Друзья навеки. Рассказ первый

При содержании листолазов приходится организовывать дома целый кормовой цех, так как эти лягушки, в отличие от большинства других амфибий, весьма активны и трёх-четырех-дневная голодовка способна не только ослабить здоровую упитанную особь, но и вызвать её гибель.
Пронин. Ужасный ядовитый "ушастый" листолаз!


Солнечное утро вступало в свои права, и беззаботное светило вовсю испаряло утреннюю росу и прогревало бежевый плоский камень поодаль от речки. Он был невыносимо горяч, и все вокруг избегали садиться на него даже после того, как Солнце заходило за далёкий, иззубренный мелкими горами горизонт. Вот его лучи осветили странное, ярко-белое с бежевым налётом пыли образование, и оно снова стало пахнуть по жаре… мылом! Настоящим белым хозяйственным мылом.

Дело в том, что это и было мыло. Мыло в форме кирпичей, поставленных друг на друга, как настоящие. И они действительно вкупе с ущельем между двух бурых глыб песчаника составляли дом, укрытый большим куском стекла. Рядом валялись заросшие ароматной пустынной растительностью остатки грузовика, чей груз и был мылом и едой. Стекло, покрытое пылью и мелкими трещинами, в которых уже в нанесённой сверху бурой земле росли пустынные травы, вылетело когда-то из разбившейся при ДТП вдребезги двери. Сам грузовик уже давно убрали, но его остатки не пропали зря. Кусок металла из той же двери упал в ручеёк и частично его перекрыл, сделав немаленькое и похожее на водохранилище «озерцо», покрытое водорослями. В нём плескалась рыба, и на охоту туда обожали выходить все вокруг.

Вот земля прогрелась, и на охоту вышли оба обитателя дома из мыла. Шипастая чешуя первого из них матовой бежевостью оттенила тусклую белизну стен, а его широченный зевок с острыми зубками показывал хорошее настроение. Вышел наружу и второй обитатель, весь яркий и в чёрную крапинку с полоской. Будучи больше первого, он тут же осмотрел всё вокруг большими глазами и был доволен: у воды роились тучи насекомых, он будет сытым.

- Лягух, давай, а то скоро станет слишком жарко! - дружелюбно проворковал первый обитатель, слегка помахивая шипастым хвостом. Тростниковая жаба Волошанька тут же ретировалась, получив шипами по морде, а Лягух засмеялся и пошёл подкрепиться.

- Яшперица, вот ты чемпион! Волошанька итак в шрамах, сожри уже её и не парься, как Нихан из 1001 ночи!

- Ага, ага, только травануться мне не хватало! - забухтел собеседник.

Лягух знал, что бухтёж это надолго, и пошёл обедать. Там же он с удовольствием предался любимому занятию, а именно написанию стихов острой палочкой-антенной на берегу, покрытом мелкими водорослями. Радиоантенна отвалилась от того злосчастного красного грузовика, и никто долго не знал, как ей пользоваться. Лягух нашёл применение и ей. Сегодня стихотворение было таким:

Как волосы мои болят,
Хоть лыс я изначально,
И много рядом соколят
На мир глядят печально!

Едва он поплескался в воде, так по дороге домой его перехватил злобный надоедливый Вредин, и его серое с синим тело с белыми кольцами вокруг глаз заблестело на Солнце, чего Лягух очень сильно не любил. И Вредин это знал, но издевался.

- О, графоман, как жизнь? - зажужжало насекомое, держась подальше от длинного языка Лягуха и него самого, ведь ядовитая кожа и кровь водного пловца были смертельны даже для такого кровососа.

- Научись читать вначале, а то алфавита и половины не знаешь, а про классику вообще молчу! Это знать надо, это классика, мать моя в кэдах! - ответил сытый охотник и пошёл домой, а то Солнце припекало слишком сильно, так и высохнуть недолго.

- Да учусь я, учусь, получше твоего прочитал и побольше! Вон, около грузовика книга лежит, там стихи и получше твоих. Учись у спецов! - ответил тот. На требование показать ту «чудесную» книгу ответил, что завтра, а то жарко. На том и расстались в этот тихий ясный день.

- Да ну его, пошёл он, говноед, только и может говно всякое жрать! - пробурчал привычно слышавший всё это Яшперица, хоть и до экстаза довольный после взбучки, учинённой Волошаньке «за территорию». Пока Лягух охотился, Яшперица ей задал по полной программе и легко развлёкся вволю!

Настал следующий день, и Лягух в тени камня увидел эту книгу. Её явно читал несчастный водитель, чья обглоданная местными нога в ботинке лежала поодаль, а ботинок стал домом Саука, страшного и злобного хищника, которого лишь пустынная жара дня и холод ночи останавливали от охоты. Как и мыло на пороге дома Яшперицы и Лягуха, а также живший на старом дереве злобный и пёстрый от возраста крикливый Орёлик, который потерял своего единственного выжившего в плохие годы птенца и поклялся отомстить за это создателю воронкообразных паутин, в которые вечно кто-то попадался. Так вот попался и его дочка Тяпка, которая сломала крыло при неудачной попытке взлететь, а Саук сразу тут как тут, скотина!

Зная всё это, Лягух тайком договорился с Орёликом послужить приманкой для Саука, чтобы тому легче было отомстить, ведь не один житель озера и окрестностей попадал в его безжалостные клыки. Не бесплатно: останки Саука и его добычи станут Лягуху едой. И вот сейчас он в дороге за Вредином с его книгой подошёл к ботинку, поворошив далеко протянувшуюся паутинную нить.

- Эй, тварь, вылезай, нечего мне своих двух дочек подсылать на разведку, сожру и не замечу, и верну останки! - кричал Лягух, кривляясь и прыгая, чтоб быть заметнее. Прыжки были не просто так.

- Эй, ты чё делаешь, там же Саук! - прожужжал синевато-серый вредитель, но ему ничто не угрожало. Ему лишь бы пожужжать. Выпрыгнувшего из ботинка Саука тут же с двух сторон пронзили чёрные длинные когти, а триумфальный крик с оставшимся на месте удачной вендетты перо завершили дело. Перо Орёлика Лягух взял себе и потом принёс Яшперице, а через минут пять пришёл к тому большому камню, который нависал над ручейком и потому был всегда сырым.

- Вот та книга! - прожужжал Вредин, усевшись в тени около Лягуха. Книга была покрыта чьим-то говном, давно засохшим, как и куколки от опарышей в нём. Оказалось, это насрал один из эвакуаторов, а книгу не заметил спьяну. Фу, Лягуха едва не сблевало прямо на покоробившуюся бумагу раскрытых страниц.

Только один абзац был виден среди всего сушёного говна и остатков куколок нынешних опарышей, из одной из которых выбрался на общую беду сам Вредин: «Кто не хочет работать клоуном у пид…ов, будет работать пид…сом у клоунов, за тот же самый мелкий прайс. Но ты теперь». Дальше было не разобрать.

- Чё ты мне за говно подсунул, недоумок, пропади ты пропадом! - заорал Лягух, а Вредин знай себе подальше летает и танцевальные па выделывает в воздухе.

- Знаменитый автор, вкуси мудрости, и  вообще читать надо больше! Мудрость скрыта за оболочкой мирского, а просветление возмож-ж-жно лишь при отрешении от суеты! - с умным видом вещал Вредин, даже перестав жужжать.

Лягух в ауте от такой «мудрости» просто с ругательствами пошёл с пером Орёлика в зубах домой.