Кандыки

16+ ( в связи с резким омоложением населения - 116+)

Внимание! Текст может содержать сцены курения, упоминания чрезмерного употребления спиртных напитков, сомнительные научные открытия, исторические неточности и другие проявления авторской фантазии.
Рекомендуется для лиц старше 16 лет. Желательно — значительно старше 61 года

***

Черновик. Выкладываю по мере написания без редактуры. Читать сейчас - только мучить себя. Поэтому сразу предупреждаю: не тратье зря своё время.

***

СЦЕНА ВОСПОМИНАНИЕ

Невысокий худощавый мужчина лет 30 прошёл мимо новенькой спортплощадки, где резвилась детвора. Среди звонкого гомона послышались приветствия, но тот прошёл, не поднимая головы перед вывеской на фасаде:

"Разрез Усинский
 поздравляет школьников поселка с Днем знаний. Новый учебный год - в новой школе!"

По центральной поселковой дороге несся грузовик с породой, поднимая клубы пыли. Проезжая мимо пешехода, он просигналил долгим гудком: водитель выглянул в окно с злобно что-то выкрикнул.

Дети восторженно закричали и замахали руками вслед исчезающему в сером облаке грузовику.

Мужчина никак не отреагировал на дерзкую выходку камазиста. Лишь, поморщась, сплюнул скрипящую на зубах слюну, обождал немного, а затем перешёл дорогу.

Он прошел мимо сельской администрации к одноэтажному деревянному зданию лесничества.

- Заходи, Василий Ефремович! Что у тебя? – не поднимая головы, поприветствовал председатель лесхоза. Он нервно перебирал бумаги на столе, словно потерял какой-то важный документ.

- Я за расчетом.

- А что так? Суд же еще впереди, - он чуть опустил голову и испытующе посмотрел поверх очков. -  Или все-таки что-то было? Эх, Василий, Василий! Знал бы дед.

- Ты моего деда не трогай! Подпиши бумагу и всё.

- Бумагу. Я же тебе говорил: мы люди государственные, наше дело – сторона. Вот ты писал бумаги против разреза, меня не спрашивал? Бумагу ему подпиши. А ты засыпал обладминистрацию ими как листвой осенней. И тогда бы хоть не подписывался, что ли! Так нет же -  читайте: Василий Ефремович Тудегешев, старший лесничий Усинского леспромхоза.

Что морщишься?

Ведь их потом мне слали. Разберитесь и доложите. И я каждый раз писал о тебе характеристики. Что, мол, по работе нет претензий. Но характер…

- Ты, Сергей Сергеевич, оставь эти проповеди молодым. А то можешь на суд прийти – прокурору всё расскажешь.

- Вася, зачем ты рассчитываешься? Может всё обойдется? Ну кого я возьму на такую зарплату, а? Я следователю сказал, что на тебе весь лес держится.
 
- Подпиши.

- А Зоя как? А дочь? Веруське-то всего четыре, да? Ты о ней подумал? А, ладно! Вот, бери!

Василий Ефремович взял лист и пошёл к выходу.

- Вася. Вась, постой! – председатель лесхоза вышел из-за стола и, прихрамывая, подошел к своему лучшему работнику. – Если что -  возвращайся. Ну там – когда получится. Я место найду.

Василий посмотрел долгим взглядом на начальника, когда тот опустил глаза, распахнул дверь.

Он шёл по пыльной дороге домой – к длинному дом на околице. Вообще-то, это был коммунальный барак на 4-е семьи.

Комнату с маленькой кухонькой дали ему как молодому специалисту после лесного техникума. Потом была армия. Сам напросился.

Вернее, дед насоветовал. Сказал: Вася, наш род всегда жил в лесу и сам себя кормил. Но сейчас времена другие. Лес ты знаешь, поступай в техникум –  институт шибко далеко, да и не нам такие знания получать. Вот окончишь, и пойдешь сюда в лесничество. Так и себя сохранишь, и наш лес.

Про себя дед не зря сказал. Родители Васи пили горькую, быстро сгорели. Так что, все доброе и дельное, что Вася узнал в жизни – это от дела Гаврилы Семеновича, крещеного жителя леса.

Служил на границе под Читой. Был, конечно, мелковат породой. Но зато в лесу он был как рыба в воде.  Стрелял неплохо, был у начальства на хорошем счету. Да и армейские товарищи запомнили его –  он был самым маленьким в роте солдатом, смуглым, черноволосым, с твердым исподлобья взглядом.

И хотя он малообщительным, спокойным, все знали, что за себя он постоит. Очень любили его собаки. Кинологи даже острили, что Вася говорит с ними на одном языке. Но Вася не обижался: ни с кем он особо дружбы не водил, но слыл человеком не жадным и справедливым.

Дочка родилась у него в конце первого года службы, и ему командование в порядке исключения дало кратковременный отпуск. Девочка родилась непохожей ни на мать, ни на отца. Но все очень радовались. Одного лишь огорчало Василия – не дожил дед Гаврила до рождения правнучки.

***

СЦЕНА ДОМА

Василий осторожно открыл дверь и вошёл. Дома было тихо. Он разулся. На легкий скрип половицы послышалось чье-то движение.

- Вася, ты? Почему так рано?

- Иди домой. Как Вера?

- Спит.

- Всё, спасибо! Иди.

- Ты злишься на меня? Думаешь это из-за меня? Я что теперь - не могу заболеть, чтобы меня подменила Зоя в столовой?

- Ничего я не думаю. Иди домой.

- Ты слепой, Вася. Все в поселке знают, что у них с Толиком роман. Еще до твоей армии.

- Хватит болтать. Тебя силой выпроводить?

- Тише, ребенка разбудишь! Ты посмотри на Веру - она же не в тебя.

- И это говорит лучшая подруга моей жены.

- Это говорит женщина, которую ты отверг.

- Все, хватит! Иди домой. Тебя твои дети ждут.

- Я знаю, что не ты... ну - Толю.

- Ты знаешь? А вот прокурор не знает. Долго будешь копаться?

- Вася, тебя же посадят. Надолго.

- Тебе-то что?

- Обними меня, пожалуйста! Обними на прощание. Прошу тебя!

- Сядь и не ной. Подожди, я сейчас.

Василий зашёл в комнату и посмотрел на спящую дочь в кроватке.

- Что еще? - недовольно буркнул он, вернувшись в кухню.

- Соврала я следователю. Не был Денис дома той ночью.

- Ну и зачем ты мне это говоришь?

- Мне страшно, Вася. Это он с друзьями поджег грузовик на стоянке разреза. Я уверена, это он.

- Та-ак, понятно. И что теперь? Пойдёшь и скажешь завтра в суде?

- Ты что? Он же убьёт меня. У меня трое детей. Кто их будет растить? Ты?

- А Верку кто?

- Да не твоя это дочь, ты что - слепой?

- Слушай, заткнись! Иди домой. И больше сюда не приходи.

- Вот поэтому всё так! Ты же жить никому не давал. Люди у леса живут, и травинку не сорви. Так?

- Это твой-то Денис не срывал?

- Мой-то... Да только ли мой? Вот люди и решили с тобой поквитаться - шибко ты упрямый.

- Люди? Человека спящего сожгли и на меня указали - это люди?

- Так все ж в поселке знают, что КАМАЗ сгорел после твоей драки с Толиком. Вы ж там всю столовую разнесли.

- Довольна? Ну всё - пошла прочь!

Вскоре прибежала из столовой Зоя. Она прятала глаза. У нее тряслись руки.

- Что случилось? Ты почему так рано?

- Завтра суд.

Она села за стол и опустила руки.

- Это всё из-за меня. Не нужно мне было подменять Ирку. Если бы не тот вечер...

Из комнаты послышалось шлепание босых ног.

- Мама, мамочка пришла!

Девочка подбежала, обняла мать и искоса посмотрела на отца.

- Мамочка моя!

Василий густно улыбнулся.

- Не будем об этом. Покорми ребенка, я хочу с ней погулять.

- Ты мне не веришь? Он же мне проходу не давал. Ты в лес, а он у столовой крутится. Ну что я могла сделать? Убить его?

- Всё, успокойся. Никто никого не должен убивать. Слышишь?

- Вася, так это был не ты?

Он похватил ребенка из-за стола и пошёл к двери.

***

СЦЕНА ПРОБУЖДЕНИЯ

- Тёть Надь, вставай!

Надежда открыла глаза. Перед ней на фоне голубого неба, закрывая головой ослепительное весеннее солнце, на корточках сидела Вера в своем любимом белом платье. Лицо ее было в тени, черты лица было почти не разобрать. Ветерок нежно играл ее красивыми длинными волосами, создавая причудливую ауру.

- Верка, где тебя черти носят? Отойди от солнца – мне холодно. Верка, мне холодно - отойди сейчас же! - Надя пристально вглядывалась в лицо девушки, но не могла рассмотреть черт её лица.

- Ты что, не слышишь, дура! Я замерзаю! Отойди!

Солнце погасло и Надежда с криком очнулась. Спина занемела от холода. Она ощупала   вокруг себя - прошлогодняя трава напиталась ночной росой.

- Вот же дура, - выругалась Надя. Она подумала, что где-то таком же овраге и замерзла наверняка Верка.

Надежда пошарила еще. Нет. Ничего нет. Фонарь она не брала. Нож, похоже, потеряла. А вот только бутылка - бутылка из-под спирта, которую ей принесла утром Ольга. Надо же, какая оказалась гадость - Надя так и не смогла вспомнить, как она задремала и проспала до ночи.

Нужно идти к шоссе. Надежда встала и огляделась. Ничего не видно. Только пустая темнота, в которой чернеет ночной лес. Она пошла наугад. Но через несколько шагов запуталась в кустах и упала. Поднялась, и побежала по темному склону вниз.

Под ногами что-то хлюпнуло и она с разбегу попалала в холодную жижу. Надежда поняла, что живой отсюда не вырвется - не даст ни холодная ночь, ни мокрая одежада, а главное - она не знает, куда ей идти. Она села в ледяную воду и завыла.

Через несколько минут ей показалось, что кто-то тихо спросил:

- Кто там орёт?

Она вскочила и увидела, как верху на над ней кто-то стоит с факелом. Она с отчаянной ловкостью рванула по земле на свет. Она ползла и рычала словно дикое животное.

- Я потерялась, - сказала Надя, оказавшись на обочине проселочной дороги.

- Ясно. Пошли.

- Куда?

- К костру. Пройдем напрямки - так короче.

Пока она продиралась через кусты, разлетелся последний хмель.

Через несколько минут, она увидела, что сквозь сплошной тальник просвечивают маленькие огоньки.

Она, причитая и плача, следовала за мужчиной. Тот иногда останавливался и подвязывал новую полосочку бересты  к оголовью факела, и тогда он, шипя и потрескивая, вновь разгорался.

***

СЦЕНА У КОСТРА

Он укрыл ее грязным пуховиком.

- Есть хочешь?

Она недоверчиво посмотрела на него.

- А выпить?

- Найдётся, - с неохотой ответил он.

Василий принес кружку, замахнул остаток чифиря и передал ей.

- Вот вода, вот «фуфырик», картошка печеная - вот с краю, у костра. Хлеб есть, но высох уже. Колба тоже,  - он показал на аппетичную соломку на газетке рядом с солью.

Она осмотрелась и, по привычке хотела постелись косынку, но ощупав голову, вспомнила, что потеряла платок по дороге.

Василий посмотрел на нее удивленно, а затем вдруг смутился: он давно не видел женщины так близко.

Она, несмотря на годы и пагубную страсть к спиртному все же оставалась достаточно привлекательной. Надя ела очень мало, чаще предпочитала водку закуске, оттого стала очень худой, но все же в линиях ее тела ещё угадывались в положенных местах и волнующие выпуклости, и изящная вогнутость. Главным своим богатством она считала почти девичий длинный волос, который сегодня, наконец-то, вырывался из-под старого платка на весеннюю свежесть.

- А тарелка есть?

- Зачем тебе тарелка?

- Действительно, зачем? - Надя хмыкнула и рассмеялась. Надя каким-то чудом сохранила передние зубы. Не все, конечно, но достаточно, чтобы скромно улыбаться. не вызывая отвращение. В прежние времена ее улыбка очень многих мужчин лишила покоя.

И теперь она оставалась одним из немногих достоинств Нади. Поэтому относилась к своим зубам она предельно бережно, стараясь не касаться ими ничего твёрже водки.

...

- Да я подружку свою искала. Верку. Она сказала, что здесь колбы хоть косой коси. Уехала три дня как и пропала. Не видел?

- Нет. Я третьего дня в городе заночевал.

- Понятно.

- Сколько лет ей?

- Чего? Ты чо, сдурел, старый?

- Ничего. Дочь у меня была. Выросла, пока я по лагерям катался.

- У тебя? Дочь? – она откинулась назад, закатившись от натужного смеха.

Он без всякого раздражения смотрел в огонь.

- Да, дочь! Верой назвали.

Прокашлявшись, она внимательно на него посмотрела.

- Верой – передразнила его Надя. – Ты погляди на себя – какая тебе Вера. Она ж красивая. Глаза – во, волос до плеч - блондинка, - тут Надя замолкла, внимательно, насколько позволял хмель, непрерывно вглядываясь в черты его лица. – Да ну, нет! Ты словно шишок какой-то. Не обижайся, Вася.

- Иди в шалаш. Я постелил. Спи.

Он встал и пошёл к куче хвороста. Наламывать веток для костра.

Проснувшись среди ночи, от внезапно наступившей тошноты. Сквозь навес над входом в шалаш она увидела сидящего у костра Василия. Она едва успела выбежать из шалаша и ее начало страшно рвать.

- Что же это такое? - Надя испуганно вскрикнула. Она сбегала в кусты и направилась к лежанке. Запнувшись обо что-то, женщина упала и выругалась. Надя осмотрелась. У входа лежали мешки с отборной и связянной в пучки колбой. Много колбы. Она столько еще не видела.

- Это ты собрал?

- А кто, медведь что ли?

- Причем тут медведь.

- Так ведь медвежий лук это. Черемша. Очень он ее любит. Сейчас бродит и только ей и питается – витамины. А тут некоторые граждане ходят и воруют с его владений ценный продукт. – Василий с усталой улыбкой посмотрел на Надю.

Она вспомнила странные коричневые кучки с острым запахом, которые ей попадались по дороге вчера.

- Какой медведь? - она пугливо оглянулась. Всюду была непроглядная мгла. Только где-то далеко у горизонта тускнела едва заметная полоска вечерней зари. - Это же колба.

- Вон там сидит, - улыбаясь протянул руку к шалашу Василий. – Позвать? – и не дожидаясь ответа призывно махнул кому-то: - Ми-ишка, иди сюда! У нас гости!

- Перестань сейчас же! - Надя протестующе замахала руками под негромкий смех Василия.

***

СЦЕНА УТРО

Надя проснулась рано. С рассветом так раскричались птицы в лесу, что спать не было никакой возможности. Голова и без того гудела от вчерашних впечатлений и возлияний.

Василия так и сидел у костра. Он приготовил в чайнике какой-то травяной навар. Но Надя попросила сначала опохмелиться.

Пока она завтракала, Василий насобирал цветы.

- Это что - мне? - удивленно спросила она, глядя на букетик из полутора десятка кандыков.

- Да это.. можно их есть. Помогает при отравлениях.

Надя осторожно взяла подснежники в руки. Ощутила их аромат и нежность тонких стебельков.

Василий улыбнулся.

- Мы маленькими салат из них делали. Из кандыков этих. Питательно не очень, но витамины. Утка ещё осталась - селезень. Печеный.

- Ты что же это - не знаешь: их нельзя рвать? За это даже штрафом не отделаешься. Э, да кому я говорю.

Василий вновь помрачнел.

- Дед говорил, что мне можно. Только по одному в год. В самом крайнем случае. Вот за время своего отсутствия и сорвал. Сколько мне было положено.

Надя такой счастливой давно не была. Она уже даже не вспоминала о Верке. Подойдя как бы случайно к большим мешкам с колбой, она с деланным безразличием спросила:

- Продавать здесь будешь – на трассе? Или в город поедешь? Там можно подороже сбыть.

- Могу и в город, – он понял, что этот вопрос содержит предложение. - Я не жадный.

Она молча кивнула и начала аккуратно складывать рассыпанные ей вчера вязанки черемши в мешки.

Надя повеселела и решила прогуляться. Оказалась что сверни она вчера левее, то в уже полукилометре попала бы на грунтовую дорогу, а по ней через полтора часа добралась бы до трассы. Слишком долго, но зато не попала бы в разбухшие ручьи и бурелом. Но ночью было не видно.

- А эта дорога куда ведёт?

- Никуда.

- Ну что ты за человек? Ты там в тюрьме совсем разучился говорить по-людски?

- Я и говорю: никуда. Там старый котлован. Просто края осыпались, не видно. Ночью пойдешь по этой дороге, не успеешь крикнуть. Там метров сто скала, а внизу стоит вода. Тоже - метров двести будет глубиной.

- Землю копали?

- Уголь. А дорога вела в мой поселок. Нет его уже.

Надя прошла по дороге метров пятьдесят, но затем повернула обратно. На лице ее опять вернулось тревожное выражение.

- Где же Верка?

Верке после детдом дали квартиру в том же подъезде, что и Наде. Девушка устроилась в магазин. Влюбилась в Алика. Что-то у них там закрутилось. Он ездил постоянно за товаром, она торговала.

Но вот однажды к ней пришёл паренёк из детдома. Он продал уже свое жилье, промотал деньги и начала подбивать свою бывшую подружку к тому же. Мол, сложим капиталы, и станем как люди. Поженимся. Начерта тебе это старик. У него же жена и дети.

Верка стала погуливать. И что-то очень серьезно. А потом случилась недостача. Алик уже знал, что она гуляет. И в наказанье отдал ее в борделб.

Тем временем, паренек обманом продал квартиру девушки. Но часть денег ей все же отдал.

Узнав об этом, Алик избил их обоих, и посадил на счетчик. Тогда девушка по совету дотдомовца пришла в милицию и написала на Алика заялвение.

Того арестовали. Пока же Верка перебралась к Надежде.  Вмести они пили, собирили бутылки, крали какую-то мелочь. Да еще вместе ходили в лес за колбой и продавали.

Когда деньги кончились, Надя становилась строже и гоняла Веру не толкьо за "пушниной", но и по старому позорному промыслу, предлагаю квартиру за доплнительные деньги как дом свиданий.

И все же девушка старалась заработки искать в лесу. Вот и в это раз она сказала Наде:

- Теть Надь, пойду я в свою деревню. Тянет что-то. Мамка снится. Могилки проведаю. Проведаю и колбы нарву. Там ее много, заработаем с тобой на красивую жизнь.

...


Перед уходом, Василий погасил костёр. Привел в порядок территорию вокруг шалаша под виноватый взглял Нади.

- Фуфырик где?

- Да на, пожалуйста, свой фуфырик! Пей! Там чуть ещё осталось, кажется.

- Много и не надо. Дай-ка сюда, - он протянул руку к букетику.

Она удивленно смотрела за его манипуляциями. Он подошел к потухшему костру и вылил остаток спирта. Затем склонился на колени и что-то прошептал. Он положил поверх окропленного пепла несколько цветков и затем встал.

- Шаман, что ли? - с легкой насмешкой спросила она. - Кто ж так делает: подарил цветы и тут же забрал.

Василий молча пошёл по дороге.

...

Они сели на обочине шоссе. Здесь проезжают нечасто, будний день. Только к вечеру потянутся вереницы машин на дачи и огороды.

Надежда предложила продать здесь немного колбы, чтобы были деньги на автобус до города.

- Почем ты тогуешь?

Услышав ответ, она покрутила пальцем у виска.

- Где таких дурней берут. Даже здесь это бесценок. А уж в городе... Вот такую говори цену. Слушай, что-то я вчера простыла -  мне нужно в кустики. Давай, только не дури здесь! Надо же, благодетель какой выискался.

Когда она скрылась в продорожной рощице, подъехала первая машина. Из серебристого седана вышел детина с модной бородкой в майке и шортах. Он неторопливо переставлял волосатые ноги в сланцах, поигрывая четками.

В окна автомобиля на Василия с любопытством смотрели пассажиры - женщина и дети.

- Почему пучок, чучело?

- Вот цена, - спокойно ответил Василий.

- Слышь, ты, торговец: нажиться на мне задумал? Ты, значит, даром их собираешь, а с меня деньги требуешь?

- Ну так и ты даром собирай.

- Ты смотри, какой смелый? Бессмертный что ли? Не подавишься? Когда же вы сдохните, падлы? От вас только вонь и грязь. Ну ты старый пенек, давай сюда! - детина протянул руки к Василию.

Тут притормозила ещё одна машина - минивен из нее высыпало целая толпа молодежи, и она побежала к импровизировнному прилавку.

- Ладно, подавись! – детина бросил помятую бумажку в лицо Василию.

- Ну как ты, - весело спросила Надежда, пересчитываю деньги. - Вот видишь: что б ты без меня делал?

***

СЦЕНА ВОКЗАЛ

На вокзале Василий как-то сник.

- Посидим? - он показал на торговцев, расположившихся у входа к билетным кассам.

- Ещё чего? Я буду тут сидеть. Сейчас отдадим барыге. Он деньги сразу отдаст. Выпьем и можем разбежаться.

- Ого, где ты столько настригла? Опять кого-то подпрягла? - перекупщик насмешливо оглядел Василия.

- Ладно, ты иди пока - вот там посиди. Я сейчас, - Надя смущенно оттолкнула Василия к лавкам на автобусной остановке.

- Ну чего нового, милый?

- Ничего у меня нового, слава богу! А вот тебя Алик ищет. И Верку твою. Думаю, что это добром не кончится.

- Не охай там, считай лучше!  Без тебя разберемся.

- Да мне-то уже все равно.

Закончив приемку, мужчина достал маленький калькулятор и стал долго что-то считать. Надя насмешливо следивала за тем, как он толстыми грязными пальцами удивително проворно тыкал в крохотные кнопочки. Особенно забавно выглядело, как он при это безмолвно шевелил мясистыми блестящими губами.

- Вот, держи! - наконец, мужчина вручил ей пачку банкнот, ловко пересчитав преждее ее на два раза.

- А что так мало? - раздраженно пробурчала Надя, пересчитывая деньги.

- Тебе больше никто не даст. Ни у кого нет столько денег - слишком много привезла, - ухмыльнуся довольный торгаш.

- А у тебя, значит, есть? - ехидно спросила она.

- Да, как с тобой развязался, появилось немного.

- Раньше ты по другому пел. Оперился, значит, соколик. Смотри как бы крылья не отвалились от тяжести, - сказала она, глядя как мужчина перегружает тяжелые мешки в багажник своего автомобиля.

- Так и пьешь, - брезгливо поморщился он, повернувшись к ней лицом. Надя, подбоченясь, стояла перед почти вплотную и с вызовом смотрела ему в глаза.

- А хоть бы и так? Ты кто мне теперь, а?

- Дура ты, Надька! Все, иди отсюда.

- Где тут водку продают?

- Послушай моего совета: бросай это дело. Ты хоть бы в магазине покупала, а эту дрянь... - он повернулся в сторону стоящих на вокзальной парковке такси. - Ты знаешь, что в городе потравились люди? Говорят, бочку метанола привезли. Пока всех еще не отловили.

- Чего? Умный что ли самый! Иди к своей мымре и ей лекции читай.

- Знаешь что: ладно ты - уже давно ты конченый человек. А вот накажет тебя бог, за то что девку погубила. Сироту. Ведь она ж тебе во внучки годится. Эх, Надя, Надя - ведь ты же тоже баба, а?

- Да пошёл ты...!

Она с победоносным видом подошла к стоящему у лавки Василию и поволокла его к таксистам.

***

СЦЕНА ПОСЛЕ ВОКЗАЛА

- Автобус только через полчаса. Куда пойдем? Поведешь меня в ресторан? В "Гудок"? Бывал там? - она кивнула в сторону здания железнодорожного вокзала.

- Пойдём во двор. Там поспокойней, - он показал на угол проспекта, на одном из домов которого громоздилась приветственная надпись.

- Да хоть бы и так. И что, там в кустах с тобой вспрыснем как взрослые? - ехидно предположила она.

- Я не буду, - коротко ответил он, и, взяв опустевший рюкзак, направился к переходу.

Надя разочаровано побрела за ним.

Однако вскоре она вновь заулыбалась: удачная торговля не оставляла места для грусти. Они зашли в привокзальный закоулок. Двор был почти пуст – будний день, взрослые на работе, а дети в школах и садах. Они сели под грибок песочнице. Она понемного выпивала из горлышка, притворно морщилась и смотрела на него с интересом.

Да, небольшой росток у мужичка, цвет очень смуглый, волос прямой негустой. Но и нежидкий, блестящий от немытая голова как крыло ворона. Жилистый, уверенный в себе, даже сказать, гордый, темные карие глаза которыми он иногда мельком глядел на нее, были таинственны и печальны. Но ничего заискивающего.

Подошел дворник.

- Э, ну-ка пошли отсюда! Здесь дети играют, а вы, поганцы, пьёте с утра. Развели тут бомжатник, -  и замахнулся метлой.

- На выпей, и отстань? – Василий бесцеремонно вырвал водку из ее руки и протянул ему бутылку.  Дворник растерялся, но раздумывал недолго – взял бутылку и сделал несколько больших глотков.
 
- А, это ты? Это тебя я весной из того колодца вызволил? Помнишь, как тебя пацаны замуровали? Хе-хе, - он обернулся к Наде. - Если бы не я, его бы уже крысы доели. Диоген хренов.

- Эй, полегче! – выхватила у него из рук драгоценный напиток Надя.

Дворник чуть отпрянул и казалось пытался поймать в ладони покатившуюся по груди струйку спиртного, выронил метлу. Вытерев рот рукавом плаща, он довольно крякнул, поднял метлу и строго приказал:

- Только недолго тут, – и мотнул головой в направлении дома. – Здесь живут приличные люди.

***

СЦЕНА В КВАРТИРЕ

Ехать микрорайона почти час. От остановки они прошли ещё полкилометра по весенней грязи до стоящих на отшибе новостроек. Удивительно было их видеть посреди зеленеющего поля и подернутыми словно зеленой дымкой березовыми рощами.

- Я когда получила квартиру, - горделиво произнесла Надя, - так сразу ахнула. Ух ты! Жить буду чуть ли не лесу. А колбы здесь нет.

Василий подавлено молчал. Надежда разочаровано посмотрела на него – этот лебезить не станет.

- Нет колбы, - добавила она. – Зато здесь можно разжиться на бутылках. – Надежда прихватила валяющиеся в канаве по которой струилась весенняя вода две бутылки. Вытряхнула их и положила в пакет. Они пошли дальше.

Подъезд. Ключи на капроновой нити на шее.

Свет отключен. Плиты нет. Вот Вера купила плитку Мечта, но света нет. Краны сломаны. Воду перекрыли. Грязная посуда. Сломаный шкаф, стол два табурета крашеныйе в белый цвет, но уже облезлые. Стеклянные бутылки разных цветов расставлены по всему полу, трехлитровые банки с водой, унитаз течет.

- А есть отвертка и пассатижи?

- Что ещё зачем? – рявкнула него Надя. – Да ты я погляжу…, - она испытующе посмотрела на Василия и укоризненно покачала головой. -  Сейчас. Только смотри у меня, без глупостей. Она вышла в подъезд.

Василий посмотрел в окно. Красивая даль. Окна однушки выходили на пустынные поля. За ними - очень далеко - дымили заводские трубы.

Чад не поднимался вверх, а разметался весенним ветром по всей серой от прошлогодней травы долине, с уже зеленеющими околками. До слуха едва доносилось звонкая стрекотня и беспокойное карканье. С дальнего края поля медленно полз синий трактор, протягивая за собой чёрную полосу, над которой кружились птицы.

После того, как Надежда принесла инструмент, Василий занялся мужской работой. Наконец, когда все  было приведено в порядок, она посмотрела на него восхищенными глазами. Но тут же осеклась: мало ли таких норовили к ней примастырится на постой. Уж лучше все будет как было, да не терпеть тут причуды всяких забулдыг. Но Василий ей показался не таким.

Она даже не заметила, как он успел помыться и постирать свое белье. Василий надел на себе мокрое, не став утруждать хозяйку понапрасну.

- Ты чего? Снимай, пусть просохнет.

- Нет, пусть так

- Снимай, я тебе говорю.

Он осторожно снял рубаху и отвернушись от нее к стене, снял брюки.

Обнажив иссохшее тело, Василий все же оставался видным мужчиной. Она подошла и осторжно обняла его сзади за плечи…

***

СЦЕНА ЛЮБВИ

- Нет, не трогай. Это кровать Верки. Сейчас я брошу матрас на пол. Или лучше помоги мне.

...

В жестяную дверь громко застучали.

- Верка пришла, стерва.

Василий вскочил и быстро оделся. Он был так взволнован, что эта перемена даже рассмешила Надю.

- Ты, что дурень? Будешь девку голову пудрить: здрасьте, я ваш папа? Ты только попробуй к ней приставать - враз на улице окажишься!

В дверь ворвалась Ольга.

- Вы что, опять пьете? Мы же договаривались вчера -  сегодня в 8 утра я приеду с грузчиками. Мы два часа долбили в дверь. А вы? Почему вы не открыли?

- Оля, - растеряно забормотала Надя, оглядываясь на изумленного Василия. - Я просто заблудилась в лесу.

- Что? Вы что, издеваетесь надо мной? Я за машину и грузчиков два раза уже заплатила? Кто мне возместит?

Надежда промолчала. Грузчики забегали по квартире и Надя увязалась за ними, суетливо направляя процесс.

- Что происходит, Надя? - наконец, спросил Василий. - А как же Вера? Это же ее вещи - ты же так сказала?

- Она продает квартиру. Разве вам она не говорила? А вы кто, вообще, такой?

- Никто. И куда ты теперь?

- Она поедет... подождите! Сейчас, - женщина начала копаться в бумагах. - А вот: она поедет в Мерлеп. Свой дом. Огород. Все удоства. Свежий воздух.

- Так его же уже расселили. Разве нет?

Женщина залилась краской.

- Ты чего тут раскомандовался? Не твое дело.

- Да, я пошел.

Василий двинулся к дверям.


СЦЕНА ПРОЩАНИЯ

- Да ну тебя! Иди, как хочешь. Без тебя жила и без тебя проживу.

Он пожал плечами и поднял рюкзак с пола.

- Ну что вы ссоритесь! Открывается новая глава вашей жизни. Давайте лучше выпьем на  дорожку? - предложила Оля.

- Это по-людски! - живо отозвалась Надя. - Эх, стаканы все унесли, - растерянно огяляделась она. - Давай из горла?

- Я не буду.

- Ты чего? Ну тебя! Что за мужик?!

- Ну что вы – это нынче такая редкая вещь! - кокетливо возразила Ольга.

- Ну тогда давай с тобой Оля.

- Нет, тетя Надя.  Мне сегодня ещё к нотариусу, в банк. Завтра я к вам в деревню приеду  там уж справим настоящее новоселье. Давайте, побыстрому – тут дел-то, всего поллитра. Закуски, извините, не успела купить – сегодня с утрам такая кутерьма: вы меня подвели, машину пршлось искать, грузчиков - голова уже кругом.

- Ладно, я пошёл.

- Постой! А ты точно знаешь, что эта та деревня?

- Так, мальчики! Эту койку можете здесь оставить, а вот кровать - в машину. И все белье аккуратно сверните и вот вам мешок.

- Как это кровать? Надя, ты что же это - вещи Веры решила забрать? А куда же она придёт?

- Ой, время! Ну ладно, я побежала. Тётя Надя, давайте быстрей. Пора ехать.

Она поставила пакет у порога и бежала вниз.

- Ты еще мне поуказывай! Она мне за прожитье еще должна, понял? Шалашовка. Я вчера из-за нее чуть...

Завидев как Василий переменился в лице, она отпрянула назад и зачем-то прихватила руками грудь.

- Ну-ну, погяди-ка, как засверкал глазами, урка! Вали отсюда в свои кусты! И Верку свою непутёвую прихвати. Да побыстрей давай - а то может она уже тебя там ждет. - Надя не успела остановиться и тут же пожалела об этом. -  В яме твоей...

Надежда не смогла скрыть животного испуга - она схватила руками рот и подалась к окну.

Василий не успел ответить - дверь резко распахнулась, придавив его к стене. В квартиру   ввалился огромный мужик. Он пробежал  на кухню, заглянул в ванную и бросился к Наде.

- Где эта падла?

- Ты что, Алик?!

- Где Верка, говорю?! Убью обоих!

- Не знаю! Ушла. Уж как неделю ушла – залепетала. Надя.

- Где деньги? Задавлю, старая сволочь!

- Я не брала. Вера… она же девочка… Ты же ее…, - он сильной сдавил ее горло.

Она просипела.

- Я отдам, сейчас перееду – мне доплату дадут, я отдам. Не трогай нас, пожалуйста!

- Какую доплату? Квартиру? Ты решила продать квартиру? Где документы? – он опять сдавил горло.

- Ну ты молодец, оставь женщину в покое.

- Что? – Алик чуть повернул голову в сторону стоящего у двери Василия.

- Алик, документы я отдала Оле. Она нас ждет на улице в машине. Вот ключ. – она показала ключ на  груди. Алик рванул за капроновую верку так, что лопнула кожа на ее шее. – Снимай, сука!

И резко прошел к выходу.

- Ааа, это ты, бомжара? Бессмертный, да? – и нанес огромным кулаков удар в лицо. Казалось, одного этого удара было достаточно, чтобы убить. Но Алик начал топать тело тщедушного Василия с остервенеем под дикий вой Нади.

- Не надо! Не надо! Не надо!

- Вы скоро там? Что там у вас происходит? - послышался возмущенный женский голос в подъезде.

Входная дверь распахнулась и в дверном проеме замерла Ольга.

- Ах, ты, сука! Кинуть меня решила? – оскалился Алик и бросился к Ольге. Та стремительно помчалась вниз.

– Помогите! – несколько раз прокричала она, ка тяжелые шаги стихли.
Надя посмотрела на Василия и прикрыла дверь.

- Что же делать? Он нас убьёт? Я отдала единственный ключ.

Василий застонал, немного помедлив, поднялся. Он пошатываясь прошел в ванную и вернулся с инстументами.

- Отойди! – булькающим шёпотом скомандовал он. Надя прошла в комнату и бессильно рухнула в кровать.

Через несколько минут появился Василий и молча подошёл к кровати Веры. Немного подумав, он аккуратно лег у самого краюшка, прижав голову к металлической дужке кровати.

Так они лежали молча, глядя друг на друга. Надя с тревогой следила за тяжелыми муками, которые проступали через казавшееся неподвижным лицо мужчины.

- Ты прости меня, Вася! – прошептала она.

Он молчал смотрел на неё. Василий осторожно, неглубоко дышал через приоткрытой рот. На лопнувших и вспухших губах запеклась кровь.

Надя бережно ощупала свое горло. Было очень больно. Ей показалось, что-то непривычно похрустывало под пальцами. Там, где была раньше нитка с ключом, вздулась болезненнее борозда и липло к рукам. Она посмотрела на них и заметила розовые пятна сукровицы.

Все это время на нее также молча и неотрывно смотрел Василий. Она, перехватила его взгляд и заплакала.

Потом вспомнила про деньги, вырученные о продажи черемши и стыдливо поглядев на Василиия, просунула руку к лифчику. Убедившись, что они на месте. Она вздохнула и через несколько мгновений впала в тревожное забытьё.

Она открыла глаза. День подходил к концу. Василий всё так же лежал на правом боку и молча смотрел на неё. На лице его ни было ни малейшего движения.

- Вася! - в отчаянии вскрикнула она и приподнялась

Веки мужчины вздрогнули.

- Фу ты, черт! Напугал. – хриплым голосом рассмеялась Надя, прокашлялась, села

на кровать и закурила.

- Поесть бы чего, Вась, а?

Тот молчал.

Она привстала. Больше голода её мучила жажда. Она машинально провела по шее и острая боль ее уже не тревожила. Наступила полное безразличие ко всему. Только бы попить и всё.

- И всё!  -  повторила вслух она.

Она вздохнула и прошла по пустой квартире. Нигде съестного  доме не было. Всё, кроме её кровати и койки Веры, сегодня вынесли грузчики.

Осторжно, чтобы никто не услышал за дверью, он открыла кран и прильнула к тонкой струйке губами. Она пила судорожно и жадно.

Затем она подошла на цыпочках к двери и долго прислушивалась. Только ее сердце издавало гулкий стук, отзывающийся раскалывающиейся болью в голове.

Тишина. Вот бы выскочить к соседке, взять хлеба что ль до утра. А вдруг Алик ждет за углом? Она безотчетно потерла шею. «Будут синяки».
 
И вдруг запнулась о тючок с вещами у порога. Между ним и стеной стоял пакет, в котором угадывалась бутылка. Она общарила пакет и вынула шоколадку.

- Слышь, Вася! А Ольга-то нам гостинец оставила.

Она села на панцерную сетку и начала понемногу отпивать. Вкус показался ей странным. Но сегодня было столько странностей, что её уже почти ничто не удивляло.

Какое-то время спустя она очнулась и вздрогнула от взгляда Василия. Глаза его по-прежнему были открыты и устремлены на нее, но что-то неестественное было в них. Они как будто поблёкли и стали чуточку меньше. Смуглое лицо почему-то посветлело.

- Вася? – неуверенно позвала она его, догадавшись, что больше он уже никогда не отзовётся.

Она потянулась к бутылке, но в глазах её поплыла какая-то муть. Затем наступила полная тьма.

Надя инстиктивно повернула голову к окну. Но ничего уже не было видно. Это не ночь. Она почувствовала, что дело гораздо хуже.

***

СЦЕНА ОТРАВЛЕНИЯ

- Вася, мне страшно. – Она ощупывала лицо, кровать, стену. – Вася, я ничего не вижу. Помоги мне.

Она прислушалась.

- Кто здесь? – испуганно спросила она куда-то во тьму, не сразу осознав, что этот ужасный, хриплый стон был ее голос.

Она сделала шаг вдоль стены, затем другой, но внезапно ноги подкосились, и она сползла на пол. Вновь набравшись сил, она, всхлипывая, поползла в направлении кровати Веры на ощупь.

- Вася, помоги!  Я ничего не вижу, Вася! Ты где? – она нащупала край матраса. Надя попыталась встать, потянув его на себя. Ей удалось приподняться на одной руке. Голова тут же закружилась и зашумела, в ослепших глазах мелькали ослепительные молнии, закружились разноцветные вихри, ее затошнило.

Она прокашалялась и немного отдышалась. Ноги уже не слушались ее. Руки быстро слабели.

Надя решила, что нужно было во чтобы то ни стало схватиться за кровать и попытаться встать. Дойти до двери и позвать на помощь. Тут она вспомнила, что после ухода Алика дверь запер Вася. И запер не ключом, а так, чтобы никому уже не открыть.

А кандыки? Он же говорил, что они спасут.

Она полезла слабеющей рукой в карман блузы. Нет. Их нет. Она вспомнила, что отдала ему их в лесу. Сунула руку в другой и почувствовала влажную мякоть.

- Они здесь!

Она торопливо достала мятые стебли и, стараясь не уронить ни листочка, стала жадно совать их себе в рот.

Вкуса она не почувствовала. Внезапно ее вырвало.

- Как же так, Вася! И ты меня обманул?! - в отчаянии вскричала она и поползла к кровати Веры.

Уперевшись головой в стальную перекладину, Надя пошарила рукой по кровати. На засаленном льняном полотне она нащупала  холодную руку. Правая кисть мужчины повисла так, словно Василий что-то хотел ей передать. Надежда ухватилась за неё и с отчаянным криком рванулась вверх:

- Вася!

Кровать скрипнула. Надя почувствовала, что заваливается на спину и еще сильнее вцепилась в мертвую плоть. Послышался нарастающий шорох и в следующее мгновение тело Васи скользнуло с кровати. 

Надя упала. Она не успела вскрикнуть – на ее грудь внезапно навалилась невыносимая тяжесть. Надя судорожно вздрогнула и замерла.

***

СЦЕНА ФИНАЛ

- Тёть Надь, вставай!

Она открыла глаза. Перед ней на фоне голубого неба, закрывая головой ослепительное весеннее солнце, на корточках сидела Вера в своем любимом белом платье. Лицо ее было в тени, черты лица было почти не разобрать. Ветерок нежно играл ее красивыми длинными волосами, создавая причудливую ауру.

- Ты где была, Вера? – Надя пристально вглядывалась в лицо девушки, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего.

- Вставай уже! Пошли! Тёть Надь, ты не поверишь - я сегодня отца встретила. Вот там, за сосновой рощей у карьера. Я вас познакомлю. Он тебе понравится.

Надежда огляделась, всматриваясь вдаль, и заплакала. До самого горизонта земля была безжизненно пуста и покрыта синей породой.

- Ты что, заснула? – Вера осмотрелась и увидела около Нади блестящее стекло бутылька.

- А-а-а, - протянула она разочаровано, подняв и осмотрев его. На дне ещё осталось несколько капель. – Понятно, - она поднесла горлышко к пухлым девичьим губам.

- Не надо! – Надежда выхватила флакон и опрокинув его, вылила остаток жидкости на землю.

Вера молча смотрела как последняя вытекшая капелька зависла на краю стеклянного горлышка, медленно набухла и, наконец, оборвалась.

Упав на засохшую синюю корку, она превратилась во влажное тёмное пятнышко, которое тотчас же стало исчезать. Палящие солнечные лучи стремительно иссушали его. Надя бережно положила поверх букетик кандыков,  что-то прошептав.

- Всё, пора! Пошли домой! – сказала ей Вера, поднимаясь.

- Пойдём! – покорно ответила Надя, и, сжав протянутую ей руку, устремилась вверх.

***