Не пропускай Божественный намёк...

Пролог...

"Она шла так, что мужики в осадок,
Повыпадали прямо на лету!
В умах раздрай и полный беспорядок,
Намёка нет на чистоту!

Хрустели позвонки на тонких шеях,
Когда в упор смотрели вслед...
И от волнения немея,
Искали для себя ответ...

Смогли б они из-за такой красотки,
Вдруг изменить своей жене?
Ответ у всех единым был и чётким:
— Не страшно и сгореть в таком огне!

Как дар Небес последний огонёк,
Последний поцелуй, последний миг...
Не пропускай Божественный намёк...
Уж если он тебя настиг..."

... Андрей был человеком рациональным до зубного скрежета. В его мире всё делилось на причины и следствия, на дебет и кредит, на «съедобно» и «не очень»...
Он работал финансовым аналитиком в компании, где даже кофе-брейки проходили по утверждённому регламенту с пометкой «Время начала, время окончания, время на переваривание»...

Жизнь текла ровно, как вода в канализационном люке: предсказуемо, серо и с лёгким запахом бытовухи...

Но в тот августовский вторник, ровно в 14:37 по местному времени, график его жизни пошёл по экспоненте вверх, а затем обрушился в пропасть, и всё из-за неё.

Из-за Афины...

Она появилась из ниоткуда, как какой-то баг в идеально работающей программе компьютера...
Просто завернула за угол хлебного магазина, того самого, где Андрей часто покупал безвкусный батон к обеду. И в этот момент пространство сжалось, время замедлилось, а птицы, внезапно проснувшись от летней спячки, торжественно запели "Времена года" Вивальди...

Она шла...
Нет, это слово было слишком примитивным для того, что она сейчас  делала!
Она парила над асфальтом, слегка покачивая бёдрами с такой амплитудой, что, казалось, это влияло на приливы и отливы во всём  мировом океане!
Её длинные светлые  волосы струились за спиной, как дым от дорогой сигары, а глаза были огромные, цвета расплавленного шоколада, они  смотрели на мир с лёгкой снисходительной усмешкой, словно она знала все ваши тайны, включая ту, которую вы забыли ещё когда-то в детском саду...

Андрей застыл с батоном в руке,  как статуя «Рабочий и колхозник», только в очень дешёвом пиджаке. Его челюсть медленно отвисала, создавая опасный перекос в челюстном суставе.

Мужики, как и предписывалось пророческим четверостишием, действительно начали выпадать в осадок. Буквально!

Молодой парень на велосипеде, увидев Афину, так резко крутанул руль, что врезался в столб. Но столб был ему благодарен, потому что парень, даже лёжа на асфальте и потирая шишку, продолжал смотреть на неё, забыв про свои  содранные колени...

Пожилой профессор, который нёс стопку книг из университетской библиотеки, споткнулся о собственную ногу. Книги, тома Достоевского, между прочим, веером  разлетелись в разные стороны, но профессор не обратил на это внимания. Он смотрел на Афину и думал о том, что Раскольников, безусловно, был дурак, потому что у него была всего одна старуха-процентщица, а у этого профессора сейчас в груди горело такое  пламя, способное спалить не то что саму процентщицу, а целый микрорайон вокруг него...

Водитель старенькой «Нивы», проезжая мимо, настолько увлёкся траекторией движения бёдер Афины, что забыл про сцепление. Машина заглохла, и он вышел, чтобы просто постоять, прислонившись к капоту, и шептать: "Это не любовь, это… это какая-то производственная необходимость!"
И пустить слезу умиления...

И лишь Андрей стоял, как вкопанный, пытаясь найти в своей рациональной голове ответ на вопрос, который мучил сейчас  всех вокруг.

— «Смогли бы они из-за такой красотки изменить своей жене?» — эхом отдавалось в голове.

Вокруг царил полный хаос. Умы мужиков превратились в кашу из восхищения, похоти и банального ужаса перед собственной никчёмностью. Они искали ответ, хрустя позвонками на тонких шеях, когда поворачивали головы вслед этому уходящему чуду...

Андрей, как человек системный, решил подойти к вопросу даже  научно. Он тщательно проанализировал свои ощущения. Анализ показал, что внутри него проснулся древний пещерный человек, который хотел просто грубо  схватить её за талию и утащить в пещеру (читай, в ближайшую столовую!). Но современный аналитик в нём брыкался и требовал соблюдать некую  субординацию...

И тут Афина, проходя мимо, на секунду задержала на нём свой  взгляд...

Это был не просто взгляд...
Это был сильнейший удар под дых.
Это было,  как одновременное чтение "Войны и мира" и просмотр жёсткого порнофильма,  мозг сразу взорвался от переизбытка такой лавины  информации.
Она чуть приподняла брови, и Андрей понял, что она всё  знает!
Она знает про его дурацкий пиджак, про батон, про жену (которая, кстати, была замечательной женщиной, но совершенно не умела ходить так, чтобы мужики выпадали в осадок). Она даже знала, что он уже придумал, как назовёт их общего ребёнка...

— Добрый день, — сказал он страшно  сиплым голосом, забыв представиться. — Вы… Вы не подскажете, который час?

Она улыбнулась. У неё были губы, которые хотелось рисовать с натуры, но художник бы непременно умер от истощения, пытаясь передать их изгиб и полноту...

— Время любви, — ответила она и пошла дальше, оставляя за собой шлейф аромата жасмина, ванилина и загадку этих слов...

Андрей сделал автоматически шаг за ней. Затем второй. Его ноги двигались сами, против его  воли, подчиняясь какому-то гравитационному притяжению этой звезды мироздания... Он забыл про свой батон...
Он забыл про дебет с кредитом. Он забыл даже, как его зовут самого...

— Постойте! — крикнул он, догоняя её. — Простите, это глупо, но я должен спросить… Вы случайно не богиня?

Она остановилась и повернулась к нему. Солнце осветило её сзади, создавая вокруг неё нимб, отчего Андрей почувствовал себя не то святым, не то грешником, который только что увидел свет в конце тоннеля почти что уже на том свете...

— Почти угадал, — сказала она мелодичным голосом. — Меня зовут Афина!

Андрей подавился крупной порцией слюны...
Афина?
Имя, которое соответствовало её внешности на сто процентов! Древняя богиня мудрости и войны спустилась на землю, чтобы лишить его рассудка и, кажется, развязать войну в его собственных штанах?

— Я… Андрей, — выдавил он, протягивая руку. — Очень приятно. Я, наверное, кажусь Вам идиотом, но это потому, что я и есть этот  идиот!

Она рассмеялась. Звонко, заливисто, как ручей в горах. От этого смеха у Андрея зачесались ладони, а в голове заплясали белые медведи...

— Ну что Вы, — сказала она. — Вы очень милый! Особенно, когда пытаетесь держать равновесие и не падать на меня сверху и со стороны...

Она снова тронулась с места, и Андрей, как верный пёс, потрусил рядом с ней...

— Куда Вы идёте? — спросил он с жаром, чувствуя себя школьником, влюбившимся в свою  учительницу литературы.

— В кафе, — просто ответила она. — "Уютный угол". Знаете такое?

Знал ли он его?! Он был там всего раз, когда по ошибке заказал кофе с молоком вместо чёрного, но это место навсегда врезалось ему в память из-за потрясающего вида из окна...

— Знаю, — соврал он, мысленно молясь, чтобы его кредитка там всё  выдержала. — Я как раз туда и направлялся!

В кафе было сейчас пусто, что было странно для такого места. Официант, увидев Афину, выронил поднос с чашками, но не обратил на это внимания. Он просто смотрел на неё, раскрыв рот, и, казалось, мысленно переписывал своё завещание...

Афина села за столик у окна, положив ногу на ногу. Андрей почувствовал, как у него тут же  пересохло во рту. Её ноги были идеальны,  длинные, стройные, загорелые, обутые в сандалии на тонкой шпильке, которые, казалось, созданы для того, чтобы разбивать мужские сердца, а не эти  каблуки...

— Итак, Андрей, — сказала она, опираясь подбородком на руку и глядя на него хитрым взглядом. — Вы финансовый аналитик, женаты, имеете кота Бориса и каждую пятницу играете в теннис с другом детства Колей. Я ничего не упустила?

Андрей поперхнулся, сминая  меню:

— Откуда Вы… Вы экстрасенс?

— Нет, — она улыбнулась. — Просто Вы носите на себе всё, как открытую книгу. Обручальное кольцо, жирное пятно от котлеты на галстуке (Коля, наверное, угощал?), и типичный вид человека, который ищет приключений на свою…

—…Голову? — подсказал Андрей.

— …Шею, и ниже... — поправила она. — Но на голову тоже, не спорю!

Они заказали кофе. Андрей  эспрессо, она  какой-то невероятный капучино с корицей, который пах так, что у Андрея свело вкривь  скулы...

Разговор всё же пошёл легко. Она рассказывала ему о том, что приехала в город на конференцию по… нет, не по философии, а по архитектуре.

"Я архитектор", — сказала она, и Андрей понял, что она строит не только дома, но и всяческие ловушки для мужчин...

В какой-то момент она наклонилась к нему, чтобы поправить салфетку, и её волосы коснулись его руки. По телу пробежала электрическая волна, от которой у Андрея зазвенело в ушах.

"Конечно, смог бы", — с ужасом понял он, отвечая на вопрос, который мучил всех мужиков в округе. — "Я ради неё не то что жену,  я ради неё работу бы бросил, ушёл в монахи, а потом из монахов сбежал бы прямо к ней!"

Он представил, как говорит своей жене:

— "Дорогая, я ухожу к архитектору!"

Жена его, надо сказать, была женщиной очень прагматичной. Она бы точно его спросила:

— "У него есть свой бизнес?"

А он бы ответил:

— "У неё есть свой бизнес… по разрушению моей личности".

Жена бы, конечно, расстроилась, но потом, возможно, поняла бы его. Потому что такой красотке, как Афина, невозможно было отказать. Это было бы против земных  законов физики...

— Андрей, — её голос вывел его из транса. — Вы меня вообще-то сейчас  слушаете?

— Конечно, — соврал он, густо  краснея. — Вы говорили про… э… архитектуру!

Она рассмеялась:

— Я говорила, что Вы очень забавный. И что я никогда не встречала такого растерянного аналитика!

— Я не растерянный, — запротестовал он. — Я просто… я полностью  ошарашенный! Когда я увидел Вас, я понял, что все мои расчёты были неверны. Я думал, что знаю, что такое красота. Я ошибался!
Красота, это Вы!

Он сам удивился своей смелости. Афина слегка прикусила губку:

— Осторожнее, Андрей! Такими словами можно разжечь крупный пожар!

— Я уже и так горю, — признался он, чувствуя, что переступает некую черту. — И мне, знаете, не страшно! Даже если это последний огонёк в жизни!

Она внимательно посмотрела на него, прищурившись:

— Вы действительно так думаете?

— Я думаю, — сказал он, чувствуя какую-то небывалую лёгкость, — что если уж судьба посылает тебе божественный намёк, его нельзя пропускать! Даже если этот намёк,  красивая женщина, которая только что перевернула твой мир с ног на голову!

Афина встала...
Она была высокая, и Андрей почувствовал себя карликом рядом с ней, но это его совсем не смущало...

— А знаете, — сказала она, поправляя сумочку, — Вы первый мужчина за сегодня, который не сказал мне про "ноги  от ушей" и про то, что "я самая красивая в мире!". Вы сказали про огонь. Это подкупает!

Она протянула ему руку, и Андрей взял её. Её ладонь была тёплой и мягкой, как первый весенний снег, который вот-вот растает, если его не удержать.

— Мне пора, — сказала она. — Но, может быть, мы ещё увидимся? Я здесь до пятницы!

Она записала свой номер на салфетке. Андрей смотрел на эти цифры, как на код от сейфа, в котором хранилось всё его будущее счастье в огромной сумме...

— До пятницы, — прошептал он, глядя ей вслед, когда она выходила из кафе. Мужики на улице снова начали плашмя  выпадать в осадок, и Андрей понял, что теперь он один из них. Он часть этого безумного, прекрасного, хаотичного мира, где есть место для таких богинь и для таких дураков, как он...

Всю ночь Андрей не спал. Он лежал на диване, пытаясь притвориться, что смотрит футбол, но на самом деле он видел только её лицо. Её глаза, её губы, её смех. Он крутил в руках салфетку с номером телефона и никак не решался позвонить.

Рациональная часть мозга, та самая, что отвечала за финансы, орала ему на ухо:

— "Ты идиот! Ты же  женат! У тебя ипотека! И кота Бориса надо кормить!"...

Но другая часть мозга, та, что сейчас  оказалась сильнее, шептала ему:

—"Афина. Афина. Афина"...

На следующий день он пришёл на работу с огромными кругами под глазами. Коллеги переглядывались и шептались. Шеф спросил, не заболел ли он. Андрей ответил, что у него очень  "сложный квартальный отчёт". На самом деле у него был сложный квартальный отчёт по своему  гормональному фону...

Он не выдержал и позвонил ей в обед.

— Алло? — её голос был,  как нежная  песня.

— Это Андрей, — сказал он, зачем-то поправляя галстук перед зеркалом, хотя она его вообще  не видела в этот момент...

— Андрей! — обрадовалась она. — А я думала, Вы мне не позвоните. Думала, Вы  испугались!

— Я? Испугался? — храбро соврал он. — Я просто ждал подходящего момента!

— И дождались, — загадочно произнесла она. — Я сегодня уезжаю за город, смотреть один объект. Хотите со мной? Будет очень  романтично!

Сердце Андрея пропустило десяток ударов подряд. Он посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось четыре часа.

— Я… у меня же  работа… — начал было он.

— Понимаю, — мягко перебила она. — Жаль. Но если решите, я буду ждать у выхода из города через два часа. У меня своя машина!

Она повесила трубку. Андрей сидел, как вкопанный. Четыре часа? Или вся жизнь?

Он вспомнил стихи, которые крутились у него в голове весь день:

— "Не страшно и сгореть в таком огне!".

— И сгорю!, — решительно сказал он, снимая пиджак.

Он написал жене сообщение:

— "Занят, приеду поздно".

Жена ответила смайликом и напомнила купить хлеба. Андрей мысленно попрощался со своим старым "я". Он взял такси и помчался к выезду из города.

Она стояла у серебристого спортивного автомобиля, лениво жуя соломку из стакана. Увидев Андрея, она улыбнулась той самой убийственной улыбкой.

— Я знала, что Вы придёте, — сказала она, открывая дверцу.

— Как Вы узнали?

— Мужчины, которые боятся огня, не говорят про него. А Вы говорили о нём... Садитесь...

Они поехали за город. Ветер свистел в ушах, её волосы развевались, и Андрей чувствовал себя героем голливудского фильма, в котором  вот-вот произойдёт чудо.

Они приехали к старому недостроенному особняку на берегу реки. Там было тихо, красиво и абсолютно безлюдно.

— Вот, — сказала она, обводя рукой руины. — Мой новый проект. Я хочу превратить это в храм искусств...

— Или в храм любви, — неуклюже пошутил Андрей.

Она посмотрела на него с определённым  интересом.

— А Вы не так просты, как кажетесь!

Они вошли внутрь. Солнечные лучи пробивались сквозь дыры в крыше, создавая столбы света, в которых кружилась пыль. Андрей смотрел на неё и   шалел от этого сумасшедшего
 вида...

— Я часто приезжаю сюда одна, — сказала она, идя по бетонному полу. — Думаю. О жизни. О мужчинах. О том, что всё вокруг,  это всего лишь иллюзия!

Андрей подошёл ближе. Он чувствовал исходящий от неё жар, который был сейчас сильнее солнечного...

— А я вот думаю, — сказал он, пытаясь казаться спокойным, — что у нас у всех есть права на ошибку. И на счастье. Даже если счастье выглядит так, как… как Вы!

Она засмеялась, откинув голову назад. Её смех эхом разнёсся по пустым стенам.

— Андрей, Вы невыносимы, — сказала она, сделав шаг к нему. — Вы говорите такие простые, но  правильные вещи, которые мне  хочется слушать бесконечно!

Он протянул руку и дотронулся до её волос. Они были мягкие, как шёлк. Она не отодвинулась.

— Я никогда не встречал такую женщину, как Вы, — признался он храбро ей. — Вы,  как какая-то  загадка. Как Вселенная...

— А Вы хотели бы разгадать эту Вселенную? — спросила она, хитро  прищурившись.

— Я боюсь, — честно сказал он.

— Чего?

— Что я в ней потеряюсь. Что уже потерялся! Насовсем...

Она прикоснулась к его щеке. Её пальцы были прохладными.

— Это не страшно, — прошептала она. — В космосе всегда холодно. Но там очень красиво!

Она наклонилась к нему, и он почувствовал запах жасмина и ещё чего-то родного, что он искал всю свою жизнь. Их губы почти соприкасались. Андрей закрыл глаза, готовясь к поцелую, который должен был стать точкой невозврата...

Но в этот момент раздался звонок. Его телефона...

Андрей вздрогнул, как будто его ударило током. Он отпрянул, судорожно доставая телефон. На экране горело имя жены...

— Ответь, — спокойно сказала Афина, отступая на шаг. — Не стоит держать её в неведении!

Андрей, весь дрожа, нажал "Ответить".

— Алло? — выдавил он.

— Андрей, — голос жены звучал странно. — Ты где? Там человек звонил… Говорят, что ты всё утро был какой-то на работе странный, он не может с тобой связаться!. У тебя  всё нормально?

Андрей застыл... Он не знал, что ответить... Но он посмотрел на Афину, которая стояла с лёгкой полуулыбкой, как будто знала нечто такое, что не знал он.

— Я перезвоню, — сказал он и отключился.

Он повернулся к Афине.

— Что там происходит? — спросил он, чувствуя, что реальность начинает трещать по швам.

Афина пожала плечами, задумчиво глядя куда-то вдаль:

— Это жизнь, Андрей. В ней всегда есть место для сюрпризов. Особенно, когда начинаешь что-то менять. Я очень хочу, чтобы ты сделал выбор. Сейчас. Прямо здесь!

Она подошла к стене и провела пальцем по облупившейся краске.

— Я хочу быть той женщиной, которая заставит тебя сгореть дотла. Но я хочу знать, готов ли ты к этому пеплу от всесжигающего  огня?

Андрей смотрел на неё. В этом полумраке, в этом холодном здании, она казалась ему самой тёплой вещью во вселенной. Он подошёл и взял её за руку.

— Я готов, — сказал он. — Даже если я пойму, что это была ошибка, я хочу, чтобы это была только  моя ошибка!

Она посмотрела на него с нежностью, которую он не видел раньше ни у кого в жизни...

— Тогда идём, — сказала она и повела его наверх, к той комнате, где был балкон с видом на реку. — Посмотрим на закат!

Они стояли на балконе, и ветер обдувал их лица. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красный и золотой цвета.

— Скажи, — спросила она, прижавшись к нему. — Что ты видишь в этом огне?

— Вижу нас, — ответил он. — Мы оба горим. Но это приятное пламя!

Она прильнула к нему, и он обнял её за талию. Поцелуй был долгим. Это был поцелуй, который ломал все практически  стереотипы, уничтожал все страхи и отменял весь прошлый его  жизненный  опыт.

— Ты уже позвонил жене? — спросила она, когда они отстранились.

— Нет, — сказал он.

— Хорошо, — Афина улыбнулась. — А ты знаешь, почему я с тобой?

— Почему?

— Потому что ты единственный, кто посмотрел на меня,  не как на объект, а как на… как на какой-то знак свыше. Как на божественный намёк! А я люблю, когда мужчины умеют читать эти знаки...

Она взяла его за руку и приложила к своей груди. Сердце её билось ровно и сильно.

— Чувствуешь? — спросила она. — Оно тоже сейчас бьётся для тебя!

Прошел почти  год...

Андрей сидел в том самом кафе "Уютный угол", всё в том же пиджаке, правда, теперь с новой заплаткой на локте. Он пил эспрессо и смотрел в окно. За окном шёл дождь, а по мокрому асфальту, покачивая бёдрами, шла сейчас женщина..

Она была одета в строгий деловой костюм и несла папку с документами. Она была красива, но не так, как та, давняя, неземная богиня...
Это была его жена!

Да, они так и не развелись. Тот день в особняке закончился неожиданно: Афина, проводив его до города, просто поцеловала в щёку и сказала:

— "Ты очень хороший, Андрей! Но я не ищу себе  мужа. Я ищу архитектора для своей души! И ты им стал! Ты перестроил свои и мои  стереотипы. А теперь иди к той, кого выбрал сердцем, а не глазами!".

Андрей тогда ничего не понял... Он пришёл домой, обнял жену и почти  расплакался в душе. Он рассказал ей всё...
Жена, выслушав, сказала: "Ты дурак, Андрей. Но спасибо тебе, что сказал мне  правду!".

Они начали жизнь как бы заново. Стали ходить на свидания, разговаривать, как в молодости. Андрей понял, что Афина была не просто женщиной. Она была каким-то катализатором. Она ворвалась в его жизнь, чтобы взорвать болото рутины, а когда огонь утих, оставила после себя удобренную почву для новых его  чувств...

Иногда, поздно ночью, когда он долго  не спал, он доставал салфетку с её номером. Он так и не стёр его. Он часто  набирал её номер, но не нажимал "Вызов"...

Однажды ночью, после мелкой  ссоры с женой из-за немытой посуды, он всё же нажал. Трубку взяли не сразу...

— Я знала, что ты позвонишь, — сказала Афина, её голос звучал опять,  как тихая музыка...

— Я хотел сказать тебе спасибо, — выдохнул Андрей.

— Не за что, — ответила она. — Ты сам всё понял!
Я просто показала тебе путь...

— А где ты сейчас? — спросил он.

— За городом. Смотрю на звёзды. Здесь очень красиво. Хочешь приехать?

Сердце Андрея забилось, как индейский там-там...

— Я… я не могу, — сказал он, глядя на спящую жену рядом. — Я всё же люблю её...

В трубке повисла тишина...

— Я рада, — сказала Афина. — Это очень  правильный ответ! Но если хочешь увидеть меня ещё раз… ты знаешь, где меня найти...

А потом она добавила, понизив голос до шёпота, который обжёг его ухо жарким электричеством:

— Даже просто, не как друг! Я согласна на всё и на любые отношения, которые ты готов мне дать! Даже на "просто здравствуй", или чего-то большее, ты меня понимаешь?

Она быстро положила трубку...

Андрей стоял у окна, глядя на ночной город. Он знал, что в этой жизни всё может случиться. И что за каждой дверью может ждать не только тьма, но и свет...

И что где-то там, за городом, в старом особняке, Афина смотрит на те же звёзды, что и он...

Он посмотрел на свою жену, на её мирное лицо. Он сейчас улыбался. Он всегда будет помнить тот августовский день, тот огонь, и ту богиню...

Но он не знал точно, увидит ли её когда-нибудь ещё...
Решится или нет ее увидеть...
И точно знал, что она его ждала и ждёт...

И это " знал" было самым прекрасным во всей его жизни. Оно оставляло место для любого чуда...

Он лёг в кровать, прижался к тёплому телу жены и закрыл глаза. За окном пошёл мелкий дождь, смывая следы прошедшего дня.

И лишь одна мысль промелькнула у него в голове, унося его в сон:

— "Как дар Небес последний огонёк... Не пропускай Божественный намёк... Уж если он тебя настиг..."

Афина стояла на балконе старого особняка, смотрела на мигающие огни города вдалеке и держала в руке телефон. Она знала, что он перезвонит. Может быть, через год. Может, через десять лет... Может ...

Она улыбнулась своим мыслям, поправила лёгкое платье, которое снова обжигало взгляды случайных прохожих (даже в такой час!), и прошептала в темноту:

— Я подожду! Сколько надо...

И в этом шёпоте было столько обещания, сколько не вмещает ни один контракт, ни одна длинная  человеческая жизнь...

Финал этой истории остался пока  открытым...
Как дверь, которую она оставила приоткрытой специально для него...