушевалась не на шутку, В такие минуты лучше было не попадаться  ей под руку. Но так уж получилось, что бабушка с внучкой сидели неподалёку. Поэтому мощная волна маминого негодования хлынула прямо на них. Однако из -за избытка эмоций со стороны "метательницы" тарелки, ложки, блюдца и сковородка, которыми она руководствовалась при этом , разбивались вдребезги , не достигая поставленной цели.  При том, при сём надо отдать должное самообладанию бабушки. Она позволила снохе  "выговориться" полностью, снять, так сказать, накипь с души, затем села на крылечке  своей квартиры с выходом на улицу и там, дав себе,  наконец-то волю, высказала все, что по этому поводу думает. Наступила тишина. Внучке в такой ситуации пришлось выбирать самой, что делать дальше.  Девочка стала ждать отца, который задержался на работе.
Он пришел порядком уставший, но терпеливо выслушал обоюдную «накипь» свекрови и снохи, стараясь при этом не сорваться самому.
- Графиня! - сказал затем отец, обращаясь к супруге, следуя ее глубоким родовым корням. - Прошу сменить гнев на милость и поцеловать меня.
Слова эти подействовали на «графиню» в качестве бальзама. С некоторым просветлением в голосе она привела аргументы, по которым считала себя в данной ситуации без вины виноватой. Согласно семейным устоям  "бабули" невестка должна была  большую часть своего времени и жизненной энергии отдавать дому. Но та работала в молодежной газете «выпускающей» и довольно часто оставалась на ночное дежурство.  Тогда свекровь  выставила ультиматум: «Либо дом, либо работа!» и её сноха, не выдержав давления, взорвалась. Без удержу!  Чему внучка стала невольным свидетелем.
На долю главы семьи выпала нелегкая задача: сохранить в критической ситуации мир в доме и утихомирить женщин,
которых он любил, хотя каждая из них, мягко говоря, была со своими причудами. Отец  никогда  не действовать сгоряча, под влиянием эмоций. Всегда старался найти  выход из сложных и запутанных житейских ситуаций. Зная бабушкину любовь к внучке, он остановился на факте: с кем останется девочка, если её маме указать на дверь?
- Воспитаю, - сообщила свекровь. - Какая от матери польза, если она целыми днями на производстве?
- В этом тоже ее жизнь. - Спокойно возразил глава семьи. - Как и твоя: сажать цветы, ухаживать за ними, лепить и рисовать.
- Жену любишь больше! - Обиделась бабушка и поджала губы.
- Ты для меня всегда на первом месте, но ребёнку нужна  также мать.
Труднее обстояло дело с «графиней» вследствие ее светского воспитания и университетского образования. Однако по просьбе мужа она  всё-таки перешла на работу в другое  издательство, без ночных дежурств.  Совместить журналистику с положением замужней женщины помог ей любящий супруг. Вместе они часто ездили в командировки по областям. Внучка при этом оставалась с бабушкой, так как обучалась в школе. Однако любила встречать родителей после таких поездок. С удовольствием слушала их остроумные, полные впечатлений рассказы.  Но семейные «баталии» остались в  памяти. Скорее  всего с позиции  теплых воспоминаний...