Собакина жизнь

                Собакина жизнь
   Ночь пахла мокрой землей, травой и чужой тревогой. Эта тревога была голосистой. Она лаяла за два дома отсюда голосом пса по имени Гавр, пытавшемся объяснить всем, что мир устроен неправильно. Его лай катился по улице как перекаты грома. Он предупреждал кого-то невидимого, что здесь чужим дороги нет. Гавр выкрикивал угрозы в темноту, потом вдруг начал жаловаться на судьбу, на бессоницу, на бесконечную службу, словно надеялся, что кто-нибудь его пожалеет.
  Я слушал молча. Собаки вообще спят иначе чем люди. Мы никогда не отдаемся сну целиком. Половина нас всегда стоит на страже – слушает, нюхает, читает дыхание ночи. Когда Гавр совсем уж разошелся, я несколько раз негромко рявкнул, чтобы и он не забывал: мой дом тоже под охраной. Если неприятель существует, то ему придется иметь дело и со мной. После этого стало тихо.
  А потом наступило утро.
  Мою дремоту разрушил звон будильника на тумбочке у Босса. Я знал, что сейчас он выйдет ко мне и противный запах кофе начнет подавлять его собственный, такой любимый запах. Он весело присвистнет мне и потянется к поводку со словами:
  - Ну что, Том? Гулять?
  Сколько раз я пытался ему объяснить, что мое имя Рга, что звучит коротко и твердо как щелчок зубов, но это так и не помогло. Он продолжал называть меня Том – имя, которое я и выговорить -то не сумею. Наверное, ему так проще. Пришлось смириться, чтобы не сердить Босса. Он хоть и человек, в чем я вижу серьезный недостаток, но он добрый и часто угощает меня лакомствами. А вечером, когда мы смотрим передачу по телевизору сидя рядом, он гладит меня по голове и чешет за ухом, а это так приятно! Нет большего удовольствия после долгого дня!
 Но самое прекрасное – прогулка.  Выходы на улицу сулят массу всяческих приключений. А запахи?  Невозможно передать волнующие запахи деревьев и травы. Каждое дерево хранит историю. Каждый клочок земли рассказывает о тех, кто проходил здесь ночью. На улице мир становится огромным. Люди видят глазами, а мы живем носом. Каждый запах имеет цвет, возраст и настроение.
  Вот здесь ночью прошел молодой пес. Он был уверен в себе, но немного хромал на заднюю лапу. Здесь лежала кошка, терпеливо ожидая рассвета. А под этим кустом проскользнул еж – сердитый, колючий, совершенно уверенный, что его никто не заметил.
  Земля разговаривает своими запахами. Их надо только понимать.  Иногда я пытаюсь докопаться до тех, кто прячется под ней, но Босс неизменно говорит свое строгое «Нельзя!». Казалось бы – ну что тут плохого? Я бы обязательно поделился бы с ним добычей.
   Встречи с другими собаками заставляют меня волноваться, потому что я их всех очень ревную к Боссу и всегда думаю, что они представляют для него опасность. Я всегда встаю между чужим псом и Боссом и стараюсь отогнать подальше, вместе с ихними людьми. Босс – это мой человек и только мой! Только на собачьей площадке я позволяю себе расслабиться. Там можно бегать, толкаться плечами, меряться силой без настоящей ненависти.
   Что вызывает у меня серьезную неприязнь – это кошки. Особенно огромный бело-рыжий котяра, возомнивший себя хозяином двора, да что там двора – всей земли. Меня-то он побаивается после того, как однажды бросился на меня, выставив когти и угрожая выколоть глаза. Против других собак это, по-видимому, действовало и те уклонялись от схватки с ним, облаивая на расстоянии, но я не стал от него убегать, а ловко поймал поперек туловища и сильно прикусил. Его шерсть с резким и неприятным запахом заполнила мне рот, но я сжимал зубы, пока Босс не вмешался и приказал мне отпустить наглеца. Не хотел, но пришлось после дополнительного внушения поводком по спине. И чего Босс за него заступился? Одним мерзавцем было бы на земле меньше!
  Между тем, прогулка продолжалась и я читал запахи как утреннюю газету. Каждая знакомая собака, проходящая здесь, оставляла следы, говорящие, что эта территория и ее тоже. Впрочем, были и другие новости – какая-то чужая, незнакомая собака тоже здесь проходила и решила, что тоже имеет право на нашу территорию. Ну это мы еще посмотрим! А еще кошки и люди, часть из которых имеет отвратительный запах, надолго удерживающийся в воздухе.
  Иногда в воздухе возникал восхитительный аромат самки и мысли начинали путаться, а команды Босса доходили с трудом. Хотелось вырваться из ошейника и бежать, бежать к ней, которая в этот момент была первой красавицей на земле, в голове проносились мечты о свидании, а сердце переполнялось любовью. Мысль о том, что кто-то в эти минуты пытается завоевать ее сердце заставляло шерсть на спине вставать дыбом.
  Но сегодня все было спокойно и ничего не тревожило романтика, кроме отчетливого желания перекусить. Мы с Боссом возвращались домой и я думал о том, что получу на завтрак свои мясные шарики, так восхитительно хрустящие на зубах, и Босс добавит в них немного консервированного тунца, что приводило меня в восторг. Даже слюна потекла непроизвольно.
  Мы подошли к двери. Босс наклонился открыть замок и привычным движением отстегнул поводок. В этот миг ветерок принес запах. Чужой. Холодный. Металл, порох, страх. Человек, который пришел не с миром.
  Я не размышлял. В такие мгновения собака не выбирает между жизнью и смертью. Она выбирает между долгом и предательством, а выбор давно сделан.
  Все произошло быстрее чем человек успел бы сделать вдох. Я бросился вперед. Раздался оглушительный грохот. Что-то горячее впилось в мое тело десятками раскаленных жал. Боль пришла позже. Главное было добраться до того, кто прятался за дверью.
   Я ударил его всей своей тяжестью и сомкнул накрепко зубы на его горле. Потом силы начали уходить. Лапы стали тяжелыми, дыхание – коротким.
   Я услышал отчаянный крик Босса:
   - Том!.. Том!..
  Странно, но теперь это имя показалось мне совсем не чужим.
  Я хотел сказать ему, что все хорошо, что враг больше не причинит ему вреда, но смог только слабо шевельнуть хвостом. Последнее что я увидел были его глаза. И в них было столько боли, сколько не бывает даже у самых преданных собак.
    Потом исчезли запахи.
    Исчезли звуки.
    И наступила великая тишина.
         
                июль  2026