Толстушка, фигурка и лекарство

Серое, мокрое небо словно давило на плечи. За окном лило как из ведра, и редкие прохожие кутались в воротники, спеша по домам. Алина сидела на кухне, держа в руках теплую кружку с чаем, и смотрела на экран ноутбука. На странице Кирилла висела его новая фотография — он стоял на фоне стеллажа, где теснились десятки статуэток: музыканты, самураи, фэнтезийные воительницы, странные звери.

Она знала его профиль наизусть. Знала, что он любит джаз, ненавидит простуду и коллекционирует эти маленькие фигурки уже десять лет. Ее палец замер над мышкой. Сердце колотилось где-то в горле, когда она открывала его сохраненные посты. Среди архитектурных скетчей и видов Японии она наткнулась на одно фото. От него перехватило дыхание.

Это была фотография статуэтки. Девушка сидела на полу, обнаженная, с идеальной, гладкой кожей цвета слоновой кости. Она закрывала грудь руками и подавалась вперед, словно в смущении или же, наоборот, в приглашении. Акцент был сделан на ее мощные, округлые бедра и ягодицы, которые касались пола. У Алины пересохло во рту. Её палец обвёл на экране контур бедра статуэтки, а потом она медленно положила ладонь на своё собственное. То же округлое падение линии, та же тяжесть, с которой тело касается поверхности. Она встала, подошла к зеркалу, повернулась боком, прикрыла грудь руками — точь-в-точь как фигурка. Из горла вырвался нервный смешок. «Вот это послание...»

Дрожащими руками она сохранила картинку, загрузила ее в поисковик. Ссылка вела на небольшой маркетплейс. Цена была немаленькой, но Алина, не раздумывая, нажала «Купить». Зачем — она не знала. Просто не могла иначе.

Через три дня она узнала от общих знакомых, что Кирилл заболел простудой. Кроме того, у него скоро должен был случиться День рождения.

Ее накрыло какое-то безумие. Алина собрала корзинку: банка малинового варенья, пачка дорогого китайского «Те Гуань Инь», и в самом низу — коробка с той самой статуэткой.

Она стояла на пороге его квартиры, слыша, как за дверью кашляет Кирилл. Он открыл, болезненно бледный, в растянутой футболке. Увидев ее, нахмурился.

— Алин, ты с ума сошла? Я заразный. Давай, давай прощаться.

— Я пришла тебя лечить, — мягко сказала она, переступая порог. — И я все равно уже здесь. Плюс, у меня есть подарок.

Она прошла на кухню, чувствуя его растерянный взгляд на своей спине. За окном хлестал дождь, и его монотонный стук по подоконнику создавал странную, уютную изоляцию. Она заварила чай, и аромат орхидей поплыл по комнате. Кирилл сел напротив, укутанный в плед. Он включил музыку — тихую, джазовую, с грустным саксофоном.

— Ну, давай свой подарок, — усмехнулся он, все еще пытаясь казаться бодрым.

Алина протянула ему небольшую коробку. Он открыл ее, и на миг замолк. В его глазах мелькнуло удивление, а затем — настоящий, неподдельный восторг. Он достал статуэтку и покрутил ее в руках.

— Это же... Я про нее писал в блоге, как я ее хочу! Где ты...

Он не договорил. Его взгляд скользнул с фигурки на Алину, потом снова на фигурку, а затем опять на девушку. Его глаза остановились на её бёдрах, очертания которых были видны под джинсами, — точь-в-точь как у той, на полу. И тогда в его глазах зажглась искра понимания. Он увидел ту же мягкость линий, ту же полноту, ту же натуру — смущенную и одновременно смелую. Этот жест был больше, чем просто подарок. Это был немой вопрос, который она задавала ему каждый раз, когда они встречались. Это было предложение.

Джаз сменился мелодией медленнее. Дождь усиливался, заливая стекло водой, стирая весь внешний мир. Кирилл отставил чашку и посмотрел на нее тяжелым, затуманенным болезнью и вдруг нахлынувшей страстью взглядом.

— Алин... — прошептал он.

Пространство между ними сжалось до нуля. Его руки, еще горячие от температуры, нашли ее талию, а ее пальцы коснулись его щетинистой щеки. Поцелуй получился горьковатым от малины и пряным от чая.

Они забыли о простуде, о стучащем дожде и о времени. Он вел ее в спальню, а она чувствовала, как тает страх, который преследовал ее годами. В полумраке её тело отливало тем же матовым теплом, что и фигурка. Он обхватил ладонями её ягодицы — полные, тяжёлые, они словно всегда ждали именно его хватки. Она всхлипнула — не от стыда, а оттого, что он не отводил глаз, не отворачивался. Он нашёл то, что искал.

Утро разбудило их лучом солнца, который пробился сквозь тучи. За окном уже не было дождя, лишь легкий пар поднимался от мокрого асфальта.

Алина открыла глаза первой. Кирилл спал рядом, и его дыхание было ровным, спокойным. Она приложила ладонь к его лбу — температура спала. Он был здоров.

Кирилл пошевелился, открыл глаза и, увидев ее, улыбнулся. В этой утренней улыбке не было ни следа болезни, ни вчерашней хмурости. Было только счастье. Он притянул ее к себе, чувствуя, как идеально его руки ложатся на изгиб ее тела, тот самый изгиб, что был так похож на линии его новой статуэтки.