Встреча с героическим человеком

               
Я сидел в городском автобусе, с грустью смотрел через запотевшее стекло, на город. Моросил мелкий дождь поздней осени. На душе присутствовала грусть и тяготила тоска по чему-то ушедшему. Было предчувствие какой-то потери. Мне казалось. что уже никогда я не вернусь в этот прекрасный исторический город Харьков. Это была третья командировка. Впервые я побывал здесь весной, когда цвели каштаны. В Сибири ещё лежал снег. Стояла удивительная погода для этого времени года. Затем было лето, когда я увидел цветущий, благоухающий город. Меня встретил парк имени Т. Шевченко с плакучими ивами. Много уникальных мест я повидал с его богатым прошлым. Волнение моё в день отъезда было вполне обоснованным, это я пойму потом. Сменив род службы, у меня отпала надобность ездить в командировки в этот город. Мне предстояло лететь в Москву, чтобы сделать пересадку. Аэропорт Внуково встретил пассажиров метелью. Расстояние в пятьсот километров, повлияло на климат. Аэропорт Семипалатинска по погодным условиям не принимал. В те далёкие времена, регистрация проводилась в городском аэровокзале города Москвы. Отсюда пассажиров увозили под крыло самолёта. В связи с задержкой рейса, мне предоставили место в гостинице аэровокзала. При оформлении предупредили, что мне выпала честь жить с удивительным человеком, но не выдали секрет. Это был самый верхний этаж, в двухместном номере. В комнате соседа не оказалось, приняв душ я сразу лёг отдыхать, молодость моментально меня убаюкала. Проснулся только утром, в комнате было светло. Обнаружил коллегу по номеру, который не спал. Познакомились. Это был грузин, средних лет, приятной внешности, с мудрым кавказским изучающим взглядом. После утренних процедур, между нами завязалась дружеская беседа. Узнав о том, что я в своё время служил в ПВО, он задал мне не простой вопрос.
-Может ли командир дивизиона ПВО (противо-воздушной обороны) открыть огонь по самолёту нарушителю без команды сверху.
Я чётко ему ответил: «В Армии ничего не делается без разрешения вышестоящего командования, даже поход в столовую». Тогда он протянул мне развёрнутый двойной лист. Это было стандартное военно-медицинское заключение и описана авиационная катастрофа, угона советского самолёта АН-24 за границу в Турцию. Это случилось два года назад 15 октября 1970 года. Я изучал государственный документ уникальной важности, который не многим удавалось держать в руках за свою жизнь. На борту оказалось два вооруженных бандита, как окажется позже отец и пятнадцатилетний сын. Командир воздушного судна был Георгий Чахракия. На борту находилось 46 пассажиров, 5 членов экипажа. Среди пассажиров было 17 женщин и один ребёнок. Я внимательно прочитал документ, передо мной сидел командир экипажа. Настоящий герой, герой гордого кавказского народа, которого не смогли запугать бандиты. Самое главное смог принять мудрое решение в сложной обстановке, на которую отводились считанные минуты. Гордый, не сломленный мужчина. Я смотрел и не верил своим глазам, что встретил на своём жизненном пути такого Человека. Мне хотелось из первых уст услышать исповедь такого удивительного человека. Я попросил, чтобы он поведал эту историю из первых уст, если это возможно. Медленно, волнуясь он стал рассказывать: «В нашем экипаже была молоденькая борт проводница, ей исполнилось девятнадцать лет Надя Курченко. 15 октября 1970 года мы вылетели из Батуми в Сухуми. Лететь то всего около полу часа. Судно надёжное, проверенное временем. Перед входом в лётную кабину сидело два пассажира мужчина и молодой парень. Когда Надя проходила мимо, мужчина протянул ей конверт, попросил передать командиру экипажа. Мы услышали крик Нади: «Нападение, они вооружены». Она преградила преступнику вход в кабину. Завязалась борьба, прозвучал выстрел. Надя упала на входе в кабину, бандит наступил на неё и стал стрелять в экипаж. Я стал резко маневрировать, чтобы свалить его с ног. Высота не большая, самолёт мог потерять управление, врезаться в скалы или упасть в море. Прозвучал выстрел, мой позвоночник обожгло, словно калёным железом. Выстрелил ещё в двух членов экипажа, не стал стрелять во второго пилота. Мне повезло, что пуля пробила спинку кресла и попала между позвонками, где сидит и сейчас. Он закричал, поворачивай на Турцию. Я хотел обмануть и посадить на наш аэродром. Он указал аэродром для посадки, но было далеко. Через 4 минуты мы покинули территорию СССР и ушли в Турцию. Потом стал стрелять в салон, чтобы никто не поднялся. Его напарник держал две гранаты, если кто пойдёт на выручку. Увидели визуально аэродром в Трабзоне. Сделали круг и запустили две ракеты зелёную и красную, согласно международным правилам. Нужна свободная полоса для аварийной посадки. Во время посадки от толчка, я потерял сознание, самолёт взял управлять правый. Бандит был подготовлен, он знал, как открыть дверь самостоятельно. Поднял руки вверх, бросил оружие. Это был первый случай в мировой практике угона пассажирского самолёта за границу. В то время не было досмотра пассажиров при посадке. У меня во время нападения возникла мысль направить самолёт в скалы, чтобы уничтожить эту тварь. На борту люди, они в чём виноваты. Экипажу и пассажирам оказали помощь, бортмеханику сделали операцию, он был ранен в грудь. Мне, как командиру первое время относились как к человеку, содействовавшему угону самолёта. В течении года я был прикован к постели, обездвижен. Через год стал вставать, но пуля сидит в позвонках. Приехал в Москву на операцию. Медленно хожу с палочкой, видимо ей понравилось жить в моём теле. Всех нас переправили домой в том числе и Надю. Её похоронили в городском парке Сухуми, хотя мать просила на Родину. На ноябрьские праздники она собиралась выйти замуж за своего одноклассника, но судьба распорядилась по-другому. Мы всем экипажем собирались на свадьбу.
Время торопило, приближалась моя регистрация. Нужно было идти в здание аэровокзала. Этот удивительный человек пошел меня провожать, прихрамывал, опираясь на палочку. В то время не было такой возможности, чтобы заснять нас вместе на фото. Георгию Чахракия хотелось выговорится, излить свою наболевшую душу. Я ещё раз убедился в том, на сколько порядочные жители Кавказа. Он рассказывал об этой молоденькой девочке борт проводнице Наде Курченко с таким теплом и душевной болью. Сейчас, когда этой давней трагедии исполнилось более пятидесяти лет с грустью вспоминаю эти события. Ушел в мир иной Георгий Чахракия. Мне посчастливилось с ним встретиться, он общался со мной, доверился мне, чтобы рассказать истину. Когда в Абхазии начались волнения, мать Нади обратилась к правительству РФ. Её перезахоронили на Родине в Глазове. Главное то, что все мы ходим под одним небом. Бандиты были осуждены в Турции. Отец на 8 лет, сын на два года. Отсидели два года и получили убежище в Америке. Думали они там станут знаменитыми. Оба работали малярами. Однажды возникла между ними ссора и сын убил отца гантелью. Получил большой тюремный срок, бумеранг настиг извергов. Все мы ходим под Богом, но не всех примет рай.